Подарок брату

      Ночь выдалась отвратительной: лил дождь, Бобби храпел, кажется, на весь дом, у Сэма раскалывалась голова перед тем, как приняв лошадиную дозу обезболивающего, он провалился в сон. А вот Дин уснуть не мог. Он всё ещё делил комнату с Кастиэлем. Гиперактивный Архангел упорхнул, как он выразился «поиграть в Бога», Руфус уехал куда-то. Даже поговорить было не с кем! Поэтому охотник лежал и смотрел в темноту. Казалось, что попытка притвориться спящим увенчалась успехом. Кас молчал. Разумеется, можно было бы использовать время с пользой и просветить ангелочка на разные темы! Но Дин отбросил эту идею, как только она появилась. В последнее время они вместе проводили очень много времени. Казалось, что Кастиэль становится частью семьи, но охотник не мог просто поверить в это! Нет, Кас точно его околдовал. Поверить в какое-нибудь ангельское воздействие было проще, чем признать, что границы их семьи подвижны. Да и к тому же, не могут они принять ещё одного мужчину! Вот если бы Сэм привёл девчонку, это было бы логично. Девушка брата стала бы членом семьи. Новая жена Бобби стала бы членом семьи. К своим девушкам молодой Винчестер не так трепетно относился, чтобы провозглашать их хоть кем-нибудь больше увлечения. Даже новая женщина отца… Подумав о ней у Дина заколотилось сердце. Нет, таких он точно не готов принимать. Как-то закрепилось в голове, что у Джона может быть только одна женщина в сердце — Мери. Те, с кем спит его отец не станут претендовать на роль супруги и мамы для его «мальчиков». Дин с облегчением выдохнул. — Не спишь ты? — послышалось внезапно из темноты. Парень аж вздрогнул от неожиданности. — Боже, Кас! — шепнул он. — Да. — Что «да»? — Я это, прав ты. Дин вздохнул ещё раз. Стоило набраться терпения. Вообще, Кастиэль был смышлёным парнем. Уже привык ко многим приколам и фразочкам Винчестеров, использовал в речи простые слова, даже научился распознавать некоторые фразы в переносном значении. Прогресс! Но иногда… — Да, Кас, я не сплю, — решил просто продолжить диалог Дин, — не знаю, что со мной, просто не спится. Наверное, сырость так влияет… — солгал охотник. — Могу я помочь тебе как-то? Может быть… — Кас задумался, но в его знаниях никак не находилось варианта, что же можно сделать для нормализации сна друга. Раньше, когда он был на земле до этого момента, он знал, что люди используют разные пилюли. От боли, для сна, для контроля своего состояния. Но сейчас они были не нужны. Опасности поблизости тоже не было. Поэтому ангел даже предположить не мог, какого рода пользу он в силах принести человеку. — Думаю, — Дин перевернулся на бок, чтобы быть к собеседнику лицом, — ты мне тут ничем не поможешь.       За всё то время, что Кас был рядом, Дин успел почувствовать себя по-настоящему счастливым. У него словно появился друг, которого никогда не было. Не напарник, не компаньон, не брат по оружию, а именно друг. В простом человеческом смысле этого слова. Они вместе смотрели фильмы (да, сбылась мечта Дина и появился человек который не знал ни одного вестерна или боевика, так что Винчестер смог сформировать тот вкус, коим сам обладал), пробовали уличную еду в ближайших заведениях, когда отправлялись за покупками, слушали музыку (тут ситуация с фильмами повторилась). Парню нравилось, что у его друга было и своё мнение, так что поспорить им тоже удавалось. Не вся музыка нравилась Касу. Были композиции, которые он обзывал "грубыми" или "унылыми". Тогда Винчестер пытался стать на защиту музыки! Но и Кас не уступал. Это подкупало. И каждое совместное мероприятие было таким приятным, что порой даже не верилось в реальность происходящего! А еще совместная готовка… Это было отдельным видом «свиданий», как подшучивал Бобби. «У них свидание на кухне!» — хохотал он, когда парней искал Сэм. Да, чёрт возьми, это было похоже на свидание! Они готовили вместе, но Кастиэль не вносил никакого подтекста, и это здорово облегчало жизнь Дину. Он сам запретил себе думать о том, что испытывает по отношению к этому гостю.       И вот сейчас в комнате находится тот самый парень, который будоражит всё самое прекрасное в Винчестере, на земле господствует ночь, спать совершенно не хочется, а Кас ещё и предлагает свою помощь неизвестного характера. Был бы он девушкой, охотник не растерялся бы. Механизм взаимодействия был бы понятен, а алгоритм прост. Но тут даже не просто парень! Ангел! Нет, Дин, конечно, гнал от себя скабрезные мыслишки, но тут не выдержал. Хотя бы в качестве шутки, но они возникли в голове. То ли ночь так подействовала, то ли ложная стыдливость немного притупилась. — Можем устроить пижамную вечеринку и заплести Сэму косички. А можем одарить друг друга поцелуями на ночь, — улыбнулся Винчестер. Он искренне старался звучать саркастично. Но, видимо, плохо старался.       В следующее мгновение парень почувствовал, как стало тесно. Очень тесно. И, не до конца осознавая, что именно произошло, почему Кас теперь так близко, Дин, конечно, мысленно возмутился. Он мог возмутиться и продекламировать что-то типа: «Эй, так не делается» или «чувак, вообще-то…», но какое тут может быть «вообще-то», когда Кастиэль говорит, повернувшись к нему: — Я не знаю, как целовать на ночь, — Дин с удивлением отмечает, что сейчас голос его друга особенно бархатистый, — но если ты мне покажешь, то смогу я повторить. Не думаю, что сложна эта техника. — Кас… — не то спрашивает, не то утверждает охотник. У него в горле пересохло так, что можно разводить кактусы. — Я что-то не так сделал? — искренне не понимает ангел, — о поцелуях не много мне известно, но это… Должно быть, увлекательно.       Дыхание у охотника стало поверхностным. Вот он момент, когда становится чётко ясно: другой человек близко настолько, что поцелуя не избежать. А хочет ли Винчестер избегать? — Всё так… — свой собственный голос кажется совершенно чужим и незнакомым, но Дин не из робкого десятка, — ты уверен? — спрашивает он, прикрывая собственную нерешительность заботой.       Все предохранители летят к чертям, когда Кас говорит: «.для тебя». Рамки рушатся, когда Кас говорит «…губами». Принципы распадаются на частицы, когда Кас говорит: «…хочу».       Когда Кастиэль приблизился к человеку, что-то под рёбрами необычно и, кажется, даже приятно отозвалось. Это чувство ему понравилось, хоть и было незнакомым. Благодать совершенно точно трепетала и вибрировала по всему телу. Но вот то самое чувство под рёбрами стало определяющим. Оно не просто нравилось, оно будоражило.       Никогда и ни на кого Кастиэль не смотрел так, как смотрит на этого человека. Никогда и никто не вызывал столько разных чувств разом. Когда же Дин коснулся своими губами губ Кастиэля, ангел мог бы поклясться, что его обдало каким-то кипятком! Вот только боли не было. Приятный трепет быстро сменился жгучим, сильным чувством. Если бы мог только обитатель небес думать, то непременно подумал бы, что тает или умирает — не меньше! Но думать он уже не мог. Все сознание сконцентрировано было на губах человека, который творил с его ртом что-то необыкновенное: сжимал, лизал, ласкал. Да, это совершенно точно была ласка, неизведанная ангелом до этого, незнакомая, а от того особенно сладкая и, наверное, желанная. Он честно старался повторять за Дином движения, но понимал, что получается не так чувственно и нежно. На вкус губы Дина были сладкие. Кастиэль сам застал его за поеданием ягод сладкой голубики на кухне буквально около часа назад. Это нравилось ангелу. Он редко получал удовольствие от какого-либо вкуса, но сейчас тот самый момент, когда нравится всё.       В какой-то момент он почувствовал на своём теле руки молодого охотника, и вот тут осознал, что совсем не помнит, как они сменили позу и находились теперь ровно друг напротив друга, стоя на коленях. Такая поза давала больше доступа к телу. И Кас решил попробовать воспользоваться этим. Он несмело положил ладонь на плечо Дина, затем провёл пальцами по его шее. Услышав тихий сдавленный стон ангел понял, что делает всё правильно, потому что звук этот явно выражал удовольствие. Занятие определённо приносило удовольствие и самому Касу. Но через несколько мгновений всё закончилось. Так внезапно. Обнадёживало, что охотник не отстранился. Он прижался лбом ко лбу Кастиэя, дыша так, будто пробежал марафон. Его тело немного подрагивало, глаза были закрыты. Словно найдя в Кастиэле тактильный якорь, парень сжимал в руках свободную ладонь Ангела: — Кас… — прошептал он, — ты как? — Приятно, — улыбнулся Кастиэль, — очень приятно… — даже в темноте он видел, как красиво блестят от влаги губы его друга. Пронеслась мысль о том, может бы теперь Кас считать Дина своим другом, но ангел решить разобраться с этим позже. Их взаимодействие породило столько эмоций, что вопросы определения степени серьёзности этого самого взаимодействия было решено отложить. — Знаешь… Вообще-то… — парень силился подобрать слова, чтобы сказать много и кратко, но получалось откровенно паршиво, потому что улыбка на его лице выдавала с потрохами истинное отношение ко всему. Да и голос звучал так, словно всему предшествовала немалая доля алкоголя. Чего-то крепкого. Даже очень. Но назвать себя пьяным Дин не мог. Нет. Он совершал всё на трезвую, по его меркам, голову и прекрасно понимал, что происходит. — Не знаю я, что ты сказать хочешь мне, — отзеркалил его улыбку Кас, — но мне понравилось. А тебе? — что-то внутри требовало задать этот вопрос. Неожиданно Кастиэлю захотелось, чтобы его похвалили… Пришлось говорить правду. — Мне… Да… — Дин проклинал себя за этот ступор, внезапно сковавший его, ведь то, что произошло было достойно гораздо больше, чем простое «Да», — но, Кас, здесь вроде как не приветствуется, когда двое мужчин целуют друг друга… так. Понимаешь? — по правде сказать он и сам ни черта уже не понимает: кем не приветствуется, где не приветствуется? Он сам вот приветствует. И Сэма таким тоже не смутить. И почему рот ляпнул именно это и именно сейчас? Но это уже было произнесено, а значит отступить нельзя. Мысли предательски плыли. — Оу… — хлопает глазами ангелок, — понимаю тебя. Кас не понимал. — Хорошо, — кивает Дин, — ладно. Дину не было хорошо.       Магия момента начала испаряться. Дина одолела робость, чего раньше с ним практически не случалось. Ему очень хотелось сделать ещё много-много вещей с Кстиэлем и для Кастиэля. Но теперь он чувствовал, что просто обязан быть галантным и не спускать на этого мужчину весь запас неистраченной нежности. Да и признаться самому себе, что он — брутальный охотник, гроза всех монстров, желает тихой ласки — казалось сверх возможного. Хотя, если бы Кас возобновил… — Я должен вернуться? — совершенно наивно спрашивает Кас, кивая в сторону своей кровати, и хоть эти слова не вызывают жалости, Дин начинает себя ненавидеть. Если бы было можно, парень не поскупился бы на ругань в свою сторону. Кас доверился ему! Явно же впервые такой опыт получил! А теперь этот святоша готов уйти на свою сторону комнаты… Да Винчестер так даже с барными девками не поступал! Эти чувства, разумеется, заставляют Дина нервничать. Не просто нервничать, а практически паниковать! Но Винчестер приказывает себе выдохнуть. В этой ситуации он один взрослый.       Соображать приходится максимально быстро, ведь парень смотрит на него, ожидая ответа. Кажется, что он готов сорваться с места и в мгновение ока оказаться там, куда прикажет ему отправиться Дин. В голове мелькает вопрос о том, как вообще Касу удалось так быстро переместиться, но все вопросы автоматически отложены. После такого парень понимает, что не готов притворяться просто соседом или другом. Не готов лгать брату или Бобби, говоря, что его как-то напрягает факт существования ангелов. Нет. Он совершенно точно хочет, чтобы Кас остался. И более того, он хочет, чтобы Кас из его постели вообще больше не выходил! — Ты правда будешь ждать моего ответа? — прячется охотник за маской сарказма. — Да. — Что ж. Тогда, если ты согласишься, я дам тебе отрицательный ответ.       Делить кровать с кем-то Дину не в первой: сначала был Сэмми, но, разумеется, в самом целомудренном смысле, а потом уже настал черёд подружек. Даже узкие мотельные кровати никогда парня не останавливали. Если он хотел кого-то пригласить «на ночёвку» — смело это делал! Всегда можно пододвинуться. Или использовать предлог: «Здесь узко, так что будем друг на друге». Но теперь ситуация была иная. Винчестер солгал бы, если б сказал, что не хочет зайти с этим мужчиной дальше поцелуев. Однако солгал бы и если бы сказал, что готов сделать это сейчас. Нет, не был готов. Ни морально, ни физически. Да и ангел был как-то вроде большего достоин.       Решение лечь лицом к лицу пришло как-то само собой. Как и решение иногда касаться друг друга без спроса, прикрывать рот ладонью Касу, чтобы заглушит смех или голос, когда кто-то из домочадцев подавал признаки бодрствования. И всё это было так уютно, так правильно, как будто не в первый раз парни делят постель. Под утро, примерно на середине рассказа Каса о восприятии вкусов ангелами, Дина начало безбожно клонить в сон. Голос ангела становился всё тише, всё глубже, а к рассказу прибавились поглаживания по плечу, что, собственно, и сделало своё дело. Винчестер уснул. В полном спокойствии и умиротворении. Даже без похвалы ангел был доволен собой. Его охватило чувство удовлетворения, словно он не просто хорошо сделал какую-то работу, а сотворил что-то абсолютно прекрасное, чего ранее не делал никто. И это чувство исключительности теперь приятно растекалось вместе с благодатью по всему телу. Он любовался человеком. Но не как творением Отца своего, а как-то иначе. Совершенно иначе. И хоть чувство это было ново, оно определённо нравилось Кастиэлю.       Идиллию нарушила распахнувшаяся дверь.