Hunting. Alcohol. Hatred. Smoking.

Грубоватые, пьяные, резкие голоса охотников наполнили их некогда уединенное спокойное жилище. Создавалось ощущение, будто не осталось ни одного тихого уголка в бункере. Особенно ярко это чувствовалось, когда они собирались все вместе для того, чтобы отпраздновать удачную охоту. Или напиться до беспамятства, надеясь забыть о существовании тех мерзких тварей, забыть о боли, о потерянных близких. Такова судьба всех без исключения охотников, чья жизнь должна оборваться к сорока годам в лучшем случае. Сейчас на их лицах сияли улыбки, раздавался гулкий смех, а на губах оставались влажные следы от дешёвого пива, купленного в ближайшем круглосуточном магазине. Стороннему человеку почти наверняка это сборище пьяных мужчин и женщин покажется счастливым, но Дин знал, они просто притворяются. Возможно парочка охотников в бункере правда были довольны своей жизнью целиком и полностью, как и возможно встретить фею прогуливаясь по самым неизведанным глубинкам леса. Находится здесь для старшего Винчестера являлось одной из мучительных пыток. Он в целом не жаловал большие скопления людей, что уж говорить о том, когда твое личное пространство регулярно нарушали мало знакомые люди. Для него комфортнее напиваться где-то одному, проглатывая горячительные напитки вместе с подавленными эмоциями. Закрыться в своей комнате, чтобы выпить припрятанную бутылку виски тоже не лучший вариант. Сейчас даже оттуда слышался пьяный говор охотников, а отвратительный запах перегара, пота и бог знает чего ещё по-настоящему сводил с ума. Решив, что лучше всего подышать свежим воздухом, Дин стал пробираться по извилистым коридорам бункера к выходу. Приоткрыв дверь, он высунул голову из комнаты, оценивая обстановку. Нужно всего-то не попасться Сэму на глаза, иначе братишка точно захочет, чтобы старший остался в компании почти вменяемых опьянённых алкоголем тел. Рядом стояли парочка мужчин, бурно обсуждающих проблемы насущные. Можно продвигаться дальше. Сквозь толпу нетрезвых тел в библиотеке оказалось пройти куда проще, чем казалось. Большинство в совершенстве игнорировали внезапное появление Винчестера, будучи уже давно пьяными в хлам. Брезгливо отталкивая подальше от себя совсем хмельных, Дину наконец удалось дойти до спасительного выхода незамеченным. Только дверь открылась, как хитрый морозный воздух забил собой лёгкие до самого конца, заставляя кашлять, вдыхая ещё больше холода, скользящего по горлу, до острой жгучей боли. Сумев задышать полной грудью, мужчина осознал что зря не оделся потеплее, накинув первую попавшуюся куртку. Вздёрнутый к верху нос, подбородок, щеки покрытые веснушками мгновенно залились ярко-алым румянцем. Огрубевшие за годы тяжёлых нагрузок ладони потянулись к ещё теплым, слегка растянутым карманам с подкладкой из полиэстера. Стужа пробирала до костей, покалывая открытые участки кожи множеством тонких, как волос, иголочек. Через несколько минут Винчестер наверняка замёрзнет окончательно, но возвращаться в переполненный людьми бункер, едва казавшийся сейчас уютным, желания совсем не было. Полупрозрачный пар изо рта медленно кружил вверх к небу под наблюдением внимательных светло-зеленых глаз Дина. Из темноты небосвода вдруг начали падать маленькие снежинки, тающие спустя секунду после приземления на землю. С каждой новой ледяной каплей, упавшей на землю, таяли они всё медленнее и медленнее, покрывая поверхности тонкой, белой, ненавязчиво сверкающей скатертью. Уголки губ Винчестера поползли вверх, а веки чуть прикрыли слегка покрасневшие от холода глаза. Зима была любимой порой Дина. Ценил он её не только за уменьшенную активность некоторых монстров, но и за хлопья снега, длинные ночи, холодные рассветы, не менее холодные закаты, ту атмосферу сказочно украшенных под Рождество зданий. Только пару лет назад, Винчестер осознал как всё таки прекрасна зима. Как прекрасно всё, что окружает его. Как важно ценить каждый день, словно он последний, ведь он действительно мог стать таким. Положение оказалось ещё менее плачевным, когда в кармане куртки нашлась почти новая пачка сигарет. Кроткий, но достаточно резкий щелчок большим пальцем по колесику зажигалки и пламя вырывается наружу с тусклым оранжевым свечением. Наклоняя голову к огоньку с сигаретой в зубах, она поджигается. Тогда Дин убирает зажигалку обратно в карман и делает первую затяжку, вдыхая едкий смолистый дым. Одну ладонь приходятся высунуть из теплого кармана, чтобы длинными пальцами с мазолями и ссадинами на костяшках, придерживать сигарету, периодически вынимая её из сжатых алых от мороза губ. Этой вредной привычкой Винчестер обзавелся уже очень давно. Впервые он попробовал ещё в те далёкие времена, когда отец отказывался брать его на охоту. Сам Джон тоже изредка выкуривал пару сигарет в особо стрессовые моменты жизни. И тогда в голове маленького Дина сложилась мысль, что если начать курить, то тогда станешь достаточно крутым и взрослым для охоты. Конечно после первой выкуренной сигареты он не стал таким, как и после второй, и третьей, зато от отца прилетело достаточно сильно, чтобы забыть об этой затее надолго. В памяти ясно отпечатался момент, когда на щеке в отражении двенадцатилетнего мальчишки виднелся красноватый след, оставшийся из-за внезапной отцовской пощёчины. Обеспокоенный малыш Сэмми долго расспрашивал кто это сделал, но ответа так и не добился. Второй раз Дин попробовал, когда Джон пропал на охоте. За пару дней до того как поехать к брату за помощью, он сидел в грязном кабаке полным законченными алкашами и с мыслями о том, что отец уже возможно мертв, решил закурить. Назло любимому папе? От отчаяния пса, потерявшего хозяина, стабильно отдававшего приказы? Винчестер в глубине души был больше склонен ко второму, отрицая это всеми силами. С тех пор мужчина регулярно выкуривал одну-две сигареты в месяц, так чтобы брат никогда не узнал. Делал это исключительно на улице, а после ехал в ближайший мотель, тщательно вымывая тело и волосы ментоловым шампунем, меняя одежду на более свежую. Всё это было ценой за отсутствие вечных нотаций от Сэма на тему вреда курения. Но какой смысл старшему задумываться об этом, если через год другой его жизнь заберёт очередная голодная тварь? Ну уж нет, ему с головой хватало лекций о вредной пище. Очередная затяжка ядом, убивавшим лёгкие, сердце, почки, зубы, весь организм в целом, но дающим долгожданное, сладкое, такое соблазнительное пятиминутное расслабление. Вот же чушь. Дин давно перестал чувствовать какое-либо расслабление от курения, это просто вошло в его привычку, норму жизни. Делая это, создавалось какое никакое впечатление стабильности. Охота. Алкоголь. Ненависть. Курение. Замкнутый круг, в который Винчестер вошёл по собственному желанию, самостоятельно надевая на себя оковы раба вредных привычек. Задумавшись о собственной безнадёжности, охотник сделал ещё затяжку, когда вдруг услышал шаги сзади где-то справа. Испугавшись, что это может быть брат, Дин небрежно кинул сигарету под ноги, начиная торопливо затаптывать окурок. Поворачиваясь, стало ясно, за спиной его ждал совсем не Сэм. — Значит, ты действительно куришь, — расслабленно произнес Кастиэль без осуждения, просто констатируя факт. — Черт, Кас! Как ты умудряешься даже без своих крыльев так подкрадываться к людям? — разочарованный Винчестер развел руки в стороны, показывая всем своим видом недовольство, из-за выброшенной на ветер сигаретой. Но через мгновение он присмотрелся получше к ангелу, чуть прищуриваясь и хмуря лоб, словно проникая взглядом в самую глубь его души. На первый взгляд ничего особенного не было, в ставшей привычной внешности Каса. Всё тот же бежевый незастегнутый тренч, который охотник возил с собой на протяжении многих месяцев, когда его владелец погиб. Абсолютно обыкновенная белая рубашка. Голубой галстук завязан чуть более небрежно, будто Кастиэль специально ослаблял узел до такого состояния. Странности начинались с помутненных глубоких сних глаз, казавшимся океаном, воззывавшим прыгнуть в него с головой, забывая как плавать, забывая себя, начиная медленно идти ко дну без малейшего сопротивления. Приоткрытые сухие губы, покрытые тонкими трещинками, иногда дергались, когда их владелец хотел сказать что-то, но не решался. Мускулистая грудь под белоснежной тканью вздымалась чаще чем обычно. А когда до обоняния Винчестера дошел запах перегара, то всё однозначно стало понятно. — Ты что пьян? — прямо выразил свои подозрения на счёт состояния ангела Дин. — Да. Я употребил огромное количество алкоголя, — даже голос Каса казался более развязным, слова произносимые им чуть заторможенными. Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно подошёл ещё ближе к Винчестеру, так что покрасневшее лицо Дина от холода и покрасневшее лицо Кастиэля от алкоголя, были всего в паре сантиметров друг от друга. Наклонившись к полным слегка женственным губам мужчины, Кас спустился ниже к шее, покрытой тонким ароматом хвойного парфюма, а следом к левому плечу, на котором расположились узорчатые снежинки. Ноздри ангела втянулись, делая глубокий вдох. Похоже он...нюхал Винчестера? Лицо Кастиэля не выражало чего-то нового, все действия выполнялись им без грамма смущения или стеснения, это ещё больше ошарашило охотника. — Что ты делаешь, Кас? — Дин никак не двигался, лишь его взгляд неотрывно следил за всеми движениями пьяного ангела и бог знает, что там у пернатого в голове. Холод, пробравшийся к самым основанием запястья, отошёл на задний план, как и выброшенная напрасно сигарета. Сейчас нужно понять, какого хрена вытворяет Кас? — Да... Ты точно куришь. Я чувствую запах табака. А ещё твои лёгкие обычно выглядят не совсем удовлетворительно, но я подумал, что нет нужды сообщать об этом Сэму. — Сколько ты выпил? — Много. — Кас, сколько? — Около всего содержимого одного винного магазина. — Что? Зачем? Ты вообще как? В последнее время, сам не свой ходишь, — голос охотника стал обеспокоенным. Он не на шутку переживал за эмоциональное состояние своего друга, чувствуя что должен помочь ему решить проблему, ведь Кас всегда так отчаянно старался помочь в трудную минуту, пусть и допуская порой ошибки. — Со мной всё в порядке, — ангел прошел чуть ближе к дороге, небрежно задевая плечом Дина. Он уселся прямо на тонком слое снега, блестящего будто тысячи далёких звёзд, удобно распологая ноги под собой. Локоть поставил на колено, так чтобы можно было положить подбородок на ладонь, опираясь на нее, а вторую руку просто положил на живот. Из его приоткрытого рта также струился теплый пар, практически моментально рассеиваясь в студёном воздухе, оповещающим о приходе зимы, и, упрямо отказываясь становится хоть чуточку теплее. Снег уже перестал сыпаться на землю хлопьями, накрыв собой абсолютно всё вокруг, делая окружающую местность чистой, совершенно неприкосновенной. Ангел смотрел куда-то вдаль своим дежурным глубоко задумчивым взглядом, тяжело вздыхая то ли от действия алкоголя на его тело, то ли от эмоций, которые он пытался скрыть. Сейчас Винчестеру стало особенно заметно, как грозный, непоколебимый небесный воин Кастиэль изменился. По виду он мало отличался от тех пьяных охотников в бункере. Именно так и могло показаться, но Дин знает этого пернатого слишком долго, поэтому видит что он совсем не такой, как те пьянчуги. Кас за время их общения, за испытания, которые они прошли бок о бок, стал намного более чувственным, понимающим, стал наконец способен на сострадание, дружбу...любовь? Всё эти новые эмоции были совершенно неизведанны, тяжелы для понимания ангела, прожившего всю жизнь строго по приказам свыше. Поэтому он наверняка путался в них и сейчас, сидя здесь на снегу пытался разобраться в бесконечном клубке сомнений, чувств, переживаний внутри себя. Такое состояние было до боли знакомо Дину, в какой то момент потерявшему способность свободно проявлять эмоции. Более отвратительная привычка, чем курение – заглушение собственных желаний и чувств. Запретить себе чувствовать грусть, боль, переживания, даже банальную любовь, дабы не навредить кому то из-за своего вида деятельности. Привычка проявлять только те эмоции, которые одобряли люди вокруг осталась с мужчиной до этого самого дня и останется до гроба. С самого детства отец учил его, что надо терпеть, превозмогать, слезы – удел слабых, неокрепших парней или девчонок. В итоге он действительно крайне редко плачет, а когда делает это, то винит себя и ругает. Но хуже всего вспышки гнева, которые Дин порой просто не способен контролировать, начиная говорить и делать, то о чем будет долго жалеть, винить, ругать себя, напиваться до беспамятства надеясь забыть о потерянных близких, о боли. За этими горькими мыслями, Винчестер совсем не заметил как резкими, грубыми движениями сел рядом с Касом, достал сигареты и сжал одну в зубах. — Буешь? — пробормотал Дин, с сигаретой во рту, из-за чего букву "д" выговорить не получилось. Он протянул пачку Кастиэлю, заглядывая в его глаза с сожалением. — Хорошо. Сможешь сказать Сэму, что курил только я рядом с тобой, — заключил ангел и достал одну сигарету из пачки, повторяя за тем, как сомкнул её в губах Дин. Внимательно наблюдая за дальнейшими действиями охотника, Кас подсел немного ближе, случайно касаясь своим мизинцем ледяного, как снег под его ладонью, мизинца Винчестера. Решив незаметно согреть через это касание всего мужчину, он не убрал пальцы в сторону, а начал постепенно, медленно пропускать импульсы тепла через свое тело в тело Дина, стараясь сконцентрироваться на нем, хоть это и было нелегко в состоянии алкогольного опьянения. На вопросительный взгляд охотника, ангел лишь мягко улыбнулся, вкладывая всю заботу и нежность в неё. Щёлк зажигалки раздался в тишине ночи, ставшей с появлением ангела более правильной, комфортной. Странно, но огонь не загорелся ни после первого щелчка, ни после пятого, как бы резко и агрессивно не пытался сделать это Дин. Начиная по настоящему злиться, мужчина уже был готов оставить все бессмысленные попытки закурить. Кажется будто сегодня всё шло против Винчестера, сначала эта пьянка из-за которой стало абсолютно невыносимо находится в собственном доме, потом эта дурацкая зажигалка, черт бы её побрал! Обессиленный выдох и челюсти сами по себе разомкнулись, обрекая сигарету на падение в тысячи резных кусочков льда. Конечности постепенно согревались благодаря Кастиэлю, но от такого обволакивающего, долгожданного тепла слегка покалывали, будто опираешься о туповатые гвозди ступнями и ладонями. Стараясь перевести внимание с боли на что-то более приятное, охотник взглянул на пьяного ангела под боком, смотревшего сейчас глазами потерянного котенка. Вероятно, Кас сбит с толку действиями Дина. Совершенно точно, он не понимал что ему нужно делать дальше. — Это тебе больше не пригодится, — обхватив средним и указательными фалангами пальцев сигарету, зажатую в губах друга, Винчестер выдернул её, тут же откидывая подальше в сторону. Кастиэль фирменно наклонил голову на бок, так по родному, так умилительно, что не будь Дин Дином, он бы точно заключил этого котенка в свои крепкие объятия. Вместо этого, мужчина лишь по простому ласково улыбнулся. Только взгляд полный сладкой, горячей, ароматной, как свежевыпеченная со старанием по истине талантливого кондитера булочка с пряной корицей, влюбленности выдавал чувства Винчестера даже без малой доли стеснения. Распростёртая гладь зелёных глаз расцветала множествами волшебных оттенков эмоций при виде друга, ставшего надёжной опорой, поддержкой и объектом чрезмерного внимания, присущего женатым парочкам. Открыто показывать эти трепетные чувства казалось чем-то запретным, неправильным, но отрицать их присутствие в разбитом сердце было бы слишком глупо. Выражение лица Каса приобрело серьезный вид, когда он заметил то как на него смотрел Дин. Что-то внутри ангела встрепенулось совершенно по новому, может этим чем то была вера во взаимность. Слегка помутненный алкоголем рассудок воззывал к действиям, но что нужно делать в такой ситуации? Вдруг влюбленность во взгляде близкого друга лишь мираж, который вот-вот исчезнет вместе с опьянением... — Почему чувства людей это так сложно и необъяснимо? — мысль Кастиэля вырвалась в слух совершенно случайно, но вернуть её обратно нельзя, так что смысла жалеть о сказанном нет, остаётся лишь терпеливо ждать ответ в этих магических светло-зелёных глазах. — Мне бы знать...— как-то обречённо полу шепотом сказал Винчестер. Его голос стал звучать изнуренно, а веки с каждым морганием открывались всё медленнее. Приятная компания ангела в темную, морозную ночь, тепло благодати, разливающийся под кожей, подействовали на мужчину лучше всякого снотворного и он вдруг почувствовал такое невероятное расслабление, что свинцовые веки слипались сами собой. Ему были плевать на сигареты, на Сэма, который наверняка потерял его, на всё вокруг кроме этого чудо под боком. Какое счастье, что всегда рядом есть его Кас, спасающий его от глубочайшей апатии. — Дин, тебе нужно поспать. Мне отвести тебя в бункер? — в голосе ангела слышалось переживание, желание помочь, а его взгляд внимательно исследовал черты лица Винчестера, отмечая что тот до сих пор ласково улыбался. — Нет, я пожалуй тут прилягу, — неожиданно для Каса, Дин с глубоким выдохом положил голову на его колени, устраиваясь поудобнее. Он согнул колени в позе эмбриона, начиная сладко посапывать. Ангел тут же залился краской от таких действий, но решил не отталкивать засыпающего на его коленях мужчину, накрывая плечо Винчестера ладонью, чтобы продолжать согревать своей благодатью. Кажется, Дин ощущал себя более чем комфортно засыпая прямо на пушистом, холодном снежном одеяле, будучи как никогда близко к Касу. К тому кому он доверял достаточно сильно, чтобы позволить спать не просто в его присутствии, а спать на нем. Обычно кошмары мучили охотника каждую ночь, но в такой компании он почти уверен, что все страхи отступят прочь пред его удивительным ангелом. Находясь в полу спящем состоянии Винчестер повернул голову к Кастиэлю, заглядывая в его бесконечно глубокие синие глаза. — Спокойной ночи, Кас. Я хотел сказать, что...а вообще, забудь. Утром... — несвязную, сонную речь Дина прервал нежный, почти невесомый поцелуй в лоб потрескавшихся, теплых губ ангела. Внутри Винчестера мир перевернулся с ног на голову из-за нежности этого кроткого поцелуя, будто он был ценной фарфоровой статуэткой, которую нужно беречь с особым трепетом. Своей не менее теплой ладонью ангел мягко каснулся шеи сонного охотника, блаженно лежащего на нем, улыбаясь еле заметно. Ощущение полного спокойствия и расслабленния заразило Кастиэля, заставляя тихо сиять от чистого счастья быть настолько близко с возлюбленным. Дин полный решимости, когда Кас начал отстраняться, оставил мимолётный поцелуй на его нижней губе, чем до конца обескуражил небесного воина. Их сердца застучали сильнее, а глубоко внутри появилось чувство, означающее что больше ничего не будет, как прежде. Теперь всё встало на свои места и они оба нашли то, что так долго искали, но упорно не замечали в друг друге. Две влюбленные души смотрели друг на друга при свете луны, забыв обо всём мире, о всех проблемах и невзгодах, наслаждаясь ощущением бесконечного тепла среди хладного, безразличного океана льда. Смотрели до тех пор, пока Дин наконец не уснул с удовлетворением в беспокойном, сломанном сердце.