District 9

Николь —И кто у нас ведёт по боевым действиям? —Спросила я у высокого одногруппника Лэя—парня из Китая. Из худого полуживого парня, которым Лэй был на первом курсе, он превратился в настоящего борца. —Николь. —Улыбнулся Лэй, показывая щербатую улыбку. —Тебе лучше не знать. —Кто? Ну не Господин же Пак. —Хихикнула я, и по сочувственному лицу Лэя, поняла, что это провал. На первом курсе меня чуть не отчислили из-за этого жестокого мужчины. Видимо, женщины причинили ему какую-то боль в его молодости, и он взвёлся на нас с Юми—мы с ней были единственными из потока. Но Юми была похожа на парня как по внешности, так и по телосложению, так что мне доставалось тогда сильнее остальных. Зачёт мне поставили чудом на третий раз. И то, потому что на тот момент господин Пак вёл второстепенный предмет: экономические проблемы и политический кризис. И пока он вёл эти предметы, я понимала, что мы с экономикой и политикой чем-то похожи. —Мне конец. —Я увидела, как мужчина уверенно идёт к кабинету, глядя на студентов. Он злорадно улыбается, видя меня. Почему он вообще ведёт два предмета? —Я тебе помогу если что. —Любезно говорит Лэй. Ага, знаю я эту помощь. Лэй пытается помочь мне с первого курса, признаваясь мне в любви уже несколько раз. Я каждый раз отнекивалась, говорив, что у меня нет времени на отношения. Быть почти единственной девушкой в университете было сложно, хотя мне могли говорить, что это должно напротив показаться раем. Да, как же. Едва мы зашли в аудиторию: которая являлась большим кабинетом, который был больше не на учебный класс, а на спортзал: тут ни было ни одной школьной скамьи или стола, помимо того, который стоял для того, чтобы там лежала груда оружия. На доске был начертан какой-то очередной боевой план и я поморщилась. Как же я не хотела возвращаться к этому. От части учебы меня очень сильно воротило. Возможно, господин Пак был прав, когда имел в виду, что девушкам здесь не место. Однако едва преподаватель вошёл, мои сомнения заменились на злобу. Кто он такой вообще? Женоненавистник. —Здравствуйте. Скверного вам дня. —Усмехнулся мужчина, подождав, пока мы все вытянемся по струнке. У господина Пака была особенность: вместо добрых пожеланий он любил выражаться по особенному, считая это смешным. —Вольно. —Оглянул он нас. Хотя многие из вас так и не научились правильно встречать своих преподавателей. Ты. —Он тыкнул на меня рукой. —Повтори приветствие. Я сделала то, что он велел. —Ты слишком медленно это делаешь. —Я скрипнула зубами. Ага, конечно. Он просто решил придраться. —Потренируйся хотя бы перед зеркалом, вместо того, чтобы заниматься другими вещами. —Он хмыкнул, и две подлизы нашей группы сделали то же самое. —Разве я говорил вольно? Я убрала руку, в надежде на то, что надо мной достаточно поиздевались. Но оказалось, это было только начало. —Сто отжиманий за то, что ослушалась старшего. —Но... —Я с ужасом осознала, что он не шутит. С покорностью я начала выполнять управление, пока все приступили к расшифровке плана боевых действий. Руки начали болеть после тридцатого отжимания, и, я осознала, что на каникулах было мало вертикально лазать по стенам. Опять ночью я буду просыпаться от боли в спине и вообще во всем теле, растирая те места, где свело болью и судорогой. И ведь нельзя выполнить девяносто. Нужные одногруппники всегда умели докладывать. Сегодняшний день показался мне адом. Я пропустила ужин, потому что пропал аппетит, но поздно вечером пожалела об этом. В общежитии нельзя хранить даже кусочка хлеба, не говоря уже о воде. Я принялась залпом читать какой-то роман, который нашла у соседки, чтобы заглушить внутреннее горе. В общежитии разрешали держать не более двух книг художественной литературы, а телефон и вовсе запрещалось. Свои две книги: огромные, на пару тысяч страниц детективы я оставила на более трудные времена. Телефон я все равно пронесла, сдав запасной, но рисковать сильно было нельзя: были проблемы как его заряжать. Да и я не хотела напротив отгородиться от внешнего мира. Я увлекалась в чтение книги, и дошла до того момента, как девушке призналось два принца в любви. Но любила она почему-то именно наследного. Ну, ничего, бывает. Я захлопнула книгу, и залезла в телефон. Соседка спала, так что опасностей особо не было. «Хан Джисон упал на сцене» «Хан Джисон и трагедия в школе» В смысле, он упал на сцене? Я взволнованно открыла сайт. Боже, любят журналисты все преувеличивать до невозможности, особенно когда дело обстоит со знаменитостями. —Проверка комнат! —Боевой клич комендантши остановил меня на полуслове. Я быстро запихнула телефон в пачку для личной гигиены. Обычно в неё не заглядывали. Хорошо, что меня прервали. Я обещала не смотреть новости. Какая разница, что там случилось?

***

Джисон Проснувшись, как обычно посреди поздней ночи, Джисон посмотрел на часы. На них высвечивалась цифра один. —Час ночи? —Пробормотал парень. В последнее время ему перестали сниться кошмары. Словно после признания ситуации он наконец отпустил это. Компания предлагала ему дважды поехать к родителям, но Джисон отказался. Отчего эти пустые беспокойства, если все в порядке. Почти. Когда он увидел в первый раз лицо Николь, она ведь показалась ему знакомой. В тот момент у него были такие тёплые чувства к ней. Но Джисон понимал, что хоть его чувства к Николь никуда не делись, они постепенно выжигались ненавистью. Он лёг обратно спать, с мыслями о том, чтобы купить снотворное. Реальность была такой серой по сравнению с этими красочными снами, которые издевались над Джисоном, мол, указывая ему: смотри, это твоё настоящее я, поведение и эмоции. В реальности он бы никогда больше не взял ее за руку. В его ящике все ещё хранился ее пистолет. На утро Джисон чувствовал себя легче, с новыми мыслями погружаясь в работу. Они записали песню с Минхо. Это был своего рода отдых, так как работой назвать было сложно. —Запиши ещё раз. —Джисон сдерживает улыбку на лице. Минхо пытается сделать серьёзное лицо, и начинает петь. Его голос становится очень высоким, а затем ломается. —Скажи, вот зачем ты написал так высоко? —Откуда я знаю. Я ее месяц назад записывал. —Проворчал Джисон, смотря на свои ноты. По-моему, выпустить сейчас песню было очень хорошей идеей, чтобы новости перестали наконец его мусолить. Фанаты почти не восприняли Джисона негативно. Напротив, было много поддержки. Может потому что его не так сильно любили? Как заметил их менеджер. Это было весьма обидно, но Джисону уже было фиолетово на мнение какого-то мужика. —Все нормально? —Минхо понимал Джисона с полуслова. Последний уставился в окно, задумавшись, вместо того, чтобы дать Минхо сделать ещё один дубль. —Как думаешь, я должен спросить, почему она так поступила? —Кто она? Лирика? —Минхо закатил глаза. Джисон свел глаза набок, где сидела девушка из стаффа. Минхо в ответ на опасения махнул рукой с полным безразличием. —Ну если тебе станет легче, ты можешь спросить у неё лично. А может тебе не станет легче, а только наоборот. —Мне станет легче. —Начал спорить Джисон. —Я больше не могу гадать. Я должен узнать правду. Разве я не могу? —А она тебе ее скажет? —Придётся. —С какой-то долей злорадства усмехается Джисон. —И надо тебе эти сложности? —Фыркнул Минхо. —Хотя, дело твоё. Ты же точно больше ничего не чувствуешь к ней? —Спросил он тихо,серьезно глядя на парня. —Я ее ненавижу. —Ответил Джисон. —А это сильное чувство.

***

Полтора месяца спустя —Проснись, ты проспишь! —Соседка тормошит меня, и я сначала не понимаю, где нахожусь. Затем я прихожу в себя. —Спасибо, что разбудила. —Сонным голосом говорю я, вставая. Все мышцы привычно болели, но с этой болью я уже свыклась. Сил на учебу уже не было: ощущение, что из нас медленно высасывали силы. —Сегодня же забег! Господи, не дай Бог, я не уложусь в нужное время и не сдам забег. Господин Пак... Он же меня убьёт нахрен! —Не просто убьёт . Он даст тебе штрафное очко. За низкую успеваемость. —Что?! —Я подскочила как ошпаренная. Первое штрафное очко я получила на первом курсе, когда меня заметили с телефоном. С той поры я была предельно аккуратна. За три штрафных очка тебя вправе отчислить или отстранить от учебы. —Нет, не может быть. Юми. Тогда у меня будет одна попытка до вылета. А ещё я ведь с прошлого предмета программирование не сдала. Девушка с сочувствием посмотрела на меня. Все предметы я более менее закрывала, однако с программированием на компьютере случился полный крах. Даже помощь Лэя не помогла. За нами пристально следили, а я даже одного кода не смогла написать, сидя весь экзамен с чистым, как белый лист экраном. —Стресс! —Воскликнула я, замазывая синяки под глазами. Хотя бы насчёт косметики здесь запретов не было. Однако если зайти дальше, чем замазывание синяков, можно заметить неодобрительные взгляды других преподавателей, помимо господина Пака. —Ну не приду же я последней. Всего семь километров бега дистанция. Я возьму с собой наушники и телефон незаметно. —Я положила их в утягивающий спортивный лиф, что сделало грудь ещё больше. Ну, подумаешь. Да, чем природа не обделила: это большой грудью. Я завидовала девушкам с маленьким размером. Это было ужасно неудобно. Даже после того, как я сбрасывала вес, грудь никуда не уходила. —Зачем ты согласилась на забег сегодня? —Покачала головой Юми, расчёсывая свои короткие, как ёжик волосы. —Того и гляди дождь пойдёт. Дополнительные дни для второго забега ещё будут. —Я должна. —Я вздохнула, и завязывала длинные волосы в тугой пучок. На меня смотрела уставшая девушка, которая ещё к тому же и боялась. —Нельзя откладывать это. Как ты сдала его? —Я чувствовала, что умру. А мне оставалось ещё два километра! Но затем вспомнила, что мой отец говорил мне, чтобы я всегда делала выше, чем могу. Ага. Эта мотивация мне не особо дала сил и настроя. В прошлый раз я упала в обморок от недостатка сахара. С детства мне достался низкий уровень гемоглобина. Оттого синяки под глазами было не замазать порой даже плотным тоном. Когда я поступала, анализы были ещё нормальными, однако здесь что-то пошло не так. За такое проявление слабости господин Пак снова предложил мне уйти, чтобы оставить государственное место для более «способных» ребят. Я могла бы пойти в полицейскую академию или медицинскую, и таким образом рассчитаться с государством. Но тогда шанс найти моих родителей был бы приблизительно нулевым. Я не надеялась, что став «агентом», мне сразу дадут задание найти родителей. Я надеялась лишь на полученные знания, от которых у меня так пухла голова. —Удачи! —Пожелал мне Лэй. Сегодня он тоже сделал забег. Как ни странно, но парень также не сдал забег, хотя уложился во время. Оказывается прийти после Юми—значило поражение. Она ведь была девушкой. Иногда мне хотелось подраться с господином Паком, но, к сожалению, женоненавистник-солдафон бы победил в любом случае. Я надела футболку с номером 12, которую мне дал хмурый парень, стоящий за столом со стопкой таких вещей. —На старт. —Все внутри сжалось. Я смотрела лишь на мужчину с флагом впереди. —Внимание. —Я нагнулась, продолжая смотреть на его руку. Самое главное—это задать необходимую скорость. —Марш! Я побежала вместе с другими. В груди вдруг стало хорошо. Первый километр был по парку по дорожке. Все бежали спокойно, никого не обгоняя: даже если кто-то вырывался вперёд: кроссовки Лэя я перестала видеть уже в первую минуту забега, никто не тревожился. Обогнать всегда можно успеть, нужно научиться не сбавлять темп. Я надела наушники, и запоздало поняла, что это старый телефон, а, значит, песни Стрэй Кидс я оттуда не удалила. «Ну и Ладно, зато они энергичные». Пусть время от времени я буду слышать голос Хана. Я уже забыла о их существовании. Могу поклясться, что даже не вспомню, как выглядит их младшенький. Хотя, услышав его партию, я поняла, что Чонина было сложно забыть. Он был очень милым. Я не могла тратить время не переключение песен, поэтому просто бежала вперёд. Так как дыхание уже сперло, я перестала думать о песнях. Казалось, что прошла вечность, пока я бегу по тропинке в этих соснах, стараясь не свернуть себе ногу на тропинках.

***

Джисон Хан медленно шёл мимо украшенных красно-оранжевой листвой деревьев парка. Всего полчаса езды от его дома, и вот эта тайная академия. Джисон воспользовался нечестным путём получения информации: заплатил нужному человеку. И вот, теперь, он видит парня с сильно накаченным телом, без труда бегущего со скоростью света вперёд. Джисона кольнуло неприятное чувство внутри. Мало того, что ростом удался, так ещё и в такой форме. Хотя, тренировки тут наверное и мертвых в могилу сведут. Чанбину бы понравилось. Понятно, что Николь ничего не нашла в Джисоне, хотя он усердно считал иначе. И до сих пор надеется. Ее даже Хенджин не зацепил. С каким-то внутренним сожалением Джисон провожал очередного бегуна. А затем наконец увидел Николь. Девушка раскраснелась, и бежала вперёд, смотря на свои кроссовки, и даже не заметила, как Хан вышел из деревьев, и затащил ее с дорожки в чащу, чтобы их никто не видел. Девушка почти не сопротивлялась. Парень вытащил наушник, и, услышав Сайлент Край, усмехнулся. Дождавшись своих строк, он напел мелодию. Николь испугано выключила телефон, и посмотрела в сторону дорожки. Она тяжело дышала, и избегала зрительного контакта с Джисоном. —Ты никуда не пойдёшь. —Усмехнулся Джисон. —Пока не скажешь мне, зачем ты сделала это. Зачем ты поступила так подло? —Потому что... —Растерянно говорит Николь, встречаясь с Джисоном глазами, и не в силах отвести взгляд.—Это моя работа. Она врала. И Джисон не понимал, почему. В любом случае, увидев девушку сейчас, он уже не мог пойти обратно. Николь двинулась снова в сторону дорожки. —Прошу, отпусти меня. —Взмолилась девушка. —Это мой последний шанс... забега. —Считай, что твой шанс потерян. —Джисон прижимает девушку к дереву, и целует ее в распахнутые губы. Сердце нещадно бьется. И Николь отвечает на поцелуй. Но он сразу же отрывается, глядя на расширенные зрачки девушки, посреди зелёной радужки глаз. Ему нравится ее реакция. А значит, месть удалась. —Зачем ты это сделал? —С сожалением говорит девушка, смотря в сторону и невольно прикладывает руку к губам. —Хотел проверить. Я и правда ничего не чувствую. Лишь презрение. —Усмехается парень, оставляя Николь одну. Глядя, как парень уходит Николь обессилено падает на землю, вытирая то и дело набежавшие слёзы. А Джисон идёт вперёд, не оборачиваясь, лишь думая о том, что хотел бы сделать совершенно другое, но теперь послушал свой разум, и ему больше не сделают больно.