Сердце на всю вечность

      От Каса пахнет и Дин понимает, что ему крышу рвёт от этого запаха. Но спроси кто-нибудь (если бы нашёлся такой же безумец) чем пахнет нынешний не то ангел, не то архангел, не то Отец Божий, Винчестер не нашёл бы слов это описать. «Вкусно, безумно вкусно,» — думает Дин втягивая всей грудью воздух рядом с Касом и получает в ответ недоумённый взгляд. Сладко, свежо, маняще, так что выбивает все мысли из головы, Дин чувствует себя извращенцем, втягивая блёклые отголоски ароматов с футболки Каса, что тот бросил на стул в их комнате. Это всё не то — вещи, даже долго носимые, не способны даже отчасти передать всю палитру и одурманивающее действие, как может сделать это кожа Каса. Дин рычит, откидывая футболку и ерошит волосы — иногда ему кажется, что он ведёт себя как псих, но в конечном итоге, все влюблённые безумны.

***

      Дин вжимается всем телом в Каса, который стоит у мойки, домывая последнюю чашку. Проходит носом по затылку, вдыхая так глубоко, как только возможно — отросшие волосы чуть вьются и щекочут нос, но запах здесь именно такой какой нужен — яркий, насыщенный, именно то, что ищет Дин. Кас дёргается и по загривку бегут мурашки — Винчестер лишь улыбается и проводит кончиком языка по шее, точно под волосами, заставляя Каса выдохнуть шумно через нос и чуть откинуть голову назад. У Дина кружится голова — он потирается бёдрами о ягодицы Каса, сильнее прижимая его к раковине, обхватывая его талию руками, пытаясь будто вплавиться в него.       — Дин, терпение, — голос Каса хрипит на выдохе, он опускает голову, облокачиваясь на пустую мойку, и Винчестер слышит, каким тяжёлым стало его дыхание.       В свою комнату они вваливаются, и Дин, с громким хлопком, от которого содрагаются стены бункера, захлопывает дверь, тут же прижимая Каса к противоположной стене — впиваясь губами в его рот, не давая времени отреагировать, протискивает свой язык внутрь, проходясь по зубам и нёбу, старательно вылизывая. Кас мычит что-то в ответ, но тут же хватает его за талию, прижимая к себе ещё сильнее, и перехватывает инициативу. Этот поцелуй больше похож на драку на языках, чем на проявление любви, но, кажется, они оба не видят в этом ничего страшного и продолжают вылизывать рты друг друга, стягивая в этот момент одежду. Точнее пытаясь, то и дело сталкиваясь пальцами, ладонями, руками. Дин отрывается от Каса — его губы уже красные и припухшие, взгляд расфокусированный, он словно не здесь и тянется обратно, но Винчестер падает на свои, видавшие лучшие дни, колени и тянется к вредному ремню на джинсах Каса, который так и не выбрался из шлевок. Сверху раздаётся недовольное мычание, и Дина пытаются потянуть вверх, но он сопротивляется, наконец побеждая чёртов ремень и вытягивает его одним резким, быстрым движением. Кас шипит, когда Дин стягивает с него джинсы и прижимается щекой к уже вставшему члену, проходясь носом по всей длине, скрытой под тонкой тканью боксеров, и облизывает влажное пятнышко, обхватывая губами, как это возможно, головку. Сверху раздаётся приглушённый стон, и в волосах Дина оказывается горячая ладонь, которая мягко гладит, нежно проходясь ногтями по коже головы. Винчестер вдыхает полной грудью — запах концентрированный, делящийся на человеческий и неземной, он раз за разом проводит носом по члену Каса, всё ещё не убирая последнюю преграду, наслаждаясь звуками сверху. Кас почти скулит, и давление на голову Дина становится всё ощутимей. Он ухмыляется, стягивая боксеры Каса, и тут же обхватывает головку губами, заглатывая на половину — сверху раздаётся хныканье, когда Дин проводит языком по выступающим венам и втягивает щёки, выпуская член изо рта, проходясь по щёлке несколько раз и чуть дуя на головку. Дин заглатывает так глубоко, как только может, выпуская член и тут же покрывая его мягкими, невесомыми поцелуями, облизывая мошонку, аккуратно втягивая губами то одно, то другое яичко, успевая при этом вдыхать, как только это возможно. Язык опускается ниже, и Дин лижет глубже и дальше. Бёдра Каса ходят ходуном, и призрачный контроль вот-вот будет утерян. Винчестер ухмыляется и поднимается, чуть морщась от боли в коленях, но картина перед ним стоит любых страданий — Кас совершенно потерян, его белая рубашка, не до конца расстёгнутая, держится на плечах, оголяя грудь и немного живот, смятая на бёдрах (Дин не может вспомнить, мешалась ли она ему в процессе бесстыдного вылизывания, но думать сейчас совершенно не хочется), сам он будто держится на ногах на честном слове, глаза лихорадочно блестят, а искусанные губы оказываются слишком сильным искушением, и Дин тут же целует их, посасывая поочерёдно то нижнюю, то верхнюю. Кас дёргает головой, прижимаясь членом ко всё ещё одетому Дину, и шепчет дрожащим голосом.       — Дин, пожалуйста. — Он трётся об ощутимый стояк Винчестера, под джинсами, и Дин сам закатывает глаза, осознавая как возбуждён сам. Он отрывает Каса от стены и толкает его в сторону кровати, следя за тем, чтобы тот не запутался в спущенных, но не снятых джинсах.       Кас не опускается — падает — на кровать, и Дин вновь оказывается на коленях, нежно проведя руками по бёдрам, коленям, опускаясь к щиколоткам, стягивая ненужную одежду. Кас молчит, но не отрывает взгляда от него — в глазах плещётся безумный и опасный океан, затягивающий в свою пучину, от которого у Дина бегут мурашки, но не смотреть кажется наказанием куда большим.       Винчестер обхватывает ладонью левую лодыжку Каса, ставит её себе на плечо, трётся об неё щекой — всё это тело, всё это существо, ходячий кинк для Дина, каждый сантиметр тела Каса хочется целовать, вылизывать, восхвалять, боготворить, каждый взгляд, каждый вздох — требуют свои гимны. Дин задыхается от осознания, что это всё принадлежит ему, что Кас выбрал его, позволил делать с собой всё это не из-за какого-то интереса — из-за любви. Настоящей, живой, пылающей так, что адское пламя рядом выглядит огоньком спички. Любви, способной сломить все преграды, любви истинной, жадной, берущей и дающей, безумной и исцеляющей. Дин высовывает язык и облизывает выступающую косточку на лодыжке, продвигаясь вверх, покрывая ноги Каса поцелуями, доходя до внутренней стороны бедра, обходя заднюю часть коленки, зная, что Кас боится там щекотки.       — Ты такой красивый, господь, какой ты красивый, — шёпот Дина разрезает тишину, заставляя Каса задержать дыхание, — не могу насмотреться на тебя, не могу налюбоваться, каждый день, каждую минуту, не могу поверить, что ты здесь, что ты со мной, что ты мой. — Дин целует бёдра, тут же прижимаясь к ним головой. — Боюсь проснуться и понять, что это сон, боюсь оказаться не здесь, боюсь думать, что могу остаться снова без тебя.       — Ди-ин, — Кас не успевает произнести и слова, как Дин заглатывает член, выбивая из головы все мысли, пресекая дальнейший возможный разговор.       Винчестер крепко фиксирует колени Каса руками, насаживаясь так глубоко, как только может, вновь обводя языком венки и головку внутри своего рта. Он видит, как Кас откидывается на кровать, сжимает в ладонях покрывало и извивается. Его рот открыт, и глухие стоны, что раздаются в тишине комнаты — прерываемые пошлыми звуками — любимая музыка Дина теперь. Кас вскрикивает, красиво выгибаясь, и рот Дина наполняется спермой, которую он тут же сглатывает, стараясь не пропустить ни капли.       Дин завороженно наблюдает за мерно опускающимся и поднимающимся в дыхании животом Каса и уже тянет руку, чтобы провести ладонью, но тут же шипит — собственный стояк болезненно реагирует на любое движение. Кас тут же поднимается и оказывается к Дину очень близко. Он наклоняет голову и опускает взгляд, уже протягивая руки к взмокшей футболке Дина, легко стягивая её через голову. Винчестер завороженно наблюдает за уверенными и ласковыми движениями, тяжело поднимаясь на ноги, вновь морщась, когда Кас нежно и осторожно стягивает с него джинсы — сегодня он без белья — проходясь губами, словно считая, по веснушкам, что щедро рассыпаны по члену. Теперь очередь Дина шипеть, стонать и скулить, но Кас легко скидывая свою многострадальную рубашку, отползает к изголовью кровати, протягивая Дину руку. Винчестер опускает колено на кровать, продвигаясь к уже двум распахнутым рукам, ложась на Каса сверху, и тут же оказывается сжат с двух сторон крепкими ногами.       — Ты самый прекрасный человек, — Кас шепча покрывает каждый сантиметр лица Дина невесомыми поцелуями, — ты самый нежный, любящий и заботливый, удивительный и потрясающий. — Винчестер задерживает дыхание, вслушиваясь в слова и наслаждаясь поцелуями и мягкими прикосновениями. — Я не оставлю тебя никогда больше, ни на секунду существования. — Кас сдвигается и чуть выше поднимает бёдра, обхватывая Дина сильнее. — Я твой, ты мой. Навсегда. — Он вновь двинулся, в этот раз проезжаясь своим, уже вновь вставшим членом, по стояку Дина, сдвигая тело на себе ниже, и Винчестер тут же понимает намёк. Его дыхание вновь потяжелело, и он, выставив руки по обе стороны от головы Каса, взглянул ему в глаза. Тот лишь легко улыбнулся и кивнул.       Дин переносит вес на одну руку и тянется к лежащему под подушкой, почти пустому, тюбику смазки. Всё так же одной рукой открыв и выдавив прозрачную жидкость на ягодицы Каса, он собирает её пальцами и касается колечка мышц, тут же проникая внутрь. Мягко проходя пальцами по кругу, осторожно растягивая, Дин жадно наблюдает за сменяющимися эмоциями на лице Каса. Он зажмурился, дыхание стало тяжелым, а язык то и дело пробегает по, и без того, красным губам. Дин чуть сдвигается, вынуждая Каса вытянуть одну ногу и сильнее отставить другую, и всасывает нежную кожу на шее, тут же зализывая появившееся пятнышко, чем вызывает в ответ тихий стон. Винчестер повторяет так несколько раз, не забывая про пальцы, и провернув ладонь в очередной раз, Кас дёргается и стонет куда громче обычного. Дин вновь и вновь проходится подушечками пальцев по нужному месту, вынуждая Каса издавать все эти прекрасные звуки, извиваясь на кровати. Под его, прижатым к животу, членом уже натекла маленькая лужица, и Дину невыносимо хочется слизать её. Терпение кончается, и в какой-то момент Кас ухватил Дина за руку.       — Давай. Не могу, — он тяжело сглотнул, — больше терпеть.       Дин достал пальцы, вновь потянулся за смазкой и выдавил остатки себе на член и между ягодиц Каса, размазывая. Он откинул пустой тюбик и вновь вернулся в исходное положение — руки по обе стороны от головы Каса, а тот вернул бедра к нему на талию. Дин двинул бёдрами, медленно входя, задыхаясь от вдруг нахлынувших эмоций и ощущений. Внутри было тесно и жарко, Кас двинул ногами, и Дин оказался полностью погружён в тело.       Время застыло, Кас сжимал руки на плечах Дина, не открывая глаза, Винчестер рассматривал лицо перед ним, утопая в мыслях и эмоциях. Говорить смысла не было, но всё это внутри сжигало и возвращало раз за разом. Кас что-то промычал и дёрнул бёдрами, Дина прошило от макушки до пяток, и он начал двигаться. Ускоряясь с каждым новым толчком, Винчестер наблюдал окончательно потерявшегося в событиях Каса — он хватал ртом воздух, успевая что-то тихо выстанывать и шептать, заставляя Дина двигаться всё быстрее и сильнее, то почти полностью выходя, то вновь заполняя собой. Кас неосознанно пытается двигаться в ответ, но Дину видно, что тот уже ничего не контролирует, всё ближе подходя к краю. Винчестер сам держится из последних сил, не в состоянии оторвать взгляда от картины перед собой, не обращая внимания на затёкшие руки и ноющую спину. Внизу живота всё скручивалось и пульсировало всё сильнее, и Дин опустился к самому уху Каса, перед этим слизывая капельку пота с его виска, проведя носом по влажным волосам, вновь вдыхая его запах, и шепчет, стараясь заглушить дыхание:       — Давай, родной, я тебя держу.       Бёдра Каса на талии Дина напрягаются, а сам он, как совсем недавно, вновь выгибается, прижимаясь к Винчестеру, распахивает сияющие благодатью глаза и на выдохе в перемешку со стоном произнося что-то на енохианском, кончает. Дин пытается запомнить всю эту картину перед собой, но окончательно теряет контроль входя особенно глубоко, взрывается таким оргазмом, что перед глазами всё темнеет, и он неловко валится на Каса.

***

      Дин устраивается на груди Каса, пытаясь найти в себе силы подняться, но понимает, что в ближайшее время вряд ли сможет двинуться. Кастиэль мягко поглаживал его по голове, а под ухом билось сильное, любящее сердце. Дин почувствовал, что проваливается в сон, стоило Касу укрыть их двоих одеялом.       — Нам нужно в душ, — Дин почти шепчет, сил уже не осталось.       — Не нужно, — сверху раздаётся смешок.       — М, — Дин прижимается сильнее, обхватывая Каса за талию наподобие подушки, — муж-ангел, я забыл.       — Ты очень невнимателен, я помню, — в голосе Кастиэля столько тепла и любви, что Винчестер чувствует, как его собственное сердце ёкает.       — Я люблю тебя, — Дин с трудом поднимает тяжёлую голову и сонными глазами смотрит на Каса. — Я очень люблю тебя.       — Я знаю, спи Дин. — Кастиэль улыбается и укладывает Дина обратно себе на грудь, где бьётся сердце полное любви, которой хватит на всю вечность.