Erised

Хэллоуинская ночь застала Гермиону на дежурстве. Гулкие шаги эхом разносились по пустым коридорам, когда она поднялась на седьмой этаж. Всё было тихо. Слишком тихо. Обычно в этот праздник коридоры Хогвартса бурлили жизнью: кто-то разыгрывал первокурсников, кто-то устраивал тайные вечеринки. Но не этой ночью. Казалось, школа затаила дыхание. Даже портреты на стенах выглядели так, будто не хотели нарушать гнетущую тишину. Внезапно её внимание привлекла фигура вдалеке: Драко Малфой. Он шагал вдоль стены в привычном месте появления Выручай-комнаты. Гермиона замедлила шаг, внимательно наблюдая за ним. С каждой секундой его движения становились всё более лихорадочными. Он обернулся, словно что-то почувствовав, и при виде её лицо его побледнело. Не раздумывая, он схватился за едва появившуюся дверную ручку и резко распахнул дверь. – Малфой! – крикнула она, ускоряясь. Но было поздно. Он юркнул внутрь и захлопнул дверь прямо перед её носом. Гермиона, уже готовая схватить его, влетела в дверь с такой силой, что та неожиданно поддалась и открылась, заставив её споткнуться и почти упасть. Комната, в которую она попала, была удивительной. Просторная, тёплая и невероятно уютная, она совершенно не походила на тайные логова, которые она ожидала найти за дверью. Тёплый свет от горящих поленьев в камине мягко играл на стенах, украшенных резными гобеленами с изображениями старинных сцен и героев. Воздух был напоён ароматом лаванды и старых книг, так напоминавшим уютные вечера в библиотеке. Впечатление было таким, будто хозяин только что покинул это место, оставив всё на своих местах: на софе небрежно лежал плед, явно связанный вручную, рядом стопками громоздились книги – на столах, на полу, даже на каминной полке. Оглядевшись, Гермиона заметила нечто странное. Все стены были увешаны картинами, но её внимание привлекла одна – портрет над камином. Сердце забилось быстрее, когда она рассмотрела его ближе. На нём была изображена женщина с мечом на коленях и кубком в руках. Её тёмные, проницательные глаза смотрели прямо на Гермиону. У неё было лицо с тонкими чертами, едва скрытыми буйными каштановыми локонами которые были украшены диадемой. И хотя в её глазах застыла мудрость и уверенность, самое удивительное было другое: эта женщина выглядела как старшая версия самой Гермионы. Девушка, шагнула ближе к портрету, не веря своим глазам. Сходство было пугающим. Единственное, что отличало их — это шрам, пересекавший лицо женщины от виска до скулы. Этот шрам не только не портил её, но, казалось, добавлял гордости и внутренней силы, которые чувствовались даже в её расслабленной позе. Отведя взгляд от лица, Гермиона обратила внимание на то, что в комнате на картине что-то было не так. Окна. На портрете они выглядели простыми, без украшений. В остальном всё совпадало: мебель, картины на заднем плане, расположение предметов — всё было идентично комнате, в которой находилась Гермиона. Кроме одного — центрального окна. В реальности оно было витражным, и только сейчас Гермиона начала внимательно вглядываться в его изображение. На витраже отражалась некая неутолимая тоска. Тучи, затянувшие небо, с трудом пропускали свет слабого, едва заметного солнца. Его лучи тускло освещали унылую, иссушенную землю. Этот мрачный пейзаж резко контрастировал с нарядом девушки, усыпанным бутонами алых роз . Девушка стояла спиной к зрителю, и всё её существо выражало ощущение прощания. Она уходила, и от этого веяло болью. Это было так сильно, что Гермиона почувствовала эту боль и тревогу на себе. — Да, — раздался голос позади неё, глубокий и знакомый. — Она бы не оценила того, что я сделал с её любимой гостиной. Гермиона резко обернулась, её сердце учащённо забилось. Сжимающая палочку рука дрогнула. – Кто здесь? – она осмотрелась, но никого не увидела. – Чуть левее, юная леди. – Голос был полон сарказма и усталости. – Вон там, рядом с центральным портретом. Гермиона повернулась к камину. Слева от большого портрета женщины висел небольшой портрет мужчины в тёмной мантии. Он был стар, волосы его были седыми, а тонкие пальцы перебирали длинную, белую бороду. Заметив кулон с большой изумрудной буквой "S", Гермиона поняла, кто это. – Салазар Слизерин, – прошептала она. – Верно, дитя. А кто ты и что делаешь в гостиной моей супруги? – спросил он, с нескрываемым интересом в голосе. – Я не знаю, как я сюда попала, – растерянно ответила Гермиона, стараясь не показывать своего волнения. – И где это вообще? – Это личные покои Елены, – ответил Салазар с лёгким вздохом. – Ты не могла сюда попасть без её разрешения. А её уже давно нет с нами. – Это вы сделали? – Она указала на витражное окно, изображающее девушку, уходящую прочь, утопающую в мрачной, увядающей природе. – Почему я должен отвечать на твои вопросы? – резко перебил её Слизерин, но в его голосе не было злости. – Потому что… – Гермиона на мгновение замялась, прежде чем выпалить: – Потому что, я какого-то Мерлина похожа на нее как две капли. Слизерин рассмеялся, но в его смехе чувствовалась горечь. -О не говори глупостей, ты растрепанное создание, совершенно не похожа на мою драгоценную супругу. И я буду благодарен если ты не станешь поминать при мне моего сына. – Что? Мерлин был вашим сыном? Тогда, думаю, он был весь в мать, – выпалила Гермиона, не сдержавшись. Лицо Слизерина тут же изменилось – его глаза потускнели, а губы сжались в тонкую линию. Девушка быстро поняла, что задела больную тему. – Прошу прощения, я не хотела… – пробормотала она. – Всё в порядке. Ты права. Он действительно был весь в неё, – голос Салазара стал тихим и отстранённым. – С той же непреклонностью и верой в своё дело. И в том же наивном стремлении помочь, даже когда их никто не просит. Маглы... – Его лицо исказилось от презрения. – Они никогда не знают благодарности. Гермиона нахмурилась и вдруг резко сказала: – Тогда почему вы разговариваете с "грязнокровкой"? Слизерин снова рассмеялся, на этот раз весело. – Не говори чепухи, дитя. Ты никак не можешь быть отпрыском магглов. – Почему? – Гермиона удивлённо вскинула брови. – Потому что ты стоишь передо мной. Думаешь, мои заклинания позволили бы кому-то из магглов сюда войти? Её взгляд метнулся от портрета к двери. Слова Салазара заставили её задуматься. Она вдруг почувствовала, что всё, что она знала о себе, может оказаться неправдой. Но отвечать на его слова она не захотела. – Мне не нравится этот разговор, – твёрдо сказала она, отворачиваясь. Гермиона вышла из комнаты, и, к её удивлению, оказалась прямо у гостиной Гриффиндора. Лишь позднее, лёжа в своей постели, она пыталась осмыслить произошедшее, твёрдо решив никогда больше не возвращаться в эту странную комнату.