Позаботься о себе

Диме тяжело на последнем испытании. Очень тяжело. Он где-то умудрился подхватить простуду, от чего постоянно пьёт таблетки между кадрами, горячий чай, что принёс с собой в термосе, но это не улучшает его состояние. Матвеев много шутит, от всех стараясь скрыть свою болезнь, хотя при этом половина съёмочного состава знает о том, что он приболел. А от двух экстрасенсов и подавно скрывать нечего. — Ты сейчас хоть работать сможешь? — в лёгкую интересуется Влад, пока они едут ночью в авто, собираясь заканчивать съёмки. — Смогу, — сухо выдыхает парень, прикладывая термос к губам. Чай почти закончился. — Дим, у меня тоже чай есть. Саша какие-то новые травы достал, заварил с мёдом и лимоном. Хочешь? — Олег втягивается в разговор. — Давай. Отказываться сейчас чернокнижник совершенно не хочет. Следующие два дня после испытания проходят тяжелее из-за ухудшения состояния парня. Дима ничего не ест, потому что сил нет, всё время лежит в постели, урывками отрубаясь между приёмами таблеток. С ребятами редко переписывается, говорит, что чувствует себя неплохо и просто хочет побольше отдохнуть, а на самом деле самостоятельно даже на бок переворачиваться не может. В готический зал едет с температурой тридцать семь и девять, красными и воспалёнными глазами, больным горлом и почти не дышащим носом. — Ебать чертей, Димка, а ты точно ли просто простыл? — Влад с порога в лоб задаёт вопрос младшему, когда тот криво входит в гримёрку. Остальные экстрасенсы уже собрались, тоже обращают внимание на Матвеева, оценивая его взглядом. — Не похоже, что ты себя хорошо чувствуешь, хотя час назад ты нам докладывал именно это… — Да всё со мной хорошо, — отмахивается чернокнижник, произнося это немного в нос. Ловит обеспокоенные лица ребят, что хотят ему что-то сказать, Олег смотрит как-то… хмуро, от чего даже становится неуютно. Чернокнижник спешит переодеться и он рад тому, что съёмки должны начаться совсем скоро — ни с кем из друзей толком поговорить не получается. А он не хочет сейчас разговаривать, потому что ему очень плохо, во рту сильно пересохло, но воду пить страшно из-за неприятной боли, голова уже начинает раскалываться, а телу холодно до такой степени, будто бы юноша сейчас в ледяную воду зашёл, а не стоит в достаточно теплом костюме. — Диман, ты нахрена приехал? — рядом оказывается Олег, в лёгкую отдёргивая рукав его пиджака. — Сказал бы, что плохо себя чувствуешь, мы бы перенесли съёмки, это не проблема. — Со мной всё хорошо, — снова врёт юноша, для себя уже давно решив, что его проблемы — это только его проблемы. — По тебе не видно, — Олег вновь хмурится, прикладывая свою широкую ладонь к чужому лбу. — Горячий весь. У тебя температура и не маленькая. — Да ладно, мы сейчас всё равно не испытание проходим, а на съёмках стоим. Перетерплю, — чернокнижник неловко сглатывает, стараясь сохранить невозмутимый вид, а потом отходит в туалет, чтобы немного погреть руки под горячей водой.

***

Съёмки, как обычно, оставляют желать лучшего. Ссоры, споры, повышение голосов, разные мнения и сильная, буквально давящая энергетика соперников — Дима еле как выносит всё это. В большинстве своём просто погружён в мысли, думает о том, что подвёл самого себя, когда заболел, ведь именно из-за плохого самочувствия не удалось полностью показать свои способности на испытании, отчего наблюдатели поставили низкие оценки. Дима не вслушивается в то, что говорят остальные. Он просто хочет домой, постоянно отводит взгляд от камер, скрывается, чтобы лишний раз не дать себе слабину. Во время болезней чернокнижник всегда чувствует себя слишком плохо и не может сдерживать нахлынувшие эмоции, которые не показывает месяцами перед другими людьми. Матвеев смотрит на оценки экстрасенсов. Честно, думал, будут ниже. Надежда пристаёт со своим объяснением, что ей «Димы было мало», что ему нужно учиться доказывать свою точку зрения, стоять на своих мыслях, догадках и теориях. У юноши порядком подкипает из-за этого. — Я нормально могу за себя постоять, я мужик! У меня всё окей блять, отстаньте от меня нахуй, чё вы доебались? — не сдерживается он, когда грудь изнутри скребышут бесы, засевшие там, и норовящиеся питаться за счёт Димы, пока он находится в таком неуравновешенном состоянии. Олег после этой фразы смеётся, от чего Матвеев сам улыбается. Надежда Эдуардовна о чём-то шутит, Дима даже не слышит её, но снова показывает улыбку, будто у него всё хорошо. Старается до конца съёмок сдерживать свои эмоции, думая о том, что совсем скоро он окажется дома. Под конец парень еле как стоит на ногах. Прикусывает обветренные губы, трёт глаза, вызывая ещё большую слезливость и раздражение. Грудь начинает прорезать сухой кашель, Дима решает, что стоит зайти в аптеку по дороге домой, но он быстрее упадёт где-нибудь, чем дойдёт до туда самостоятельно. Перед глазами начинает мутнеть, нос проедает какой-то неприятный несуществующий запах, колени подкашиваются и даже просто находиться на месте становится очень тяжело. Ладони мелко дрожат, Дима ослабляет верхнюю пуговицу рубашки, но легче ему не становится. — Диман, ты как? Нормально? — Олег не успевает сказать что-то ещё, когда друг немного наваливается на него. Шепс сразу же приобнимает парня за талию, ощущая, как тело обмякает в руках. — Дима? Дим! — едва трясёт его медиум. — Всё н-нормально, — голос вздрагивает. — Я сейчас, — Матвеев порывается выровняться в спине, на глазах выступают слёзы. Он сильно прикусывает губу, сдерживая болезненный вздох. Перед лицом всё плывёт, голова начинает кружиться и его ведёт в сторону, пока сильные руки снова не хватают его. — Блять, он сейчас отключится! Дима слышит эту фразу последней и видит охуевшие лица коллег.

***

Матвеев приходит в себя, но всё также не может открыть глаза. Вернее, ему не хочется этого делать. Дима чувствует, что ему всё также плохо, сейчас разве что тело не так ломит, потому что он просто лежит, а не стоит, и к удивлению, лежит на чём-то мягком. Ему не холодно, хотя юноша не ощущает на себе пиджака. Матвеев прислушивается и рядом с собой улавливает негромкие разговоры. Трёт глаза, смаргивая с них пелену, поворачивается на бок. Экстрасенсы распределились по комнате: кто-то стоит, кто-то сидит, но все увлечены каким-то негромким диалогом. Дима кашляет, чем привлекает внимание к себе. — Очнулся, — выдыхает Лина. — Как ты себя чувствуешь? — Костя оказывается рядом, ощупывая щёки и лоб младшего, замечая, что сильный жар спал, но температура ещё точно есть. — И не говори, что всё хорошо, — раздаётся со стороны от Олега. Матвеев хочет ответить, но горло слишком сильно болит, от чего получается только хрипло кашлянуть и зажмурить глаза от боли. Дима старается ровно дышать: раз-два-три, раз-два-три. Это не помогает. — Дим, вот, возьми, попей, — Марьяна присаживается рядом на диван, протягивая кружку с горячим напитком, скорее всего, чаем. Костя осторожно подхватывает Диму вместе с одеялом, усаживает и оставляет руку на спине, пока чернокнижник забирает чашку. Делает несколько глотков. Очень больно, но становится теплее. Влад от чего-то хмурится, разглядывая младшего товарища, а потом, поджав губы, интересуется: — Ты когда в последний раз ел? Диму прошибает этим вопросом, ведь он совсем не знает, что ответить. Не знает просто из-за того, что не помнит, когда клал кусок еды себе в рот. Может, на обеденном перерыве на испытании несколько дней назад? Похоже, юноша молчит очень долго, потому что остальные начинают хлопотать над ним: — Дим, ну нельзя же так, болеешь — и ещё не ешь ничего! Силы откуда у тебя будут? — мягко ругает его Надежда Эдуардовна. — Надя права, Дим, — подхватывает её Вика. — Ты сколько болеешь уже? Неделю? Парень легко кивает. — А тебе легче не становится. Лечение лечением, но тебе нужен хороший постельный режим, горячая еда, хоть бульоны какие-нибудь, побольше чая, чтобы ты начал выздоравливать. Матвеев слушает всё это вполуха. Сам всё прекрасно понимает, не маленький мальчик уже, но как объяснить, что у него просто нет сил, дабы банально встать и что-то приготовить себе? — Может прямо сейчас тебе еду заказать? — Лина хватает телефон, набирая доставку. — Придётся подождать, конечно, но лучше уж, чтобы мы убедились, что ты поел. Тебя в таком состоянии нельзя одного отпускать. А Матвеева от этого всего бросает в дрожь. Он не привык, что кто-то может настолько сильно беспокоиться о нём. А сейчас это не один человек, а несколько людей, которые стали очень близки за последние время, пока проходят съёмки передачи. И пусть на камерах это в полной мере не видно, но Дима действительно общается с каждым из ребят. Сильнее всего, конечно же, с Олегом, Линой и Сашей. А от первого вообще ведёт конкретно: от его внешности, стиля, духо́в, от его работы и вообще любой вещи Олега Шепса… Чернокнижник никогда не признается даже самому себе, что ему очень нравятся объятия Олега, нравится общение с ним, да и даже просто нравится Олег. А сейчас тот смотрит на него обеспокоенным взглядом, приседает перед ним на корточки, внимательно разглядывает лицо. — Сильно плохо? Вопрос самый обычный, но почему-то из-за него сердце начинает стучать быстрее, во рту снова пересыхает, а пальцы на руках мелко дрожат. Глаза у Димы буквально на мокром месте. Шепс замечает капельки слёз, застывшие на ресницах, ласково произносит: — Эй, Дим, ну чего ты? Парень отворачивает голову, качая ей, прикусывает губу, сдерживая всхлип. Не хватало ещё расплакаться при всех экстрасенсах. Олег резко поднимается и хочет притянуть к себе Диму, но тот тоже вскакивает, вытирая глаза. — Извините, — Матвеев спешит к выходу двери, чувствуя, как слёзы обжигают щёки. Почти успевает выйти, но впечатывается в чужую грудь, хочет отойти, однако его крепко хватают, не давая сделать и шага. — Ты куда бежишь-то? — младший слышит знакомый голос, сразу понимает, что это старший Шепс. Дима загнанно дышит, он не знает, что делать. Его всего трясёт, хочется отойти, но одновременно с этим в душе разрастается желание остаться здесь, среди сильной энергетики, среди живых людей, а не среди бесов или другой нечисти. Пока Саша обнимает, становится лучше, хотя бы из-за того, что Матвеев расслабляется, наваливаясь на мужчину — сил совсем нет даже для того, чтобы просто стоять. — Температура что ли у тебя опять поднялась? — мужчина ощупывает лоб Димы. — Горячий. Матвеев прикусывает губу, снова пытаясь сдержать слёзы, трясётся, наконец неуверенно обхватывая спину Саши, обнимая его в ответ. — Вы что с ребёнком сделали, от чего он сейчас такой напуганный? — с шутливой серьёзностью спрашивает старший Шепс, поглаживая юношу по затылку. Сквозь слёзы Дима едва улыбается с этих слов. — Накормить пытались, — фыркает Влад с такой же шутливостью, пытаясь поднять настроение всем ребятам. — А покушать тебе действительно нужно, — Саша мягко похлопывает Диму по плечу, таким образом, заставляя его посмотреть на себя. Медиум быстрым движением руки вытирает капельки слёз, застывшие на щеках, а затем, крепко придерживая младшего, ведёт его назад к дивану. — Дим, тебе нужно сегодня с кем-нибудь переночевать. А то как бы опять не упал в обморок. Тебе нужно по-нормальному пообедать, лекарства принять… лучше, чтобы кто-нибудь был рядом. — Поехали ко мне, — Олег говорит это совсем легко и непринужденно, помогая брату усадить друга на диван, снова накидывая на плечи одеяло. Матвеев только кивает, не в силах сделать что-то ещё. Ему слишком стыдно за эту капризную сцену, которую он сейчас устроил. Так ещё и остальные реагируют на это так, будто бы всё нормально и всё так и должно быть. — Я сейчас такси вызову, — Саша оставляет Диму и рядом на диван присаживается Лина, мягко придерживая его за плечо. Улыбается ласково, Матвееву от этого становится немного лучше. — Дим, где твоя одежда? — интересуется Костя. Чернокнижник указывает ему в нужном направлении, а потом хрипло бормочет: — У меня только толстовка и куртка. Мужчина подаёт ему вещи, пока Вика с Марьяной причитают о том, что младшему нужно получше одеваться, мол, нихрена эта одежда не греет. Хотя это на самом деле так: толстовка с курткой не слишком тёплые. Олег снова оказывается рядом, отдаёт свою толстовку, большую и толстую, с начёсом. Дима, не снимая рубашки, чтобы было теплее, надевает на себя кофту, не поправляет капюшон — это за него делает Лина. — Горячего побольше пей, — Влад хлопает его по плечу, когда младший привстает. — И Олег, обязательно отписывайся о его состоянии! — причитает Надежда Эдуардовна. Шепс кивает, помогая Диме не запутаться в рукавах куртки, которых почему-то стало слишком много. Саша заглядывает в гримёрку и говорит о том, что такси подъедет с минуту на минуту. Ребята прощаются с остальными экстрасенсами, все желают Диме скорейшего выздоровления, и они наконец выходят, намереваясь поехать домой. Благо нигде рядом нет фанатов. Конечно, парни любят их, но сейчас лишняя толкучка и крики ни к чему. Саша занимает переднее сиденье, Олег с Димой — задние. На недоуменный вопрос брата, почему он едет с ними, Шепс-старший отвечает: — Сомневаюсь, что у тебя в холодильнике есть что-то съедобное. Сейчас приедем, вы пока наверх подниметесь и в спальне обустроитесь, я в магазин схожу и потом приготовлю бульон куриный. Дима не вслушивается в эти фразы, прижимаясь, пока можно, к Олегу. Опускает гудящую голову на его плечо, прикрывает глаза, старается ровно дышать, насколько это позволяет делать заложенный нос. Он почти отключается, когда чувствует, что его начинают выводить из авто. Крепко держат за талию, не давая упасть, а когда Дима приходит в себя, он уже стоит около двери олеговой квартиры, которую открывает старший Шепс. — Саш, помоги, пожалуйста, обувь снять, — Матвеев чувствует, как мужчина, стягивает с него кроссовки, потом помогает расстегнуть куртку, придерживает, когда Олег быстро избавляется от своей верхней одежды. — Есть какие-нибудь предпочтения в том, что нужно купить? — спрашивает Саша. — Да нет, — качает головой младший. — Разве что молоко, яйца и хлеб, а остальное на твоё усмотрение и что Димке поможет, таблетки какие-нибудь. Саша выходит, прикрывает за собой дверь, а младший из братьев в этот момент нежно прижимает к себе друга, уводя в спальню. — Да я и на диване посплю, — бормочет юноша. — Ну нет, нужно, чтобы тебе удобно было, — протестует Шепс. В конце концов, это его квартира и он решит, куда положить гостя. — Тебе переодеться нужно. Сейчас свои вещи достану. Олег осторожно сажает Диму на кровать, пока тот принимается стягивать с себя толстовку. Холод снова ударяет по коже, от чего парень ежится. Медиум же берёт из шкафа домашние спортивные штаны, простую кофту с длинным рукавом, укладывает это на краешек постели. — Тебе помочь? — Сам справлюсь, — Матвеев слегка улыбается и пытается расстегнуть пуговицы на рубашке, что даётся очень тяжело из-за непослушных пальцев. Олег тихо смеётся, а затем садится рядом, беря инициативу в свои руки. Принимается раздевать Диму, когда тот, казалось, совсем не против этого, хотя недовольно цокает, запрокидывая голову. — Что такое? — Я, блять, просто беспомощный, — ругается юноша, шмыгая носом. — Не беспомощный, — Шепс помогает надеть кофту, а потом едва толкает Диму на кровать, заставляя лечь. Принимается укрывать одеялом. — Ты просто сильно заболел, это нормально, что у тебя нет никаких сил делать что-либо. И это нормально, что о тебе хотят позаботиться. Дима не соглашается с этим, вздыхая. Снова становится обидно на самого себя, на болезнь и на всё остальное. — Давай температуру померим. Через минуту Олег сидит рядом, поглаживая Матвеева по волосам, пока тот льнёт ближе к руке, словно котёнок. Утыкается куда-то в бок, хрипло дыша. Шепс ничего не говорит, но одно его присутствие успокаивает Диму настолько, что усталость и тяжесть со всего тела уходят в какую-то пустоту и он начинает отдаваться сну, безмятежному и спокойному за последнюю неделю. — Тридцать восемь и три... Засыпаешь? — М… Парень так и не отвечает. Олег мягко смотрит на него и оставляет лёгкий поцелуй на лбу. — Дим, тебе нужно позаботиться о себе, — тихо говорит медиум. — И если ты не сможешь сделать этого, то я сделаю это за тебя.