Сладость или гадость

      То, что по растерянности захватил коробку клятых сладостей с собой, этот Шэнь заметил уже на берегу озера. По хорошему — выбросить бы их в озеро, но смысл так делать, если глава Юэ не увидит? А сладости хорошие… и дорогие. За такую коробку можно нефритовую шпильку тонкой работы выручить.       Шэнь Цинцю огляделся. И зачем его снова потащило к озеру? Во-первых, пора привыкнуть к тому, что глава Юэ раздражает до бешенства, можно и не убегать с пика по такому-то незначительному поводу. Во-вторых, а смысл приходить сюда, когда русалка уже в океане? Не будет же он сюда каждую ночь приплывать.       Оказывается — будет. Лю Цингэ тихо выбрался на берег и уселся на хвост перед этим мастером с таким видом, будто так и надо. Шэнь посмотрел на него сверху вниз, потом на дурацкую коробку в своих руках. Ну, должен же он отблагодарить за «подарки»? Не монстр, конечно, но такие сладости тоже чего-то да стоят. Кто бы их ни принёс.       Не говоря ни слова, мастер Шэнь открыл коробку и достал первое попавшееся османтусовое пирожное и протянул русалке. Из-за разницы в положении получилось, что поднёс угощение почти к лицу. Неловко. Однако Лю Цингэ не обиделся, а с любопытством обнюхал крохотное пирожное. — Что это? — Это очень редкие и ценные сладости. Их делают самые лучшие кондитеры.       Лю Цингэ с сомнением посмотрел на маячившее перед носом угощение и осторожно потянулся к нему… губами. А руки ему чем не угодили? Оказалось — угодили. Если это руки Шэнь Цинцю. Губы русалки были тёплыми и мягкими-мягкими. Глядя в глаза этому мастеру, развратное порождение морских глубин вот этими самыми мягкими губами обхватил сладость вместе с пальцами и медленно подался назад. Не отрывая взгляда, медленно сомкнул челюсти, раскусывая, и застыл. Губы дрогнули, челюсть медленно дернулась раз, другой, а затем русалка с трудом сглотнула. Варвар! А прожевать как следует? — Не торопись, — велел этот Шэнь, протягивая второе пирожное.       Вообще-то он имел ввиду, что следует жевать, а не облизывать его пальцы, но возразить почему-то не получилось. Трудно говорить, когда во рту резко становится сухо-сухо. А Лю Цингэ, сидя на хвосте (почему-то это вызывало ассоциации с коленопреклонённой позой), медленно трогал губами пальцы этого Шэня, даже дерзко лизнул разок прежде чем взять в рот очередное угощение. По пальцам прошлась волна мелких-мелких мурашек. Ладонь почему-то ощущалась не пустой, а… голой. С новой конфетой русалка расправилась за два укуса и снова уставилась глаза в глаза. Похоже… морской твари вкус не понравился. Шэнь Цинцю не смог удержать уголки губ, и те самовольно ползли вверх. Следующую сладость он достал из коробки преувеличенно медленно. Лю Цингэ в том же ритме потянулся губами навстречу ладони. Теперь он откровенно лобызал пальцы, обводил языком лунки ногтей, чуть посасывал подушечки пальцев, буквально слизывая сладость с ладони. Жевать в этот раз он и вовсе не стал, а героически проглотил, даже не скривившись. И как только не подавился?       Шэнь Цинцю перевёл взгляд в коробку. Осталось всего два пирожных. Между прочим, очень вкусных! А эта морская зараза совершенно не ценит! Отдавать предпоследнее лакомство такому — впустую тратить. Шэнь Цинцю опасно сузил глаза и посмотрел на варвара сверху вниз. Тот коротко облизнул губы и преданно таращился в ответ грозовыми глазами. Взгляд Шэня невольно проследил изысканную форму этих самых губ. Мягких и теплых. А язык между ними влажный и упругий.       Рука сама нырнула в коробку, беря предпоследний кусочек. Лю Цингэ слегка сдвинулся, выдавая нетерпение. Однако саму сладость не удостоил и взглядом. Уже привычным жестом потянулся к руке, приоткрывая рот. Шэню были хорошо видны острые белые зубы. Захотелось почувствовать их на кончиках пальцев. Но Лю Цингэ лишь скользил дыханием, а затем и мягкими губами бережно-бережно, почти стыдливо. Язык, неожиданно длинный, обвился вокруг пальца, втягивая его в рот. И Шэнь с удовольствием провел подушечкой по острому частоколу за теплыми и влажными губами. Русал всё понял правильно и осторожно прикусил, давая почувствовать остроту, но не прокалывая кожу.       Пирожное крошилось в ладони, не меньше половины просыпалась между пальцами. Лю Цингэ не было до этого никакого дела. Зато оставшиеся крошки он слизнул очень тщательно, а затем втянул в рот поочередно каждый палец, влажно посасывая и прикусывая едва-едва.       Последнее пирожное. Шэнь Цинцю осторожно взял его влажными от слюны русалки пальцами и поднёс к своему рту. Голодный взгляд внизу едва не заставил поперхнуться, но Шэнь Цинцю медленно откусил половину, порочно касаясь влажных кончиков собственных пальцев. Зрачки русалки растеклись в чёрную бездну, а затем сузились в игольное ушко. Не веря сам себе, Цинцю провел кончиком языка по следу своих зубов на мякоти сладости и опустил руку. Лю Цингэ рванулся навстречу, жадно выцеловывая пальцы, проходясь языком по костяшкам, почти со стоном вобрал в себя остатки угощения, и тяжело сглотнул.       Пустая коробка упала на песок пляжа, а руки с тонкими перепонками между пальцами легли на плечи, укрытые слоями шёлка цвета цин. Тихий голос русалки вплелся в шелест прибрежных волн. — Мало…