please don’t touch my moony. and my moon too.

«призрачная красота» встречалась чимину много раз, но всегда была чем-то далеким и эфемерным. он думает об этом, когда его внимание привлекает сидящий на кресле парень с белоснежными, как первый снег, волосами, сливающимися с его кожей. у призрака белые глаза, что не окрашены судьбой страдальческого мира. как холсты, которым не суждено стать заполненными. печально завлекающие. он сидит на кресле и расслабленно поглаживает такого же белого, как он сам, кота, лежащего на накрытых графитовым кардиганом коленях. глаза чимина, напротив, темные, пропащие. прожигают дыру в юноше. — ты уже минут десять смотришь сюда, что-то не так? — белобрысый смотрит на чимина пустыми-пустыми глазами, но будто считывает всю информацию о нем в миг. удивительно. — я.. — теряется, будучи застигнутым врасплох. — а как ты..? я имею в виду, ты же.. — я чувствую твой взгляд очень четко, — длинные пальцы размеренно зарываются в кошачью шерсть. — разве это возможно? чувствовать чей-то взгляд.. — чимин растерян до желания пробить себе дыру во лбу ладонью. — чей-то — не знаю, но твой чувствую. ты слишком заинтересован и я не понимаю, чем именно. — акцентно выделяет «слишком», вкладывая в него только ему понятный смысл. так думает чимин. — он тоже слепой, — кивает на зверя, пристроившегося на коленях. — поэтому он чувствителен намного сильнее, чем зрячие коты. он реагирует на запахи, звуки, прикосновения. особенно на них. — а ты тоже? — что я тоже? реагируешь на прикосновения. если бы чимин мог исчезнуть прямо сейчас — он бы без замедления воспользовался этой возможностью. — как тебя зовут? — чимин пытается хоть как-то перестать попадать в неловкие диалоги, но с каждым разом вязнет в них все сильнее. — юнги. ты чимин, я знаю. на сегодня достаточно вопросов. только их в голове чимина еще больше становится. — хватит думать. приходи завтра, если хочешь. — да откуда ты… юнги просто указательный палец выставляет перед лицом чимина, мол, хватит вопить. но это не значит, что он не хочет, чтобы этот громкий и любознательный юноша пришел еще раз. и еще пару раз. *** чимин легонько проводит кончиками пальцев по плечу юнги, вызывая дрожь. он чувствует, как тот дергается потерянно. — ты, парень-с-прожигающим-взглядом? — чеканит каждое слово. — ты же знаешь, что я спрошу. — улыбается. — запах, — юнги задумывается. — я запомнил твой запах. — и чем же я пахну? — как воздух после дождя. утренними солнечными лучами.. и свободой, — в голове юнги проносится дурацкая мысль и он тут же отмахивается от нее. — можно спросить? — а ты не за этим сюда пришел? — какие образы в твоей голове, когда ты… — никакие, чимин. это глупость. — обрывает сразу же. оба погружаются в мысли, превращая тишину в давящий на уши сгусток энергии. наделяют ее весом. *** — расскажи мне, как ты выглядишь, — он ведь даже не поймет. чимину больно от этого каждый раз. — как? — дай прикоснуться к себе. боже. — любознательность за любознательность. юнги еще никогда не чувствовал себя настолько заинтересованным. *** чимин целует юнги нежно, поглаживая щеки, подбородок, шею и зарываясь пальцами в волосы. выцеловывает приоткрытые губы, податливые и мягкие. такие мягкие губы. — какой образ мог бы быть в твоей голове сейчас, как думаешь? — я не знаю, что такое «светлое», но мне кажется, что если бы я мог, я бы представил что-то светлое, — трется носом о щеку чимина и осторожно нащупывает губы, чтобы увлечь в поцелуй снова. чимин ведет ладонями по запястьям юнги, прячет руки в рукава большого болотного свитера, и юнги теряется в ощущениях. — этого слишком много, чимин, — почти шепотом, не разрушая невидимую связь между ними. слишком много. да, так и есть. — мне интересно, насколько ярче ты все чувствуешь. правда очень интересно, — чимин сидит на коленях юнги и тычется носом в шею, задевая губами. — умножь все, что ты когда-либо испытывал, на тысячу. думаю, что так, — поглаживает чужую талию, сжимая, когда чимин по-новому прикасается. — если бы я умножил то, что испытываю к тебе — вселенная взорвалась бы тысячей фейерверков. юнги хмурит брови. — на множество световых искр. и тут же успокаивается. *** чимин целует бедра юнги, мечущегося на кровати, и трепетно гладит их руками. кожа у юнги такая светлая, почти прозрачная, розовеет под губами чимина, словно он отдает своей краски цвета первого цветка сакуры после зимы, из-за которой ты промерз насквозь. — хорошо? на выдохе: «хорошо». поднимается выше, мажет губами по животу, пересчитывает кончиками пальцев ребра. подтягивается на руках и виснет над юнги, щекоча губы своим дыханием. — я хочу запомнить тебя. выучить наизусть, — юнги берет лицо чимина в ладони, поглаживает щеки большими пальцами. ему всегда удается найти его так легко. чимин молчит. осмысляет. как это — выучить наизусть? — с тобой я часто думаю о том, какие образы могли бы появляться в моей голове. ты тогда пришел и удивил меня этим вопросом. обычно люди спрашивают какие-то незначительные глупости, — размышляет. — мне жаль, что я ни одного образа не знаю. вдруг воздух становится грустным, попадает в легкие и душит цветы в них. чимин пристраивается под боком юнги и прижимается всем телом, закидывая на него руки и ноги. — тебе не холодно? — о, точно, — черты лица юнги снова разглаживаются. — ты теплый, я это знаю. ты ощущаешься так тепло. чимин пальцами легонько вырисовывает узоры на ладони юнги. — а ты как лепестки. словно целуешь лепестки, вдыхаешь, гладишь.. такие хрупкие и нежные, как ты. и красивые. до безумия красивые. — какие они? — мягкие. *** юнги кутается в черное пальто, сам того не подозревая становясь воплощением контрастов. держится за руку чимина, боясь упустить его. не может его потерять. — здесь так приторно пахнет. — это целый сад цветущей сакуры, дурак. конечно здесь приторно пахнет. смеются. юнги взъерошивает волосы чимина, довольно улыбаясь. — моя мама всегда говорила мне, когда на улице солнце. поэтому я запомнил этот запах. мне бы хотелось увидеть тебя в лучах, говорят, что это красиво. наверное, ты всегда такой красивый. ты светишься сейчас? — это не зависит от солнца, юнги. он схватывает. не сразу, но понимает, о чем чимин говорит. — ты сияешь в лунные ночи. это самая красивая вещь, которую я видел в своей жизни. свет буквально струится по твоей коже. — хорошая параллель, но знаешь, в чем различие? — чимин сжимает юнги чуть сильнее, подавая сигнал о том, что ему интересно узнать. — ты видишь, когда что-то красиво. пропускаешь это через себя и размышляешь с точки зрения эстетики. а я знаю. я знаю, что луна красивая, что сад, в котором мы сейчас, тоже красивый, и что ты в нем красивее всего. только параллели им и остаются, чтобы пытаться понять мир друг друга и в полной мере осознать его отсутствие до того, как они встретились. чимин, придерживая запястье юнги, подносит его руку к цветущей ветке. ведет чужими пальцами по каждому цветку. — я так ощущаюсь? — да. юнги вдруг чувствует горячие слезы на своих щеках. удивленно вытирает их рукавом и… …целует чимина. выходит отчаянно и даже печально. он как всегда сразу находит его губы, забирая весь воздух из легких. выучил наизусть. в чимине что-то взорвалось громогласно, а в юнги разгорелось ярким пламенем и разрушилось без остатка. он чувствует себя по-хорошему разбитым. чимин выжигает его изнутри. *** — вот так, осторожно, дай ему привыкнуть к тебе. чимин делает осторожный шаг, чтобы быть еще ближе к юнги, сидящему на любимом кресле, и аккуратно поглаживает белого кота, боясь спугнуть или сделать что-то не так. — не бойся. я чувствую, как ты боишься, — юнги накрывает руку чимина своей, тоже почесывая кота. — я правда не понимаю. — что? — как ты каждый раз понимаешь, что я чувствую? — вы, зрячие, упускаете очень много деталей. из самого простого — у тебя меняется дыхание. это легко заметить. чимин удивляется; правда ведь, в этом нет ничего сложного. только он никогда не замечал таких вещей. — твои шаги. я могу за секунду определить, какую эмоцию ты испытываешь, просто по тому, как ты ходишь. их прерывает маленький мальчик лет девяти, что врывается в созданное ими пространство, подбегает вплотную и завороженно тянет руки к коту. — пожалуйста, не трогайте моего Лунатика, — юнги машинально прикрывает кота руками. мальчишка понимающе кивает и уходит. чимин улыбается в макушку юнги, приобнимая его за плечи сзади. он будет видеть мир за троих. потому что до этого он мира не видел вообще. *** — левую ногу назад, — чимин держит руки юнги в своих, ведет его в такт музыке. — чимин, мне не нравится все это, — юнги откровенно ноет. зарывается носом в чужую шею и нежно целует, опуская руки на талию. — ты отвлекаешься, — шумно выдыхает. —чтобы танцевать не нужно быть гением. — а если ты и есть гений? и я — самый простой обыватель. чимин хихикает. ярко и громко. — что смешного? — ты бы видел, как ты сейчас выглядишь. словно я заставляю тебя делать что-то ужасное. — разве это не так? — чимин все еще смеется в ответ, иногда сжимая его плечи. — вот скажи мне, что ты любишь? — тебя. — глупо, наивно, но что еще он мог ответить? — и луну люблю. — оно! но ты не заставляешь ее танцевать. — смотреть, но не трогать луну? — юнги слышит, насколько игривым становится голос чимина. холодные руки оказываются под черной толстовкой, вызывая бурю мурашек и хриплый стон сразу же. реакция юнги на чимина не заставляет себя долго ждать никогда. чимин прикусывает кожу на белоснежной шее, воздушно касается губами и сразу же не сдерживает мелких улыбок в места укусов. юнги тает в его руках, растекается слезой от свечек. он припадает к родным губам, уже до боли изученным, и целует, чувствуя чимина везде. юнги хочется раствориться в нем, чтобы запах чимина постоянно окружал его, чтобы его руки по всему телу скользили, дыхание согревало и голос звучал вместо нот в любимых песнях. ему все равно будет мало. — левую ногу назад, говоришь? — путается в собственных конечностях, ничего не чувствуя кроме того, как сгорает заживо. — замолчи и поцелуй меня еще раз. *** чимин входит в юнги мелкими частыми толчками, слушая, как тот повторяет его имя на каждом выдохе. чимин, чимин, чимин. словно мантру. — мне так хорошо… так хорошо, боже. нежными прикосновениями чимин убирает светлую челку со лба юнги, соприкасаясь своими губами с его. дрожь пробегается по белым острым коленям до бедер, и ему вдруг становится необходимым чувствовать чимина до синяков. всего и без остатка. — сожми сильнее, — и чимин правда впивается пальцами в бедра до багровых отметин. придыхания юнги хочется записать на пластинку, чтобы точно запомнить, как имя чимина слетает с его губ. никогда не забыть, каково было ловить его и ощущать на кончике языка. *** [ я не помню его совсем, потому что так и не смог собрать его образ в своей голове. иногда я чувствую его призрачные касания, стараясь не забыть хотя бы это. каково было ощущать его руки на себе… я помню, что у него был звонкий голос, но каким именно он был — нет. я не помню его запах, так что больше мне ничего не осталось. чертовы образы. дольше всего я бы помнил его облик, но я не знаю, как он выглядел. я парирую руками в воздухе, словно вылепливая его скульптуру. я запомнил расположение его родинок, каким бы чертом это ни было. темных пятен на теле. таких же темных, что стоят у меня перед глазами всю жизнь? ]