Sturm und Drang

Когда двери северной магической школы открываются перед Игорем Громом, ему всего одиннадцать лет, и он не знает никого из будущих однокурсников. Когда их заселяют в комнаты по двое, Игорю в соседи достаётся молчаливый темноволосый пацан, обритый под машинку. Форма на нём сидит, как влитая, застёгнута на все пуговицы, чем сам Гром похвастаться не может: подрался ещё на корабле, за что получил загадочный «наряд». — Тебя как зовут? — спрашивает Игорь, стоит двери захлопнуться за офицером-воспитателем. — Олег. Волков, — веско роняет мальчишка, делая заметную паузу. — Тебя? — Игорь. Игорь Гром, — в тон ему отзывается второй, разглядывая соседа. — Ты откуда? — подумав, задаёт вопрос Волков. — Из Петербурга, — вздыхает Игорь, вспоминая дом, по которому уже скучает: отца, пусть и занятого вечно на работе, но любимого и важного, добрых дядю Федю и тетю Лену, даже странного сослуживца отца дядю Юру Смирнова, пахнущего дорогим парфюмом и приносящего в подарок то фишки с покемонами, то жвачки, то целый полароид на Новый год. Вспоминается всё: и борщ тёти Лены, и дача Прокопенко, и речка рядом, и отцовская жареная картошка с куриными окорочками, и поход, в который они ходили вместе, макароны с тушёнкой на костре, футбольное поле, Игнат, бесконечно фонтанирующий безумными прожектами — Игорь и сам не замечает, как начинает шмыгать носом. — Ты чего расклеился? — нарушает молчание Олег. — Домой хочу, — утирается рукавом суконной красной формы Игорь. — Я тоже когда-то ревел, как ты сейчас, — внезапно говорит Волков. — Чуть ли не в три ручья, кричал на воспиталок, что хочу домой. — Воспиталок? — Я из детдома, тоже под Питером, — спокойно признаётся сосед. — Родители умерли, когда мне было восемь. Я не привыкший был, до этого всё с ними, даже в школу с матерью ходил. Она учительницей была, физику вела у старшаков. С отцом на дачу ездили, он меня даже стрелять научил — по банкам. Олег отворачивается. — Извини, — Гром чувствует себя неловко. Первый раз он встречается с сиротой. Даже если у его одноклассников, случалось, не было кого-то из родителей, обязательно находились какие-нибудь бабушки, тётки, кто угодно, кто за ними присматривал. — Да не за что, — чуть гнусаво, сдавленным, как от плача, голосом отзывается Олег. — Ты кровать-то застели. Игорь недоумённо смотрит на стопку чистого белья, пахнущего мылом и какой-то казёнщиной. — А где пододеяльник? — Не, брат, тут тебе… не дома, короче. Тут две простыни. Дай покажу. Койку Грома Олег застилает быстро и умело, ни единой морщинки не оставляет. Игорю кажется, что сегодня он точно не уснёт: одеяло слишком тонкое и колючее, а в простыне он, как пить дать, запутается. — Спасибо, Олег. — Можно просто Волче, — пожимает плечами сосед. — Меня так брат называет. — У тебя есть брат? — удивляется Игорь. — Есть, — кивает пацан. — Названный. Серёжей зовут. Тоже из «Радуги». Он там и остался, в нём магии… по нулям, короче. Волков снова шмыгает носом. — Будешь лягушку? В смысле, шоколадную? — Буду. *** В свободное время (свободное от уроков, строевой подготовки и домашки) Игорь предлагает сыграть в шахматы. Олег долго отнекивается, мол, не умеет, только знает, как фигуры ходят, но за доску всё же садится. — О, сицилианская защита, — замечает Гром. — Угу, — кивает Волков. — Серый научил. Загадочный Серый, оказалось, научил Олега не только фигуры переставлять: играют они до эндшпиля. И до отбоя. — Я из столовки печенья утром спиздил, — шёпотом признаётся Волков, когда гасят свет. — О-о-о, — шепчет в ответ Игорь. — Давай на двоих, ты меня лягушками кормил, — предлагает Волков. Он вытряхивает из кармана, наверное, половину пачки печенья, смазанного сливочным маслом, и, смеясь, называет это детдомовскими пирожными. Игорю кажется, что это «пирожное» самое вкусное в его жизни. *** Игорю Грому двенадцать, и он возвращается домой. Волкова на пристани забирает хмурая тётка с морковной помадой, самого Грома — отец. — Ну, привет, дебошир, — смеётся папа и ерошит отросшие волосы. — Нашёл нового друга? Игорь смотрит через плечо на уходящего Олега и вспоминает каждую историю, связанную с ним: и то, как они измазали зубной пастой парня, который «выёбывался много», как веско сказал Волков (мальчишка правда цеплялся ко всем, нарываясь на драку), и как во время одного парко-хозяйственного дня развели мыло в воде, которой предполагалось вымыть коридор, и катались на животе по мыльному линолеуму, и как во время другого ПХД, когда им дали задание натереть воском паркет, привязали к ногам щётки и устроили фигурное катание, и как Игорь вступился за Олега, когда его дразнили «детдомышем» (самого Грома начали обзывать «мусорёнышем» ещё в первые дни, но он быстро объяснил на самом понятном языке, что так делать не стоит, а вот флегматичный Олег держался до последнего, не желая залететь в карцер и получить наряд вне очереди) — Гром тогда со злости разбил шахматную доску об голову обидчика… — Напиши ему летом, — советует отец. — Летом он это, с другом своим будет, — неуверенно отзывается Игорь. — А ты это, напиши всё равно, отправишь этим вашим голубем, вмиг долетит, — говорит старший Гром. — Друзей забывать не надо. И Игорь думает, что такого, как Олег, забыть невозможно. Сначала едут к Прокопенко. Гром съедает всё, чем его кормят — и ненавистный когда-то ленинградский рассольник, и жареную курицу с рисом, и пирожки с мясом, и шарлотку от тёти Лены, даже компот, который в школе не мог пить из-за мерзких сухофруктов, дома совсем не такой: прозрачный, как слеза, и отдаёт на вкус яблоками. Игорь думает, что Олега, наверное, кормят в детдоме даже хуже, чем в школе — даже самые странные изыски армейской кулинарии, вроде овощного супа с макаронами, рисовой запеканки, залитой киселём, или склизкого серого пюре, Волков съедал безропотно, молча и быстро. А ещё он ловко утаскивал со стола хлеб и прятал по карманам, никогда не ходил в чепок, потому что денег у него не было, и доедал даже размякшие сухофрукты из компота. В середине июля Олег приезжает сам. Вместе с загадочным Серым, который на самом деле рыжий. — Мусорёныш! — орёт он под окном. — Чего тебе, детдомыш? — Игорь высовывается в окно и машет рукой. — Заходи давай! Они едят на Игоревский кухне жареную картошку и куриный суп с макаронными звёздочками, играют в приставку Денди и в шахматы (а Серый оказывается действительно интересным противником), и их не волнует, что лето уже перевалило за середину. Потому что такое лето у них будет ещё не раз.