Не рыба

      Проведя ладонью от талии к хвостовому плавнику, Шэнь попытался поддеть ногтем одну из чешуек, чтобы оценить толщину. Лю Цингэ едва заметно вздрогнул, а мелкие чешуйки на его животе зашевелились сильнее. — Почему чешуя подвижна только тут?       Вошедший в раж учёный по-хозяйски накрыл ладонью живот русала. Под пальцами чешуйки трепетали, а вот всё остальное тело застыло, словно превратилось в лёд. Горячий белоснежный лёд. — Т-там…       Русал заглох на первом же слове. Тело его била мелкая дрожь. Шэнь почувствовал, как под ладонью чешуйки встали дыбом и развернулись. Поспешно убрав руку, он уставился на нежную плоть между чешуйками. Кожная складка была плотно сомкнута, но из неё сочилась прозрачная густая слизь. Ноздрей коснулся запах морозной стали с едва уловимыми пряными нотками. — Что это? — Кончик пальца почти прикоснулся к обнажившейся кожице, когда Лю Цингэ попробовал выползти из-под руки. — Это лучше не трогать, — светящийся от белизны Лю Цингэ отвёл глаза в сторону. Шэнь Цинцю недоуменно моргнул. — Но это рыбья часть, — он снова перевёл взгляд на разошедшиеся чешуйки. — У рыб же нет… — Я не рыба! — Лю Цингэ опёрся на локти и приподнялся, сурово сомкнул губы, насупив брови и решительно выдвинув вперёд изящную челюсть. Брови производили более убедительное впечатление. — Я помню, ты говорил, что у вас внутреннее оплодотворение, — Шэнь Цинцю задумчиво кивнул. — Но я не понимаю, как это возможно.       Лю Цингэ медленно закрыл глаза, тихо выдохнул и снова смирно улёгся на спину. Глаза он так и не открыл. Шэнь Цинцю полюбовался на прекрасное лицо с манящей родинкой под глазом и снова заинтересованно вернулся к складке. Чешуйки, казалось, разошлись ещё сильнее. Складка блестела от обильной влаги, запах заметно сгустился. В нём не было ничего рыбьего или человеческого, и это… привлекало. Трогательно-беззащитная плоть вдруг дёрнулась, словно её свело судорогой. Из щели вдоль складки выплеснулось ещё немного прозрачной слизи, а затем показалось белая… сначала этот Шэнь решил, что из тела русала высунула треугольную голову белая змея, кончик морды которой был припорошен розоватым. «Змея» тем временем приподняла «голову» выше, являя взору тонкую шею, плавно переходящую в плотное тело с крошечными бугорками по «хребту». Из-за обильной влаги, сочившейся из глаза коня, естество глянцево блестело. — Твой нефритовый жезл больше похож на дракона, — задумчиво протянул Шэнь Цинцю. — Я могу дотронуться? Хочу взять образцы. — Делай что хочешь, — Лю Цингэ отчаянно не шевелился и не открывал глаз. Его послушание задевало в груди чем-то пушистым и ласковым. Ну как тут устоять?       Пальцы Шэня сомкнулись под «змеиной» головкой в самом узком месте. Лю Цингэ тихо всхлипнул и запрокинул голову. Из глаза коня заструилась обильная прозрачная влага, распространяя запах морозной стали. Влаги было так много, что она плеснула на руку этого Шэня. Однако почему-то ему не хотелось с отвращением одёрнуть руку и вытереть чужой секрет. Наоборот, ему понравилось, как эта влага согрела его пальцы. — Какая густая и вязкая, — учёный задумчиво растёр на пальцах прозрачную каплю. — Это имеет смысл, учитывая, что спаривание происходит в воде. Это объясняет и чрезвычайную обильность.       Мелкая дрожь сотрясла всё тело покорно молчавшего русала. Он целиком был во власти Шэнь Цинцю и оставался в таком положении по собственной воле. Хотелось снова взглянуть на нежное лицо с закрытыми глазами, но для этого Шэнь Цинцю пришлось бы отвести взгляд от подрагивающего в его же пальцах «дракона». Пальцы ласково пробежались по бугоркам, перескакивая с одного на другой, оглаживая нежную кожу между ними. Русал сорвался в истеричный клёкот, хвост мелко забился по песку, а «дракон» ощутимо дёрнулся в кольце пальцев. Шэнь Цинцю от неожиданности сжал их сильнее, и гордая голова морской твари заметалась по песку, вынуждая отвести взгляд от янского корня. И это было восхитительно красиво! Не отрывая взгляда от закушенной острыми зубами губы, Шэнь Цинцю заскользил кулаком по влажной плоти: сначала вверх, а затем вниз. Большой палец по очереди пробежался по вершинам бугорков, а затем нажал на «змеиную» головку, вдавливаясь в по-прежнему источающую влагу «змеиную пасть». Лю Цингэ зажмурился и с пронзительным клёкотом дёрнулся раз, другой, по белым плечам прошла крупная дрожь, пальцы с острыми когтями сгребли песок в горсти. А руку этого Шэня обожгло жидким пламенем. Русал вздрогнул в последний раз и затих. — Это у тебя икра или молоки? — Шэнь Цинцю поднёс руку к лицу и с интересом разглядывал перламутровую глазурь на собственных пальцах. — Я не рыба! — на этот раз ярости в голосе было заметно меньше сытой усталости. — А попробовать можно?       Ушные перепонки и лицо Лю Цингэ стали белыми, как снег на горных вершинах в самый ясный день. Шэнь Цинцю очень захотел провести этой рукой по лицу русалки, покрывая перламутром алые губы. Красиво же.