Незабываемая история

♪

— Привет, меня зовут Бан Чан. Пожалуйста, прошу, позаботьтесь обо мне. Когда Ян Чонин впервые влюбляется, ему уже девятнадцать и он на втором курсе университета искусств по вокальному направлению. — Можешь звать меня просто Крис, это моё австралийское имя, полное — Кристофер. Чонин мысленно произносит это "Кристофер" несколько раз, перекатывает на языке и зубами прикусывает. Ощущения от него приятные. А ещё оно улыбается кокетливыми ямочками на щеках и щурится при этом так, что глаза исчезают с лица окончательно. И голос у него приятный. Как мелодия. Но допускать панибратство с человеком, который старше на четыре года (три с хвостиком, если быть точным), Чонин себе позволить не может. Даже если этот человек сам его об этом просит и является его первой влюблённостью. Тем более потому что является его первой влюблённостью.

♪

— Как тебе наш новенький? Будто невзначай спрашивает Чонина за обедом Ким Сынмин — молодой, но амбициозный вице-президент их университетского музыкального клуба. И даже не смотрит в его сторону, старательно раскладывая палочками на тарелке особо крупный кусок тушёной говядины. Но Чонин знает, что Ким Сынмин никогда ничем просто так не интересуется. — Крис-хён, который по обмену? — Чонин вскидывает глаза к потолку, стараясь выглядеть как можно менее заинтересованным. И задумчиво хмурит брови для убедительности. — Я слышал только, что он уже на последнем году обучения и будет писать у нас дипломную, — опускает глаза обратно в тарелку и тычет в лист капусты палочками, — Не знаешь, какое у него направление? — Продюсирование. Чонин выражает своё уважение, медленно кивая головой. А у них с Сынмином вокальное, но до способностей Сынмина ему как до луны, а уж до Криса-хёна — тем более. — Он сказал, что ищет голос для дипломного проекта — его куратор попросил выбрать что-то новое, с чем он ещё не работал. Не хочешь попробовать? Прикусив кончики палочек, Чонин смотрит на друга с недоумением. — Он тебе предлагал? Ты не согласился? Сынмин вздыхает так тяжело, словно в очередной раз ему приходится растолковывать очевидное. — Я уже вписался в отчётный проект Со Чанбина. Так что, к сожалению, мне не хватит на что-то ещё времени. Чонин задумывается о том, что его друг слишком много внимания уделяет Чанбини-хёну в последнее время, но разумно оставляет при себе своё мнение. Ему бы тоже хотелось хоть немного уверенности и умения флиртовать, потому что все его вероятные подкаты будут похожи на оскорбления. С очень высокой долей вероятности. В семье Чонина не принято говорить вслух о чувствах и проявлять нежности, поэтому ему не на чем было даже учиться. Сейчас он может подкатить с чем-то вроде: "У тебя такой странный английский, я не могу разобрать не то, что слóва, а даже звука". Или "Я бы мог утонуть в твоих глазах, если бы они хотя бы иногда появлялись на твоём лице. Ты всегда так много улыбаешься?". Чонин мысленно содрогается. Он не знает, как там принято подкатывать в Австралии, но он отдаёт себе отчёт в том, что в любой стране нормальные люди так обычно не делают. А он определённо не попадает ни в одно понятие обычного, потому что он вообще впервые что-то подобное чувствует. Зато то, что это несомненно влюблённость, Чонин понимает практически сразу. По сердцу, сбившемуся с привычного ритма. По тому, как замирает оно, стоит лишь воссоздать в памяти образ старшего. И по тому, как сложно отвести взгляд, каждый грёбаный раз, когда тот ему улыбается.

♪

— Чонин, не задержишься сегодня после собрания клуба, пожалуйста? Я бы хотел поговорить насчёт моей дипломной работы, Сынмин же тебе рассказывал? — Хорошо, хён. Да, он говорил, — Крис поймал его прямо за руку на перерыве между занятиями, когда они так удачно оказались в одном корпусе. Чонин чуть склоняет голову вправо, словно извиняясь, и аккуратно высвобождает запястье из цепких пальцев, сжимающих его настойчиво. — Ох, прости, — тот замечает его дискомфорт почти моментально и разжимает пальцы, вскидывая вверх руки вперёд ладонями. — Всё время забываю, что моя тактильность выглядит здесь уж слишком навязчивой. Нет, Чонин вовсе не против, чтобы Крис трогал его своими сильными руками с выступающими венами, и может быть даже не только за запястья, но у него сейчас буквально сердце остановится. Поэтому он коротко кланяется головой на прощание и сбегает на следующие пары, чтобы в ужасе ждать их окончания.

♪

Когда Ян Чонин впервые сталкивается с откровенным флиртом Бан Кристофера Чана, ему всего девятнадцать и он на втором курсе университета искусств по вокальному направлению. И он, к своему величайшему удивлению, оказывается совершенно не готов к этому. — Я хочу написать песню для дипломной работы в тональности, с которой ещё не работал. И, если бы ты согласился, я был бы очень тебе признателен. Крис улыбается мягко и так обворожительно, что у Чонина колени подгибаются, а сердце плавится. Он очень желает с ним поработать, но в то же время до безумия волнуется. — А что если у меня не получится? Крис громко фыркает, и ответ его звучит ужасно самоуверенно: — Ты же будешь делать это со мной, а значит, всё получится. От двусмысленности фразы уши Чонина вспыхивают, но у него врождённый талант в любой ситуации сохранять маску невозмутимости. И, к счастью, кажется, что лишь он один подумал о всяких пошлостях. — Думаю, можно попробовать. Он произносит это не до конца уверенно, но получает в ответ улыбку самую широкую и благодарную. — Идём, для начала проверим способности твоих связок. Крис кивком головы указывает ему в зону, где стоят клавишные, и идёт первым, не задерживаясь и усаживаясь за уже подключенный синтезатор. Чонин задаётся вопросом, сколько же времени его уже ожидает здесь старший. И всё ещё ужасно волнуется, потому что даже не подумал прогреть связки перед началом. Но Крис так умело направляет его, словно играет не на одном инструменте, а сразу на двух — Чонин в моменте от этой мысли почти даже задыхается — что в конечном итоге он почти доволен тем, что получается. Недоволен только тем, что не смог взять самую верхнюю ноту, на которую, в принципе, способен, но не при таком сильном волнении. А старший настолько профессионал в своём деле, что для него ничего не остаётся незамеченным. — Думаю, в одном месте ты вполне мог бы взять и выше, но, наверное, я и так слишком много от тебя сегодня требую. Он снова смеётся, чуть склоняясь в сторону, и смотрит на него снизу вверх своими невозможными глазами-щёлочками. Чонин не замечает, как уже и сам улыбается в ответ и как стоит слишком близко, касаясь клавиш кончиками пальцев. Пластик немного холодит пылающую кожу, но он не знает, сколько холода необходимо, чтобы он смог остудить своё горящее огнём в груди сердце. А Крис вдруг становится чуть серьёзнее, невесомо касается рукой ткани футболки на его талии и наклоняется ближе, прикрывая глаза и втягивая носом воздух. — Каким ароматом ты пользуешься? Если бы такие, как Чонин — умершие заживо, вообще могли бы чем-то пользоваться, конечно. — Никаким, — срывающимся шёпотом отвечает он, не в силах оторвать взгляд от растрёпанной макушки старшего, которая сейчас так непозволительно близко к нему. Чонин с трудом сдерживает порыв зарыться длинными пальцами в его трогательно взъерошенные в разные стороны пряди. Интересно, ему бы понравилось, если бы он немного провёл ногтями и потянул за волосы?... — Тогда, раз я не смогу его себе купить, мне придётся тебя съесть, чтобы так же пахнуть? И поднимает на него свой проницательный взгляд, задирая голову. Дует губы как ребёнок обиженно, едва улыбаясь уголками. В застоявшейся тишине клубной комнаты Чонин оглушительно громко сглатывает. — Верно? Крис задаёт очередной вопрос уже совсем шёпотом и утыкается подбородком в его живот, прикусывая губу в задумчивости и крепко обхватывая его руками за талию. — Наверное… — так же тихо отвечает Чонин и зарывается длинными пальцами в его волосы, чуть оттягивая. И отмечает для себя, что Крису очень нравится.

♪

— Если ты думаешь, что можешь долго скрывать от меня это, то ты сильно ошибаешься. Чонин стоит, загнанный в угол между рядами книжных шкафов библиотеки, и совершенно ничего не понимает. А Ким Сынмин всем своим видом показывает, что ждёт от него ответа немедленно. — Я не понимаю, о чём ты. — А я уверен, что понимаешь, подумай ещё раз, — он как всегда непреклонен, и Чонин иногда его даже за это ненавидит. Самую малость, конечно, но этого вполне достаточно. — У меня нет времени играть с тобой в загадки, Ким Сынмин, меня Крис-хён ждёт. И Чонин пытается пройти мимо друга с максимально раздражённым видом, показательно. Но руки у того оказываются длиннее, чем он наивно предполагал всё это время. Сынмин буквально одной левой отрезает ему путь к отступлению. — Именно об этом я и говорю. — Да что ты хочешь от меня, Крис-хён не это, он человек! Я не понимаю тебя, и меня это раздражает, ты знаешь, как! Конечно, Сынмин знает. Потому что именно этого и добивается. А потом добивает. — Он тебе нравится. Чонин задыхается. — О, я прав, — с видом человека, абсолютно не удивлённого, он опускает наконец руку, позволяя Чонину уйти. Вот только Чонину ходить уже никуда не хочется. Он стоит, опустив взгляд в пол, и уже сам на себя раздражается. Но поражение принимает с честью и вздыхает повержено. — В этом всё равно нет никакого смысла, потому что он здесь всего на год. — Поэтому ты даже не признаешься, — говорит Сынмин даже не вопросительно, а утверждающе. — Ты не расслышал, что я сказал? — Чонин машинально огрызается. Он действительно не видит смысла в том, чтобы начинать то, что так скоро закончится. А Сынмин вдруг вздыхает и смотрит на него с пронзительным сочувствием. — Посмотри на это с другой стороны: "всего год" может оказаться и "целым годом" в зависимости от точки зрения. И просто уходит, оставив Чонина в полной растерянности.

♪

— Я уже сделал кое-какие наброски, послушаешь? Конечно, Чонин послушает. Он возьмёт всё, что ему предложит Крис, потому что сам уже невольно отдал ему самое драгоценное. В груди Чонина бьётся горячее сердце, как будто уже не ему принадлежащее. Иначе у него нет идей, почему оно так сильно болит и рвётся наружу в присутствии старшего. Но он берёт себя в руки и кивает утвердительно, принимая из сильных, покрытых выступающей сеткой вен рук наушники. И мелодия, которую написал для него Крис, оказывается восхитительной. Такой же, как и его яркая улыбка с ямочками, тёплый взгляд и звучание голоса. Она проникает в каждую клеточку его тела, наполняя теплом и неземными чувствами. — Я хотел бы услышать, как ты её поёшь, — он говорит это вслух быстрее, чем успевает подумать, возвращая наушники. А Крис морщит нос в смущении и снова ему улыбается. — Конечно услышишь, мне же ещё гайд записывать. Конечно, мысленно говорит сам себе Чонин, ты просто влюблённый идиот, раз не подумал об этом прежде, чем спрашивать. — А что будет, когда всё закончится?… — тихо произносит Чонин, отводя взгляд в сторону — Крис слишком близко и наверняка сможет в глазах разглядеть все его страхи и сомнения. — Это будет самое прекрасное моё творение. Когда Ян Чонин впервые целуется, ему девятнадцать и он на втором курсе университета искусств по вокальному направлению. Крис держит его за плечи, несильно сжимая и ближе к себе притягивая, затем скользит горячими ладонями за спину, туда, где лопатки торчат обрубленными крыльями. Он целует так, словно отведённый им срок уже заканчивается, и это — последний дарованный им момент близости. Крис его целует так, будто хочет навсегда оставить поцелуй в памяти, жадно хватая губами срывающиеся стоны и горячо скользя языком внутрь, заставляя Чонина дрожать и плавиться. А Чонин сжимает длинными пальцами талию старшего, впиваясь ногтями, цепляясь отчаянно, и надеется, что оставит в его сердце след такой же яркий и запоминающийся.

♪

— У нас сегодня финальная запись песни, Крис-хён забронировал время у звуковиков в студии. Ты придёшь? — Нет, у меня дополнительные по итальянскому. И это, кажется, уже пятый язык, который изучает его друг — Чонин, если честно, даже запоминать не старается. — Ты в оперные что ли подаваться собираешься? Сынмин шутку не воспринимает и с потерянным видом убегает на следующее занятие. Чонин обещает себе обязательно поговорить с ним о пользе отдыха и побочек переутомления. — Привет, Чонин, — Крис встречает его уже в студии, сидящим в кресле и опутанным проводами от техники и наушников. Такой Крис выглядит словно в своей стихии, в своей родной среде обитания. В коконе из гармонии звуков и паутины мелодии. — Привет, хён, — он впервые позволяет себя даже обнять, а Крис прижимает его к себе крепко, нежно целуя за ухом и лишая последней надежды выровнять когда-нибудь сбившееся навсегда дыхание. И как в таких условиях теперь петь — у Чонина нет совершенно никакого понятия. Но уже на первых звуках написанной для него музыки он позволяет себе наконец отбросить все сомнения. Чонин сам приложил руку к тексту с позволения старшего, поэтому споёт своё признание, не чувствуя ни капли сожаления. Ни об упущенном времени. Ни о чувствах, вслух так и не озвученных. Ни о том, что и десяти лет, и целой жизни ему не хватит, чтобы забыть о своей первой влюблённости. — Я люблю тебя, Крис-хён, — говорит он прямо в микрофон во время записи. — С того самого момента, как мы впервые встретились. Потому что всё, что случается в первый раз, становится незабываемым. Крис оказывается прав, хоть в этом никто и не сомневается, и их записанная совместно песня получает самые высокие отзывы преподавателей.

♪

Когда Чонину исполняется двадцать, он переходит на третий курс университета искусств по вокальному направлению. И съезжается наконец со своим парнем, который после окончания обучения, не раздумывая ни минуты, возвращается, чтобы уже остаться окончательно. И даже получает несколько заманчивых предложений от звукозаписывающих компаний. Не особо известных и не самых крупных, но всё великое начинается с малого. Даже если изначально оно кажется абсолютно не важным и не значимым.

♪

— Я тоже люблю тебя, Чонин. С того самого момента, как наши взгляды встретились.

♪