Итальянская зарисовка

Я шагала по выложенным камнем улицам, с интересом изучая живописные домики этого городка. На самом деле, я даже не знала, куда иду. Шла я в обычной одежде: шорты и футболка, хотя недавно на мне было тёмно-синее хоровое платье, которое доходило почти до пола. Мы уже оделись и были готовы к вечернему выступлению, но внезапно наш многоуважаемый руководитель собрал нас и сказал вот что: "Та комната, в которую вы войдёте — самая изолируемая в вашей жизни". После этого он сказал переодеться из платьев и ждать позднего вечера. Мне были непонятны его слова про изоляцию, и всё же мне не было боязно — подумаешь, часок вдали от мирских забот! И всё-таки... говорил он это без привычной игривости. Тогда я стянула концертный костюм, от которого осталась только причёска из французских колосков. Оглядываясь на моих хоровых друзей — кто-то собрался поспать часок-другой (ведь было около шести, а концерт в девять), кто-то устраивал себе ужин, а кто-то просто болтал о том о сём, сидя около монолитных коллон древнего здания. Никто не собирался уходить, кроме меня. Ах да! Забыла упомянуть, что это абсолютно точно была Италия. Это отпечатолось на подкорке сознания. Город, быть может, и важен, но прошу меня простить. Этот пункт от меня ускользнул. Теперь же я шагала по этим сказочным городским улочкам, что были так непохожи на те, где я родилась. Ранний закат бликами играл на камнях разной породы. Я проходила мимо некого храма, а рядом с ним стояла скульптура какого-то вдохновлённого мужчины из белоснежного мрамора. С таким каррарским мрамором столетия назад работал сам Микеланджело Буонаротти. Яркий свет проникал в скульптуру, создавая иллюзию того, что она светится сама. Была теперь видна каждая прожилка в этом таком живом камне. Я двигалась дальше, вглядываясь в лица активно жестикулирующих и артикулирующих итальянцев и итальянок, сидящих рядом с кафе за столиком. Приинтересный народ. Вскоре я каким-то неведомым образом подошла к окраине городка. Дорога постепенно превратилась в протоптанную людьми и разъезженную телегами тропинку. Каменные постройки редели и плавно переквалифицировались в деревянные домишки. Дорожка расходились в два конца: вправо и влево. Я выбрала первый вариант, опираясь лишь на то, куда вели меня собственные ноги. Людей особо не наблюдалось. Я находила этому несколько объяснений: 1. Возможно, кто-то ещё не закончил работу в городе. 2. После тяжёлого дня под палящим солнцем люди предпочитают прохладу дома. 3. А может, в этих краях люди в такое время ложатся спать? А что, и такое может быть. В какой-то момент я уловила в поле зрения сухощавую фигурку, шагавшую мне навстречу. Мне было так спокойно, что это даже немного пугало. Здесь не было ни души, дело идёт к ночи, а ко мне движется человек. Скорее всего мужчина. Но у меня нет ни какого желания разворачиваться или убегать. Как будто я во сне. Тем временем незнакомец оказался примерно в пяти метрах от меня. Это был худой пожилой мужчина. У него была загоревшая кожа, свойственная всем итальянцам засчёт долгого нахождения под солнцем. — Куда идёшь, красавица? — его речь была мелодичной, однако чуть надтреснутой и... кажется английской, раз я его поняла. — Я просто гуляю, — ответила я тихо. — Не ходи туда, там пустынно, — посоветовал человек. — Пошли-ка лучше со мной. Я скомканно согласилась, не отдавая себе в этом отчёт. Он продолжил путь, сцепив руки в замок за спиной и ссутулившись. Так мы были с ним одного роста. Я поспешила догнать нового попутчика. — Не здешняя, по тебе вижу. Туристка? — Да, мы с хором выступаем сегодня вечером в ратуше. — Ясно, — кивнул старик. — Откуда будешь? — Из далека, — неопределённо ответила я. Он хмыкнул. — Не бойся. Мне, старому, здесь не с кем поговорить. А ты ещё и из других мест. — Извините, я из славянских стран. — Теперь понимаю. Что петь будете? — А вот приходите и послушайте, — уже более раскрепощённо предложила я и улыбнулась. — Может быть. Мы шли и песок шелестел у нас под ногами. Я всё рассматривала бесконечные виноградники, которых на каждом участке было по несколько штук. — Знаете, недавно я читала книгу про Микеланджело, — вдруг начала я. — Так вот, когда я читала её, у меня было такое же ощущение, как сейчас. Здесь так много виноградников! Мужчина поднял голову и по-доброму на меня посмотрел. На его лице заиграла улыбка, а в уголках глаз появились морщинки. — О да. Мне всегда хочется, чтобы эти места произвели именно такое впечатление. Знаешь, я почему-то знал, что скажешь это... Микеланджело ведь родился недалеко от этих мест, во Флоренции... — всё это он говорил с неким восхищением, разняв руки из замка и активно ими размахивая. — Да... У меня есть вопрос. — Я слушаю. — Почему здесь почти нет людей? — наконец озвучила я то, что меня волновало. Незнакомец засмеялся. Сухо, но одновременно очень живо. — Они все, поди, пошли на тот праздник, на котором вы петь будете. У нас народ такой — любит поболтать и повеселиться. — А-а-а, — протянула я. На углу тропинки мы остановились. — Что ж, тут мой дом, да и темнеет уже, пора тебе, — проговорил он и положил свою ладонь на моё плечо. Я взглянула на наручные часы. И правда — до выхода всего час. — Да, пожалуй так. Но вы приходите, прошу! Мне было бы очень приятно, — осмелела я. — Ладно, — он вновь явил свою добродушную улыбку. — Только надену свою лучшую рубашку. Я улыбнулась в ответ. Он уже развернулся и направился к дому. — Как вас зовут? — крикнула я. — Патрицио! — бросил он через плечо. * * * Я добрела до ратуши, думая о том, какие у всех тут в Италии красивые имена. У ратуши уже было порядочно народу. Снова мы одели платья и завязали воротнички. «Изолированной комнатой» оказалась обычная шутка нашего остроумного руководителя. Просто телефоны нужно было оставить. Как только мы вышли на балкон ратуши, на котором и пели, я начала искать глазами своего нового знакомого. И только на середине песни я заметила, как мне кто-то махает из конца толпы. Улыбку его было видать даже оттуда, как и пёструю рубашку. «А у Патрицио определённо есть вкус» — пронеслось у меня в голове. Я незаметно кивнула, а когда прозвучал последний аккорд, улыбнулась шире и, мне кажется, он понял кому. Мы больше никогда не виделись. Но я всегда буду помнить этот необыкновенный вечер, так похожий на сон.