Теория Множества Вселенных

На самом деле, она же совсем обычная. Жданов не то, чтоб был особым ценителем, но с яркими женщинами был знаком. Его бывшая невеста Кира была именно такой — тонкая, с большими глазами и широкой улыбкой. Запоминающейся, статной балериной, женственной и изящной даже когда выносила мусор. Единственным минусом девушки была ревность и склонность к драматизму; Жданов такое не любил, он даже мелодрамы обычно переключал, потому что слишком всё преувеличено, так в жизни не бывает. Так что, после громкого скандала и расставания с практически женой, ему от женщин хотелось бежать. От Кирюши далеко убежать не получилось — подруга детства, как ни как, а родители так и норовились свести их обратно. В целом, он так и думал, но спрятаться хотелось, поэтому лучшим вариантом ему показалось бегство в рекламное агентство, к старому другу, который там работал рекламщиком. Экономистом Андрей был средним. Учился спустя рукава, да и тусовки ему нравились куда больше нудных лекций, так что ни ругань матери, ни старания преподавателей на него не действовали. Разве что врожденная амбициозность вытягивала его наверх. Собственно, после того, как он выбрал путь сопротивления родителям, он и оказался здесь. В огромном бизнес-центре, с кучей навороченных кафетериев, и солянкой агентств и офисов. Тут царил хаос и полный беспорядок — сплошная анархия — рой жужжащих пчёлок. И она тоже здесь была. Не в его офисе. Не в его поле зрения. На том же этаже, в книжном магазине, в углу, куда захаживали в основном девчонки в поисках романтичных историй. Они сталкивались с ней довольно редко — когда он покупал американо в кофейне, а она всегда заказывала очередной приторно-сладкий кошмар в огромном стакане, или на входе в башню, потому что они приходят раньше всех, — так что считать это судьбой, или принимать это за влюбленность он вообще не спешит. И Андрею не кажутся трогательными ни её старомодные круглые очки с капельками дождя после улицы, ни вязанный шарф вокруг изящной шеи, да и серое пальто слишком блеклое, больше подходит для холодного Питера, чем для суетливой Москвы. Нет, нет и нет. Его это ни капли не привлекает. Даже когда она звонко смеется, прикрывая ладошкой рот, отчего ему кажется такой красивой, что почти больно смотреть. Жданов задвигает все свои размышления поглубже, вслушиваясь в голос начальника на очередном совещании. Рядом сидит Ромка, безпалевно таращась в экран телефона. — Этот сайт знакомств — лучшее, что могли придумать. — шепчет он ему на ухо, скалясь в довольной улыбке. — Ты должен зарегистрироваться здесь. После четырехлетних отношений в никуда, Андрей бы поспорил, что ему вообще что-то такое надо, но Малиновский в этом плане слишком деятельный — найти новых девчонок на вечер у него с институтских времен вшито на уровне рефлексов. Он продолжает наседать и вечером в баре, когда они решили отвлечься после трудового дня. Малиновский всегда был хорошим другом — и выслушает, и совет толковый даст, Кира ему всегда выедала мозг, что Ромка плохо на него влияет, поэтому вскоре их общение сошло на нет. И даже когда Андрей пришел к нему, спустя годовое молчание, тот лишь пожал плечами и, как ни в чём не бывало, пустил к себе. — Рассказывай. Жданов удивленно пялится на друга с минуту, а потом вздыхает. В целом, ему эти разговоры по душам, как жрать кактус — колет в глотке. Впрочем, других вариантов у него не было, так что на отказ регистрироваться на сомнительном сайте в поисках одинокой девушки, приходится рассказывать про непонятные ощущения в районе желудка, когда тот сталкивается с той самой из книжного. Роман оригинальностью не блещет — предлагает просто зайти к ней и познакомиться, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, так ли она прекрасна, как Жданов себе придумал. Конечно, это ужасная идея, (не для нормальных людей, а для Андрея, который легких путей не ищет). — Слушай, ну это же пройдет сразу, — говорит он, закатывая рукава рубашки до локтя, — Я, вообще, и сам не понимаю, с чего вдруг так зациклился. Она же обычная. Ромка кивает, хотя по виду, как будто, совсем не поверил. — Тогда отвлекись, — подсаживается ближе, возвращая на лицо хитрую ухмылку, — ну посмотри, какой тут цветник. Хочешь, я сам тебе эту анкету составлю? Жданов со смешком кивает и тянется к стакану с виски. В конце концов, может и правда надо отвлечься? Малиновский хватается за эту идею с маниакальным энтузиазмом, и Андрею, всего на миг, становится даже немного страшно. Но в глубине души надеется, что, возможно, та девочка из книжного тоже там сидит. *** Они сталкиваются в конце обеденного перерыва в привычной кофейне. Андрей берет неизменный стаканчик американо, и наблюдает, как она заказывает горячий шоколад — на улице уже осень, холодный ветер, и это классика, ну, пить именно его. Она приветливо улыбается бариста, обхватывая тонкими пальцами стаканчик, из которого торчит белая, маленькая, пластиковая ложка. Шоколад густой, и его приходится есть. На изящном запястье черный ремешок часов, прячущихся под пальто. Из огромной сумки выглядывает торец книжки, — она часто пользуется привилегиями и читает новинки книг, прежде чем ставит на прилавок. Жданов не знает, какого чёрта он вообще об этом помнит. — Что-то интересное? — спрашивает он, кивая на книгу. Девушка дёргается от неожиданности, поворачивается к нему, почти роняя горячий стаканчик. — О, ну, наверное, для тех, кто заинтересован в тематике, — отвечает она, поправляя очки на носу, и вытаскивает книгу из сумки. — Она не для всех. А… вы случайно не работаете в рекламном тут рядом? Он рассматривает её лицо, озарившееся приветливой улыбкой, сглатывает комок в горле и фиксирует в голове, что мозги у него отказываются внятно работать. Из-под пальто виднеется бейджик с именем «Катерина», и он тупо пялится ей на грудь. Конечно, формально он пялится на голубой свитер, но вдохнуть или выдохнуть он не может, и сказать что-то — тоже, поэтому пауза выходит неловкой. Катерина склоняет голову к плечу, мол: «и что дальше?», а Андрей наконец-то отмирает. — Да. — Браво, Жданов. И как на твое красноречие вообще женщины ведутся? Она неловко переминается с ноги на ногу и поправляет волосы, заправляя их за ухо. — Здорово. Я часто вижу вас тут. И мой начальник, кажется, хотел к вам заглянуть по поводу рекламы его сети магазинов. — Вы можете прийти в любое время, — говорит Жданов, совершенно растерянный, проводит нервно рукой по волосам, и его предложение почему-то звучит неуверенно. Но Катя словно не замечает и продолжает миролюбиво улыбаться, словно совсем не спешит открывать магазин. «Теория множества Вселенных» гласит надпись на книге, которую та прижимает к груди. — Я думаю, вы тоже можете зайти в любое время, если вас заинтересовало. — говорит она и всё-таки разворачивается к выходу. Что именно его заинтересовало в контексте её фразы: книга или она сама, он решает не уточнять. — Ну ты и олень, Жданчик, — смеется Ромка, затягиваясь сигаретой, уже позже, на перекуре, — Такой шанс профукал. Андрей кивает бездумно, хотя, конечно, согласен. Олень он, как есть. Ведь, приглашение он получил, так что даже если и зайдет к Кате, то может откреститься, что нужна книга. А если повезет, то в следующий раз они кофе пить будут вместе, и где-то в уютном заведении, обсуждая не работу. Он готов даже купить ей самый сладкий напиток из меню. А потом, возможно, даже почувствует сладость на её губах, когда, прощаясь, поцелует у подъезда. — Ты о чём задумался? Жданов неопределенно поводит плечом. — Думаю, что сходить к ней будет не лишним. — Эх, Андрюха, — вздыхает Малиновский, похлопывая того по спине, — у тебя там на сайте столько бабочек собралось, а ты всё как с гуся вода. Бабочки-однодневки Жданова больше не привлекали. *** Магазинчик ему больше напоминает антикварную лавку, — антуража добавляет звонкий колокольчик на двери, сообщающий о прибытии клиента, — стеклянная дверь с деревянными вставками по краям, и осенние украшения в виде желтеющих листьев. Катя сидит за прилавком, складывает книгу, привычно улыбаясь ему тепло. — Вы всё-таки пришли. — Ты. — хрипло отвечает Жданов, засовывая руки в карманы брюк, — Ко мне можно на «ты», и меня зовут Андрей. Приятно познакомиться. — Взаимно, — отвечает она, кивая. — Значит, ты интересуешься тематикой Вселенных? «Больше тобой, если честно» — Можно сказать и так. Но до этого я ничего такого не читал. — она снова кивает, — Я вообще мало что читал, — признается он, неловко прикусывая губу. — Был занят поиском подходящей компании? — он удивленно поднимает брови, сообщая, что понятия не имеет, о чем она, — Та твоя анкета на сайте знакомств. Довольно оригинально. Жданов всё еще хмурится, пытаясь вспомнить, о какой анкете она говорит, а потом вспоминает. — Мне её делал друг. Хотел, чтобы я развеялся. Катя звонко смеется, а потом стыдливо тупит взгляд, словно стесняется своего порыва. — Ну, он выбрал очень… — она замолкает на секунду, подбирая подходящее слово, — интересный способ. — А что там такого? Она вытаскивает телефон, потратив пару минут на поиски, и Жданов внутренне ликует, ведь она тоже там сидит, а значит — свободна. И его она запомнила, а значит — не всё безнадежно. А потом он видит на экране свою анкету, и проклинает весь мир. «Андрей. Не женат. 29 лет. О себе: Ебу как конь. Лижу как лось.» Твою мать. Вот и доверяй Малиновскому после такого. Он накрывает лицо ладонями, громко вздыхая. — Какой он идиот, — говорит он, не отрывая руки от лица, — Мне стыдно. Катя кладёт книгу (видимо сама только дочитала), всё ещё посмеиваясь, поправляет сползшие очки, и немного поддается вперед к кассе. — Так это шутка или специфическая реклама? Андрей вздрагивает и поднимает взгляд на неё, пытаясь разобрать, шутка это или она действительно флиртует? Хотя, после такого, он бы и сам с собой не заигрывал. Вот уж кто олень, так это Роман, вместе с его чувством юмора. — Это то, о чём я предпочел бы забыть. — говорит он безнадёжно, - О чём она? — он опускает ладонь поверх книги, почти в паре сантиметров от её руки. — Если вкратце, то о параллельных мирах. Ну знаешь, в теории, где-то в другой вселенной мы, например, не познакомились. Жданов снова опускает взгляд на её руку, отмечая, как ловко она справляется с кассовым аппаратом, а потом снова смотрит ей в глаза — красивые, насыщено-карего цвета, как тот шоколад из кофейни. И одна мысль, что они не встретились бы, кажется ему раздражающей. Катя будто замечает что-то на его лице, и добавляет: — Или познакомились иначе. Она упаковывает книгу для него и протягивает вперед. Вот сейчас он заберет покупку и придется уходить. Катя останавливает взгляд на дорогом пиджаке, расстегнутом — Андрей от нервов оторвал пуговицу перед приходом, — и ему до боли хочется продлить контакт пальцев с её. Поэтому он спрашивает не задумываясь: — И как же? Катя пожимает плечами, задумываясь. ***

»… не так оригинально, как сейчас.»

Жданов ненавидел общественный транспорт. Душные автобусы, набитые маршрутки, и вонючее метро. Ладно, всё, конечно, было не так плохо, но, привыкший к собственному автомобилю, Андрей предпочитал комфорт. Но именно в этот день его машина должна была заглохнуть. Несмотря на то, что на дворе стоял сентябрь, и явно собирался дождь, в автобусе было жарко, как в парилке. Толкающиеся бабули с мамашами, студенты и спортсмены с тренировок — в час-пик всем было плевать, где сидеть — хоть на сидении, хоть у кого-то на лице, главное поместиться. Возле него уселась очередная женщина с ребенком, который суетливо оглядывался по сторонам, при этом толкая локтем Жданов в бок. Раздражение после долгого и трудного дня поднималось в нём всё выше. У них в этот раз был сложный заказчик, который менял концепцию рекламы уже в сотый раз, и Андрею приходилось составлять каждый раз новую смету, чтобы впихнуть все запросы заказчика в бюджет. Естественно, не о такой работе он мечтал, но начальству было глубоко плевать. В очередной тычек под ребра, он не выдерживается и взрывается ругательствами; мамаша подрывается на месте, таща к выходу дочь. — Трудный день? — спрашивает приятный женский голос, и Андрей замечает, как рядом садятся, укладывая куртку на коленях. Она обычная. Совсем. Ничего особенного. Но раздражение уходит сразу, заменяя себя облегчением. — Заказчик — кретин. И начальник мой говно редкостное. Она хихикает в кулак, и Жданову кажется, что он ни разу ещё не слышал звука очаровательней. — Трудные дни случаются. Он вдруг улыбается и кивает. От неё пахнет цветочными духами, а на руках следы ручки. В волосах дурацкая заколка, а под глазами растертая тушь. Когда он перестает её разглядывать, отводит взгляд на табличку с остановками. — Вот чёрт, — и понимает, что едет не туда. — Что случилось? — Она бросает на него обеспокоенный взгляд. — Я сел не туда. Прекрасно, он едет на другой конец города в автобусе, налички у него с собой нет, на улице уже темень, а единственный человек, который мог бы помочь — сидит рядом. — Нужна помощь? — она на секунду смотрит в окно, подмечая, что ливень всё-таки начался, барабаня крупными каплями по стеклу. — Ну, если честно, то да, — говорит он, неловко прочищая горло, — Только, пожалуйста, не подумай, что я маньяк. Девушка окидывает его взглядом, поднимая вопросительно бровь. — С такой внешностью и в такой одежде? Ни за что не поверю. *** Андрей протягивает ей карту, не отрывая взгляд от лица. — Предпочитаешь более классический способ знакомства? Она хмыкает, отодвигая пакет с книгой ближе к нему. — Кто знает, куда судьба повернула в другой вселенной. Катерина пожимает плечами, складывая руки на груди. Заканчивать разговор не хочется, и Андрей замечает в ней большую заинтересованность, чем в кофейне. Уверенности это прибавляет, а вот мозгов — ничуть. — Типа, как в кино? Он поправляет волосы, выдавая нервозность. — Ну вот кем бы ты был, если бы не работа здесь? — Работал бы в семейном бизнесе и готовился к свадьбе, — фыркает он, замечая, как девушка грустнеет. — Тогда… ***

»… я бы могла прийти к вам работать.»

Отец собирает свои вещи из кабинета, попутно наставляя Андрея на рабочий лад. Они сегодня должны были встретить одну из кандидаток в секретарши, ведь выбрать Клочкову для Жданова смерти подобно. Кирюша подсылала к нему шпионок, чтобы контролировать каждый шаг, затягивая поводок покрепче. Это, конечно, не сдержало бы его в похождениях налево, но проблем добавило бы. Отличной альтернативой была вторая кандидатка — страшна, как атомная война, но резюме сказка. По словам, Жорика, конечно. В двери слышится стук, и в кабинет заглядывает… что-то. Нелепая девочка со строгим пучком на голове, в старинном костюме советского пошива, и в очках. Глупых, детских и круглых очкам. Мило. — Я — Екатерина Пушкарёва. — тихо говорит она. Жданов, конечно, собеседование проводит и, под одобрительный взгляд отца, принимает её на работу. И в начале у них всё топорно и нелепо, как и сама Катя. Только потом он оценивает и её мозги, и преданность. Даже трогательность. Но, пока что Жданов просто шокировано пялится на темно-серый пиджак, улавливая запах цветочных духов и бумаги. И в этом, вроде, ничего такого, но Андрей почему-то уверен, что у него дежавю. *** Катя кашляет в кулак, привлекая внимание, и Андрей улавливает, что молчит слишком долго. Пакет с книгой всё-еще стоит на краю прилавка, а карта уже у него в руках. Неловкость между ними буквально натянута, и Катерина вроде как понимает, почему тот медлит. — Твой офис уже закрывается. — уточняет она, — Я тоже уже закругляюсь, не хочешь пройтись вместе? Жданов кивает, а потом сам же смущается скоропостижности ответа, но девушка делает вид, что не замечает, скрываясь в комнате для персонала. У него есть пара минут, чтобы начать нормально дышать, а потом написать Малиновскому ёмкое «Ты кретин. Я тебя убью.» Суёт телефон в карман, не обращая внимание на вибрацию, сообщающую, что Ромка незамедлительно ответил. Катя уже кутается в строгое пальто, закидывая сумку на плечо, Жданов молча следует за ней к выходу, и уже, когда она берётся за ручку, слышит: — Книгу хоть забери. Андрей чувствует себя тоже кретином, и разве что не хлопает себя по лбу, чертыхаясь и возвращаясь к прилавку. В лифте они молчат, и Андрей пытается подобрать подходящую тему для разговора, но Катя выглядит спокойной и умиротворенной, словно её это молчание не беспокоило. Морозный воздух залетает за шиворот, пуская мурашки по спине. Катин хриплый голос нарушает молчание, прерыванием звуком гула машин, сигналок и толпящихся людей. — Знаешь, в одной из вселенных мы точно познакомились раньше. ***

«— Типа, в университете?»

— А вот и наша умница-красавица, Катенька, — громыхает сверху голос Стаса. — Познакомься, Денис. Мало того, что она уронила все учебники на пол, так ещё и вечный задира Стасик снова решил поиздеваться над ней. Отлично. — Катюша, — продолжает он, — Познакомься с нашим новеньким — Денис. Я обещал представить ему самую умную девушку института. Вообще-то, Катерина знакомиться ни с кем не хотела; быстрее бы домой доехать, там и Колька на кухне, как обычно, пирожки точит, и мама суп вкусный сварила. Её любимый, между прочим. Рыбный. — Что ж вы так, Катенька, под ноги не смотрите, — насмешливо интересуется новенький. — Потому что, смотрю в будущее. — Смотри, какая ты недовольная сегодня, Пушкарёва. — Стасик отлипает от Дениса и подходит ближе, чтобы приобнять, но натыкается на злобный взгляд девушки и отступает, поднимая руки вверх. Она обходит парочку новоявленных друзей, спеша к выходу, попутно засовывая конспекты в сумку. Побыстрее на улицу, глотнуть свежего воздуха, но мечтам её сегодня, видимо, не сбыться. — Извините, Катенька, — почти у двери её останавливает преподаватель по экономике, — Можно вас на минуточку? Катенька мучительно кивает, прикидывая, достанется ли ей хоть немного еды сегодня вечером. Зорькин, будь он не ладен, троглодит ещё тот. — Конечно, Егор Григорьевич. — Это вот у нас Андрей Жданов, — говорит ей преподаватель, — Он у нас на два курса старше вас, но по микроэкономике он у нас едва ли на первом. Ему нужен репетитор, а лучше вас его никто не подтянет по предмету, — Мужчина вздыхает, касаясь густых усов, а потом тихо добавляет, — Даже на кафедре. Ей хочется отказаться, да и парень рядом явно не рад и сам, но отцовское воспитание запрещает ей сказать «нет». — Ладно. Егор Григорьевич спешно удаляется, давая им познакомиться и всё обсудить. — Пошли что-ли, Катенька, перекурим, а потом решим, что да как. — Не курю. — А вот это ты молодец, — кивает Жданов, — значит решим всё, пока я курю. Андрей её, зачем-то, приобнимает за плечи, и Катя силится не закатить глаза — что ж они её все сегодня хотят потрогать. Возле входа, где обычно все выходят на перекур, стоят Стасик с компанией и новенький Денис, заставляя её остановиться. — Смотрите, наша зубрила нашла себе компанию. Парень, ну ты бы хоть кого поприличней выбрал себе. Жданов хмурится, перевод взгляд на гогочущих студентов, а потом возвращает взор на её бледное лицо. — Давно достают? — Катя неопределенно пожимает плечами, — Да чтоб ты понимал. — кричит он Стасу, закатывая рукава коралловой водолазки. — Вот и Малина подоспел, — кивает он в сторону подбегающего к ним парня со смешной челкой. Катя испуганно выдыхает, цепляясь за его руку. — Не стоит. Жданов хмыкает и дарит самую доброжелательную улыбку в своей жизни. — Это, Катенька, оплата предстоящего репетиторства. Андрей подмигивает ей, вручая пиджак того самого Малины, и поворачивается к её одногруппникам. Да и к чёрту этот суп с пирожками. *** Жданов смеется, закидывая голову назад. — А что, Зорькин этот и правда такой троглодит? Катя приподнимает голову и щурится, разглядывая звездное небо. Очки она сняла практически сразу, теперь они покоились у неё в сумке. — Правда. До сих пор моих родителей объедает время от времени, хотя я съехала год назад. — А он тебе просто друг или… — Просто друг, Андрей. — быстро отвечает она, поправляя ремешок сумки, и лукаво улыбается, — А что? Жданов пожимает плечами, возвращая ей улыбку. — Праздное любопытство. Катя смущается и потирает замерзшие ладони. — А почему ты не захотел остаться в семейном бизнесе? Андрей горько вздыхает, теряя всё веселье. — С большой силой приходит большая ответственность, — слишком серьезно говорит он. — О, ну спасибо, дядя Бен, — хмыкает она, — Я тоже смотрю супергеройские фильмы. Ты боишься ответственности? — Понимаешь, дело не совсем в этом. Я боялся разочаровать отца, потому что он видел во мне не сына, а достойную замену себе. Последователя. — он сует руки в карман, сжимаясь, — А мои амбиции требовали новшеств. Представляешь, как быстро я бы прогорел со своими свежими идеями? И как быстро меня бы поперли куда-то на производство? Катя кивает, словно понимает, о чем речь. — У меня тоже строгий отец. — поясняет она, — Во время моей учёбы только чудо смогло заставить его отпустить меня на стажировку в Германию. А уж когда я заявила, что не хочу связывать свою жизнь с финансами, так вообще устроил скандал. Я тогда с подругой решила уехать в Египет, на перезагрузку. А вернувшись, собрала вещи и съехала. Андрей переводит взгляд на ботинки, замечая, что ноги совсем продрогли, — пожалуй, вечер и правда слишком холодный, — но это, почему-то, его совсем не беспокоит — всё внимание сосредоточено на Катерине. — Кстати… ***

»… мы могли бы познакомиться на море.»

Решение полететь отдохнуть Андрей принял резко и быстро. С поста президента его сместил Сашка, а отец, даже не удосужившись его выслушать, поддержал это решение. Любимая невестушка снова решила впасть в любимое состояние истерики, а Ромка не выдержал падения на производственный этаж и ушел на телевидение. Собственно, Жданова в Москве не держало ничего, кроме самокопания, поэтому хотелось улететь подальше и зализывать раны. Виноградова, словно фея, говорит ему о конкурсе красоты в Египте и заботливо предлагает пропуск на съемки — она как раз занимается пиаром программы. На сборы Жданову нужно немного — хватает чемодана, который он, смирившись с отсутствием совместного будущего, забирает у Киры с квартиры, и летит. Повсюду тьма туристов, надоедливые гиды, рекламирующие свои экскурсии и невыносимая жара, но Андрею дышится легко. Без груза ответственности, без осуждения отца, проблем с невестой и насмешек Сашеньки. Сначала, он монотонно пьет в баре, ходит по пляжу, купается в море, а вечером наслаждается съемками шоу, а точнее обилием прекрасных бабочек в купальниках или вечерних платьях. Благодать. — Андрей, — подбегает к нему Виноградова, бодро тыкая в него зонтиком, — Мы сегодня едем на яхту провожать Федорову в Москву. Ты с нами? Конечно, Андрей с ними. Он кивает, допивая остатки коньяка в стакане, поворачиваясь всем корпусом к Юлианне. — Я готов. — Я вижу, что ты уже готов, Андрюша. — смеется Виноградова, — Но нам нужно собрать всех в одном месте, а конкретно — найти мою помощницу. — Она потерялась? — спрашивает он захмелевшим голосом. — Она разыскивает нашу приглашенную звезду, но пропала вместе с ним. — девушка вздыхает, взмахивая зонтом, — Ладно, я пойду их найду, а ты сиди здесь. Жданов согласно кивает и машет бармену повторить, но через пару минут его покой нарушает взволнованный женский голос. — Простите, — он оборачивается через плечо, оценивающе обсматривая девушку в черном комбинизоне, — Вы случайно не Александр? — Нет, — хмыкает пьяно он, — Я случайно лучше — Андрей. Она забавно тушуется, делая шаг назад, извиняется и несмело отворачивается, но Андрей легко ловит её за руку. — Простите, я просто увидела, что Юлианна к вам подходила, поэтому решила, что вы… — А, — кивает он, — помощница Виноградовой? Девчонка кивает, от чего её кудряшки трогательно подпрыгивают, цепляясь за липкий блеск на губах, и ему, зачем-то, хочется убрать их. — А вы? — Андрей Жданов, — представляется он, салютуя стаканом, — Я один из её московских друзей. Вы не переживайте, Юлианочка как раз искала вас и этого вашего Александра, — имя он почти выплёвывает, не сдерживая раздражения, — Лучше постойте здесь со мной, чтобы вы не разминулись. На её лице сомнение, и она практически срывается, чтобы идти догонять начальницу, но потом, вдруг, будто что-то решив, останавливается. Плечи её опускаются, заметно расслабившись. Девчонка кивает сама себе и подходит ближе, положив сумку на бар. — Я — Катя Пушкарева. — говорит она, протягивая ладонь — ух, ты, как официально она знакомится. Уголок губ поднимается в улыбке, и Жданов пожимает крохотную ладошку, которую она сразу же прижимает к груди. — Вы что, декольте прикрываете? — тон получается насмешливый. — Мне некомфортно во всём этом, — она рвано взмахивает рукой вдоль тела, и Жданов невольно осматривает фигуру, оценивая изгибы. Недурно. — Я не привыкла, и мне кажется, что все, — она запинается, пододвигается ближе, понижая тон, — смотрят. Жданова пробивает на хохот, но он держится. Господи, да она же совсем девчонка. — Ну, вы красивая, поэтому и смотрят. На её щеках пробивается румянец, и вся она смущается, сдерживая рвущуюся улыбку. — Спасибо, — практически шепчет она, поправляя гаррипоттеровские очки. — Вы впервые на таких мероприятиях? Она открывает рот, чтобы ответить, но к ним возвращается Юлианна, радостно сообщая, что все готовы отплывать. Момент теряется, и Катя убегает вслед за начальницей. Жданов улыбается и идёт за ними. Вечер обещает быть интересным. *** — Мне нельзя загорать, — морщится Катя, — Всегда сгораю на солнце. — А я обычно весь коричневый с пляжа ухожу. Обожаю море. У тебя просто правильной компании не было. Жданову кажется, что он стоит где-то на краю высотки и вот-вот прыгнет. Сердце ходуном ходит в груди, а во рту пересыхает. Как школьник, Господи. — Возможно, ты прав, — шепчет Катя, мягко улыбаясь. — Что там ещё в твоей книге написано? — уточняет он, сжимая руки в карманах. — Ну, это твоя теперь книга, — хихикает она, заправляя непослушную прядь за ухо, — Таких вот вариаций миров бесконечное количество, а иногда они даже повторяются. Всё может пойти в разные стороны в любой момент, ведь зависит всё от наших решений. — Эффект бабочки? — сыпит он. Катя кивает. — Думаю, где-то, в одном из миров, я запала на тебя так же ещё при первом столкновении на входе в башню. Или, в конце концов, подкатила к тебе, когда ты впервые со мной заговорил, а сегодня я чуть книгу не уронила, когда увидела эту анкету дурацкую на сайте знакомств. И подумала, что, наверное, плохая идея. — Тогда я еще больший кретин, чем Ромка, — бормочет Андрей, подходя ближе, и касается её щеки холодной ладонью. — Во всех вселенных. — Всё исправимо. Катя всё так же мягко улыбается ему, и Андрей чувствует, как сердце обрывается куда-то вниз, или застряет в горле — чёрт его разберет, это сердце. (Катя выходит на своей остановке, и Жданов плетется за ней до ближайшего банкомата. Он, конечно, оказывается не маньяком, но номер телефона просит, чтобы отвести её в кино или ресторан, естественно, в благодарность за помощь. Впервые они целуются спустя месяц — у её подъезда, но теперь уже в солнечную погоду.) Он легко касается розовой кожи щеки и отмечает про себя, как удачно Катя спрятала очки в сумку. (Катерина смущенно мычит при всём производстве что-то про то, что не могла не простить его, потому что «я вас. Я вас…», но так и не договаривает — Андрей целует её губы, а швеи с женсоветом скандирую «ура». Федя объявляет их президентом и вице-президентом, а потом она летит в его руках куда-то к шкафчикам, потому что «жить без любимой женщины — глупо и бессмысленно.) У них есть целый список причин, почему это плохая идея. (Репетитор из Кати вышел отличный — Андрей сдает микроэкономику на отлично. Ромка тащит их в клуб оторваться после сессии, закидывая руки им на плечи, обнимаясь втроем. Он так часто делает, ведь после той драки у входа в институт они становятся лучшими друзьями. Жданов напивается вечером, выходит из бара покурить на улицу и прижимает к себе замерзшую Катю. Малиновский клеит очередную девочку на вечер, так что они остаются вдвоем. Подмигивает всё так же и говорит, что любит их с Ромкой больше всех на свете. Катя смеется и жмется поближе под бок. Ведь им не обязательно быть парой, чтобы любить.) Например, потому что Жданов не хотел отношений, выйдя из крепкой нервотрепки только недавно. А Катя его совсем не знает. Но им, в общем-то, плевать. (Жданов напивается вдрызг на яхте, пытается клеить всех девушек рядом, а потом замечает, как к Кате, которая помощница Юлианны, подходит повар — ещё один проект Виноградовой — и ему, почему-то, это не нравится. Кате вроде как тоже не нравится, но она слишком скромная, чтобы послать того куда подальше. Он делает это за неё. А через пару дней, Пушкарёва сгорает на пляже и лежит в номере краснющая, и признается, что влюбилась в море. И не важно, что она влюблена не в море, а в Андрея. Он раскрепощает её коктейлями и поцелуями, и в последний день в Египте она стонет под его ласками на ночном, пустынном пляже. Возвращались они уже вдвоем, а через неделю после прилёта в Москву — съехались.) Катерине приходится встать на носочки, чтобы впечататься в его губы своими. Она на вкус и правда сладющая, как Жданов себе и представлял, из-за чего улыбка сама расползается в поцелуй. Кончик его носа совсем холодный, и Катя отрывается на секунду от него, чтобы чмокнуть в этот самый нос. — Это мой дом, — говорит Катя, — Зайдёшь? Андрей порывисто кивает, сжимая в своей руке Катину ладонь, а потом сам целует. Пока она уходит в душ, он пишет Малиновскому: «Я к ней зашел» И: «Ты был прав» И: «Всё хорошо» Они весь вечер смотрят фильмы, болтают о жизни, о прошлом, и целуются. Просто потому что хотят. В этой вселенной, как и во всех остальных, у них и правда всё хорошо: сегодня, завтра, и через десть лет.

«И удали ты эту дурацкую анкету, Малиновский!»