—Я не хочу попасть в клуб 27; — Ты уже в нём

⠀Всё и вправду начиналось хорошо, но потом... Дима не понял, что и в какой момент пошло не так. ⠀Да, он вернулся к тому «замечательному» знакомому, да, попросил ещё. Проявил интерес, смог найти оправдание перед совестью, заключил договор с демоном. Смотрел, как забивают водник, и слушал о других способах курить; впитывал информацию, как губка, после закрепляя её восхитительными приходами. ⠀Но он не хотел всего того, что случилось после. Он не думал, что завязнет в этом болоте настолько. Ведь всё начиналось безобидно. Так только казалось. Никто не говорил о том, что курить каждый день — это ненормально. Справедливости ради, Дима и так это знал: не маленький; понимал, как работают вещи по типу марихуаны. Только остановиться не мог. Она не вызвала зависимость ни с первого, ни с третьего, ни с пятого раза. Но хотелось ещё, хотелось, чтобы не было так страшно перед сном. И помогало ведь. Помогало не только заснуть — работать тоже стало проще. Казалось бы, ритуалы проводить — дело привычное, но легче от какого-никакого опыта не было. Энергии и крови уходило всё также много, а информация не всегда получалась в таком количестве, каком нужно. Принимает людей он за бесплатно: практика и всё такое, но а толку-то что? Скоро снова съёмки, снова обвинения в слабости. Это невыносимо. Однако демон предложил заманчивую сделку (на то он и демон), и теперь чернокнижник служит ему, а не сотрудничает с ним. В реальности, конечно, это не так, но по ощущениям ещё хуже. «Стал подстилкой демона», — твердят тараканы в голове, и Дима травит их вонючим дымом. Вот она, точка невозврата. ⠀Перед началом мотора и во время него включительно он пытается не курить. Хватает его ненадолго. Нервы, стресс, ссоры, нехватка сил. Руки демона опасно близко к шее. И Дима сдаётся. Уже идёт второй месяц проекта, он берёт с собой на испытания маленькую трубочку и пакетик с травой. Там меньше грамма, закурить буквально на один раз. Но на контроле безопасности в аэропорту Матвеев нервничает до холодного пота на спине и боли в сердце. ⠀Всё обходится. ⠀Спрятано достаточно надёжно, чтобы при осмотре на интроскопе ничего не увидели. До конца не веря в случившееся, парень забирает вещи и отходит в сторону, чтобы не мешать другим. Затем сглатывает слюну и убирает взмокшие пряди с лица. Дышать наконец-то становится легко, хоть волнение ещё не ушло окончательно. Это развязывает руки — теперь он покажет всем остальным, на что способен. Даже не он, а его демон. Чернокнижник знает, что тот будет работать в полную силу, сытый и довольный. ⠀Приступая к испытанию на следующий день, Дима предвкушает, как Костя будет гордиться им. Тот будет смотреть только на него, восхищаться и хвалить, как тогда в готическом зале после совместной тройки. ⠀Этого не хватает. Слишком слабый эффект, уже не устраивает. И не заботит, что прошло всего несколько месяцев. Хочется ещё больше, ещё ярче. Он делится проблемой со своим постоянным поставщиком, и тот предлагает достать гашиш. Дима сразу понимает, что это: не раз видел, как два-три человека отдают предпочтение ему, скуривая совсем другим способом такой странный «камушек» в стороне ото всех. Но колеблется. Не так, как впервые, но всё же. Стоит ли переходить на «уровень выше»? Он не уверен. Уже нет страха, который был в начале: кажется, Дима смирился. Но от гашика пока что отказался и решил перед этим интернет прошерстить, узнать как можно больше информации о нём. С травкой точно так же было. Он читал о действии, о возможных побочках и рекомендациях насчёт дозировки, регулярности употребления. Только о том, что последние два пункта быстро забылись, говорить не хочет. ⠀На гашиш в конечном итоге согласился, буквально через несколько дней. Взял самый дорогой, отказываясь от химки и несколько раз переспрашивая, точно ли этот чистый. Он купил без всяких примесей; шоколад, чайные смеси, сушёные цветы — звучит интересно, заманчиво, но риск не рассчитать и словить передоз в первый же раз отрезвил и помог сделать выбор. ⠀Дима полностью переходит на гашиш после нескольких приходов с него. Обычная марихуана теперь не вставляет и кажется неспособной помочь. Она больше не справляется с его тараканами, зато новый наркотик делает это на отлично. Матвеев чувствует трепет внутри каждый раз, просто думая о том, чтобы вставить сигарету с гашиком в прожжённую дырку на боку бутылки, обычной, полуторалитровой. Крышка плотно закручена, а сигарета, её кончик, находясь внутри, не спеша тлеет. Когда дыма становиться достаточно, когда сгорает именно гашиш, юноша открывает бутылку и всасывает его. Это становится привычным, отточенным до совершенства действием, которое повторяется изо дня в день. ⠀Но игнорировать побочки становится сложнее. Смотрясь в зеркало, чернокнижник порой не узнаёт себя. Стеклянный взгляд вызывает вопросы, вес становится больше. Незаметный со стороны, но хорошо ощущаемый. Дима читал, знал, что человек под кайфом теряет контроль. Он сам чувствовал непреодолимую тягу к сладкому, о которой говорилось на каждом втором сайте про марихуану. Рамки насыщения расширяются, и, сколько бы ты ни съел, всё равно хочется ещё. Проблемы с памятью ещё не начались, но заторможенность речи проскальзывает время от времени. Особенно на следующий день после курения. Дима напрягается, когда это замечает Костя. Он же не слепой: видит, что что-то не так. Подозревает в употреблении? Вряд ли. Но их встречи стали более редкими. Матвееву это не нравится, потому что не хочет променивать любимого человека на наркоту — это означает поражение и полное погружение в зависимость. А у него нет зависимости. Он бросит, когда захочет. ⠀Последние трипы проходят... Дима бы сказал, странно. Может, так на него влияет поздняя осень, но расслабление не приходит. Первая затяжка, вторая. В голове туман, но не приятный, а тяжёлый, липкий. В нём мысли то путаются, то заостряются на одной единственной и не отпускают. Становится тревожно, и парень решает приостановиться, сделать паузу хотя бы на несколько дней, дать организму отдохнуть. Вот только сразу после наступления вечера в руке снова оказывается хренова бутылка. О желании сделать перерыв вспоминает только после того, как затянулся. Это обрушивается на него чувством вины, но он отмахивается и быстро забывает. Не страшно, это просто был последний раз. Не в целом последний, а перед паузой. ⠀Слово, данное себе, снова забылось. В подкорке маячит мысль, что сегодня какой-то необычный день и должно произойти что-то важное. Но Дима, хоть убей, не помнит. Он проводит половину дня за песнями: прослушивает то, что записал под трипом. На столе также валяются бумажки с нотами и текстами. Они занимают всё пространство, и, какую ни возьми, с большой вероятностью на ней окажется что-то годное. Всё потому что юноша чувствует музыку, когда накуривается. Не просто проникается ей, а ощущает как что-то объёмное, живущее своей собственной жизнью. Дима всего лишь посланник, которому выпала честь записать это для других людей, чтобы те тоже увидели и почувствовали. Он хватает мелодии, как нити, связывает их, вяжет в одну неповторимую. Слова сами возникают из воздуха, летят ему в голову и позволяют записать себя. На любом обрывке бумажки, и не только: в ход идёт любая, желательно плоская, поверхность. Кажется, есть даже какой-то отрывок на стене. И музыкант в трезвом, неуютном для себя состоянии собирает это по кусочкам, редактирует в некоторых местах и преобразовывает в цельную песню. За этим занятием течение времени не ощущается, но липкое чувство чего-то забытого всё ещё с ним. И чтобы прогнать его, он не находит ничего лучше, чем достать остатки гашиша. Их как раз хватит на последний раз, потом уже придётся звонить определённому человеку. Но неважно. Матвеев переходит в гостиную и натыкается взглядом на столик, на котором разложен типичный набор «юного курильщика». Он там уже около месяца, но его хозяин предпочитает просто смотреть, чем убирать. Лежит, не мешает. По такой же логике вся квартира захламлена, ведь зачем убираться? Не мешает же. ⠀Дима начинает потеть. В квартире резко становится жарко и душно, дышать нечем. В глазах всё плывёт, он трёт их долго и усердно. После этого поднимает взгляд и периферически видит, как стены начинают сужаться, но, когда судорожно оборачивается, понимает, что ничего подобного не происходит. Это всё у него в голове, однако от осознания лучше не становится. Он закрывает глаза, пытаясь спрятаться от навязчивой картинки, и дышать становится ещё труднее. Проскальзывает мысль, что он может задохнуться. Прямо так, один и накуренный. Раздумья начинают проедать мозг, голова болит настолько, что, кажется, вот-вот расколется. И Диме страшно, что она правда может это сделать. Он умрёт. Не успеет задохнуться, потому что его голова расколется, как кокос. На две части. Дима сжимает её, будто это может чем-то помочь, надавливает на место, которое болит, и массирует. Легче не становится. ⠀Он всхлипывает и заваливается на бок. Происходящее пугает не на шутку. С одной стороны, парень понимает, что в порядке, что в состоянии контролировать ситуацию, но с другой — страх перекрывает собой все здравые мысли. Стены продолжают давить. Они отражают его состояние, впитывают растерянность, страх и боль, чтобы вернуть в большем объёме. Дима чувствует, как к нему медленно что-то ползёт. Он не видит, он именно чувствует. Матвеев приподнимается и отползает дальше, максимально упираясь в подлокотник дивана. Только бы подальше. Через несколько минут бонг, мирно стоящий на столике, летит в стену. Потому что раньше не было щупалец, или что это? Дима не понимает, но хочет убрать подальше от себя всё, что может причинить вред. А сейчас это буквально всё. Так, когда-то хороший бонг превратился в кучку стекла в затхлой воде и в ход пошло первое, что попалось под руку: подлокотник. Юношу накрыло истерикой без слёз. Он не плакал, но часть дивана, которая казалась слишком агрессивной, подверглась ряду ударов. Дима рвал и метал, не хотел поддаваться больным фантазиям. И только когда руки перестали слушаться из-за резко покинувших тело сил, рухнул на единственную не упавшую подушку. Попытки отдышаться так и не увенчались успехом. ⠀Дима закрыл глаза и не то заснул, не то погрузился в транс. Он не знает, сколько пролежал в таком состоянии, хотя было ощущение, что прошли целые сутки. А он лежит, думает о неминуемой смерти. О том, что не хочет умирать в одиночестве, что ещё слишком рано: ему ещё и двадцати семи нет. Потом тихо просит воду, найдя силы на то, чтобы повернуть голову, но, как и в прошлые разы, его некому услышать. Потом раздаётся громкий хлопок, но Дима не обращает внимания на очередную галлюцинацию. Удивляется лишь тогда, когда после очередной просьбы кто-то зовёт и треплет за плечо. ⠀Кто-то, судя по голосу, знакомый. Слишком знакомый. ⠀— Дима. ⠀Чернокнижник резко распахивает глаза и также резко садится. Из-за этого начинает кружиться голова, но он видит перед собой Костю и поверить не может. Галлюцинация? К сожалению или к счастью, ему в руки суют стакан с водой, а глюки на такое не способны. Матвеев отвлекается на то, чтобы выпить всё до дна. ⠀— Ещё? ⠀Он кивает и наблюдает, как Гецати наливает в стакан из взятого на кухне фильтра. После снова жадно глотает воду и чувствует на себе взгляд. Не такой, как раньше, когда был один, хотя бы потому, что этот настоящий. Пьёт много, но никак не может остановиться. Сухость и вязкость во рту не уходят, и он заставляет себя отставить стакан и посмотреть на Костю, сидящего на одном колене перед диваном. Матвеев открывает рот, до конца не зная, что собирается сказать, но ему и не дают: ⠀— Сейчас я не хочу ничего знать. Только твоё состояние. Ты знаешь, что с тобой? ⠀Тон голоса проходится лезвием по сердцу; Диму тошнит. Он закрывает глаза, роется в сознании. Ответ вертится на языке, осталось поймать, найти объяснение и для себя, и для Кости. ⠀— Бэд-трип, кажется. Я не уверен. ⠀Костя за секунду достаёт телефон и начинает что-то печатать, потом останавливается и снова смотрит на парня. ⠀— Что ты принял? Марихуану? ⠀Они оба косятся на пакетик на столе. Парень молчит, сглатывает ком в горле вместе со словами. Но Костя повторяет это сраное «Дима», так, как только он умеет — так, что тот не может ослушаться. ⠀— Не марихуану. Гашиш. Больше ничего не было, правда, — на последнем слове голос почти пропадает. Жалкая попытка оправдаться тут не к месту. ⠀Костя ничего не отвечает. Костя продолжает печатать. А Диме от этого ещё хуже: лучше бы сказал, насколько это глупо и противно, может, даже накричал. Но не холодно и собранно молчал. ⠀— Может, вызвать скорую? — Констанин видит ужас в тёмных глазах и вздыхает. Идея — херня. Они оба это понимают, поэтому Гецати переключается. — Как по ощущениям? Ещё не отпустило? ⠀— Оно всё двигается, оно хочет добраться до меня, — шепчет Дима, уткнувшись лицом в ладони. Как только ему об этом напомнили, так снова началось. Снова пришёл страх. — Я умру, понимаешь? Ты уйдёшь, и я умру, оно заберёт меня. ⠀Костя даже не стал спрашивать что такое «оно», он положил руку ему на колено, сжал, отвлекая: ⠀— Я не уйду, Дим. Посмотри на меня, — юноша послушно убрал трясущиеся руки и посмотрел в глаза напротив, борясь с желанием позорно отвернуться. — Я не брошу тебя в таком состоянии. ⠀Дима хотел спросить: «А потом бросишь?», но поджал губы, сдерживая страхи в себе. Как всегда. ⠀Костя тем временем продолжил: ⠀— Тошнит? — Его стремление помочь помогает дышать, оно успокаивает. Матвеев делает несколько рваных вдохов и кивает. ⠀Гецати поднимается и помогает встать самому Диме, после чего ведёт в туалет, позволяя опереться на себя и придерживает каждый раз, когда у того подкашиваются ноги. В туалете парень садится на холодную плитку пола и понимает, как жарко ему было до этого. Он уже было расслабился, но Костя поворачивается, собираясь выйти из комнаты, и тогда внутри всё сжимается от страха. ⠀— Нет! — Собственный крик режет слух, и Дима морщится. — Не бросай меня! Ты не можешь просто так уйти, ты же говорил... ⠀Костя и правда останавливается, несколько секунд просто растерянно смотрит, но затем опускается на корточки, чтобы быть наравне с бледным лицом и наполненными паникой глазами. ⠀— Не кричи. Я не ухожу насовсем, только на кухню. Сделаю тебе чай и вернусь. Если что-то случится, позови, я сразу приду. Я не ухожу, Дим, — тихие слова, повторённые по нескольку раз, только чтобы тот услышал и поверил, возымели, и чернокнижник смог отпустить руку, которую схватил, когда медиум присел. ⠀Под ровный звук шагов юноша закрыл глаза и откинул голову назад. Ощущения сосредоточились на тошноте. Точно. Когда Костя рядом, Дима забывает о самочувствии, но, оставаясь один, снова ощущает себя, как при похмелье, умноженном раз в сто. Пару раз он, поддаваясь позывам, наклоняется над унитазом, но ничего не выходит. Тогда решает забить и просто дождаться провидца. Пульсирующая боль в голове, беспощадно бьющая по вискам, не даёт забыться. ⠀— Спишь? ⠀Матвеев резко вскидывает голову, сразу жалеет об этом и таращится на вернувшегося Гецати. ⠀— Почему так долго? ⠀— Меня не было от силы десять минут, — он опускает крышку унитаза и ставит на неё поднос, который Дима заметил только после этого. ⠀Названное время удивляет: по внутренним ощущениям прошло в несколько раз больше. И пока он пытается прикинуть, который сейчас час, мужчина даёт ему кружку. Дима делает глоток и понимает, что это сладкий чай. Довольно горячий, сладкий чай. Затем пьёт, не задавая никаких вопросов. Но трясущиеся руки норовят выплеснуть бо́льшую часть напитка на него самого, несмотря на старательные попытки сдерживать это, и тогда Костя накрывает их своими, придерживает и помогает сделать ещё один глоток. ⠀Чай быстро заканчивается; Костя ставит кружку обратно на поднос. ⠀Больше Костя никуда не уходит. Он сидит там, на полу холодной ванной, как верный пёс, оберегает Диму. Диму, лежащего рядом и держащегося за него, как за спасательный круг. ⠀Костя положил Диме на лоб мокрую тряпку, а он — голову на его бедро. Так и сидели. То ли от компресса, то ли от Костиных пальцев, которыми тот массировал кожу головы и перебирал тёмные мокрые пряди, боль уходила. Спадал и жар. Медиум терпеливо сжимал руку чернокнижника своей свободной, реагируя на его периодические вздрагивания и тихий шёпот, похожий на бред. Отпускал только тогда, когда подавал воду, ради которой Матвеев сгребал остатки сил и приподнимался.

***

⠀Дима просыпается. Тяжело и нехотя, но делает это и пытается вспомнить, что произошло. Обрывки прошлого дня воспринимаются, как очень странный сон, и парень почти верит, что это именно сон. Не мог же он взаправду словить бэд-трип, разгромить гостиную, а потом лежать на полу в туалете, умоляя Костю никогда не уходить. Не мог. И уверяет себя в этом, пока не натыкается взглядом на клочок бумаги на тумбочке рядом с кроватью. Там Костиным почерком выведена просьба приехать для серьёзного разговора. Приехать в трезвом состоянии и «после того, как разберёшься с проблемами со съёмками. Позвони продюсеру». Дима понимает, что, во-первых, то самое навязчивое чувство, что он о чём-то забыл, было связано со съёмками, и забыл он именно о них, а во-вторых, Костя знает. ⠀«Костя обо всём знает», – крутится в голове, когда эзотерик встаёт и обнаруживает, что он в спальне, но не помнит, дошёл до неё сам, или его отнёс Гецати. Потом идёт в гостиную и не обнаруживает там бардака: нет разбитого стекла, лужи. На столе также ни пустых упаковок, ни бумажек, ни пакетика с марихуаной. Дима думает, что оно и к лучшему, однако внутри что-то разочарованно ёкает. Видимо, Костя перед уходом даже убрался. Только в гостиной; остальное придётся убирать самому, и он снова откладывает это на потом: самочувствие не располагает не то что к уборке — к любым лишним телодвижениям. В туалете тоже ничего нет, будто всего вчерашнего и впрямь не было. Лишь та бумажка, явно взятая с рабочего стола, потому что на её обратной стороне было записано несколько нот, которую Дима не выпускал из рук во время путешествия по квартире, говорила, что всё было. И было даже больше, чем смог вспомнить. ⠀После того, как с трудом запихнул в себя небольшой поздний завтрак, он принялся разгребать проблемы. Сначала, как советовал Костя, позвонил продюсеру. Пришлось выслушать много возмущений, но спорить не мог — понимал, что это сто процентов его вина. В итоге согласился выплатить штраф и промолчал, когда попросили указать причину пропуска. Дима обязательно скажет, когда придумает что-то получше, чем «накурился, забыл, словил бэд-трип». Взыскание вышло немаленькое, но полностью оправданное и предсказуемое: это прописано в договоре, который все участники добровольно подписали перед началом съёмок. ⠀Чернокнижник завершил звонок и начал просматривать пропущенные и сообщения. Их было много, слишком много, чтобы всё читать и всем перезванивать, так что он написал короткое «я в порядке» Лине и Олегу; затем выключил телефон. О том, чтобы идти объясняться перед фанатами, которые наверняка уже знали о его «пропаже», даже думать не стал. Сейчас нужно делать только самое главное и то, что не заберёт много сил. ⠀Теперь пришло время дивана. Почему и как он был сломан, Дима не помнит. Именно этот эпизод вчерашнего вечера никак не хотел восстанавливаться. Поэтому парень около минуты стоял и пялился на софу, перед тем как вздохнуть и начать уже более внимательно осматривать. В итоге он пришёл к выводу, что всё не так плохо; по крайней мере, какой-нибудь хороший мастер точно сможет починить. И этим занимается большую часть дня: сначала он ищет того, кто подойдёт под определение «хороший мастер», потом ждёт его на осмотр дивана. Мужчина приходит ближе к вечеру, смотрит и говорит всё то, что Дима понял сам. Зато назначает цену и время ремонта. Матвеев соглашается. ⠀Он не мог найти себе место. Весь день то ходил из угла в угол, то нервно стучал ногой, пока сидел. Его мысли были заняты предстоящим разговором с Костей. «Он знает», — звучало в голове, как звон набата. Телефон лежал в кармане; Дима использовал его только для того, чтобы позвонить мастеру, а новые сообщения остались проигнорированными. Юноша старался не доставать гаджет после того, как раз за разом перечитывал то, что Костя написал ему вчера. Время последнего онлайна показывало вчерашний вечер, и Дима каждые несколько минут обновлял страницу, надеясь, что там появится «в сети». Он сам не знает, что бы это дало, но сильно нуждался в присутствии Кости хотя бы в таком виде. ⠀Человек, обещающий отремонтировать диван, ненадолго отвлёк от переживаний, но к концу их встречи Матвеев молился, чтобы он поскорее закончил. Сразу после этого вызвал такси и поехал. ⠀Он считает секунды, беспрерывно давя на звонок, прежде чем ему открывают. Хмурый взгляд встречает его с порога. Костя молча отходит в сторону и пропускает внутрь, а Дима убивает в себе желание развернуться и убежать прочь. Они останавливаются на большом расстоянии; это сильно контрастирует с любыми другими их встречами в стенах квартиры, когда оба сразу же бросались друг к другу в объятья. Чернокнижник останавливается на входе в гостиную, в то время как Костя проходит дальше. ⠀— Я тебя слушаю, — говорит Костя, понимая, что тот не собирается начинать разговор сам. ⠀— А что мне говорить? Ты сам всё видел, — собеседник насупился, ожидая худшего исхода. ⠀— Нет, Дим, так не пойдёт, — Гецати скрестил руки на груди. — Я хочу услышать, почему ты начал употреблять и собираешься ли ты решать эту проблему. ⠀— Я в порядке, — это прозвучало так тихо и неуверенно, что он сам себе не поверил, — у меня нет проблем. ⠀— Дима... ⠀— Сказал же, что нет, — парень перебивает, не даёт расколоть себя и идёт в наступление, ведь лучшая защита — это... Только Дима не знает, от чего защищается, когда повышает голос на любимого человека. ⠀— Нет проблем?! — медиум вспыхивает, как спичка. Дима никогда не слышал его крика, но всё в жизни бывает в первый раз. — То, что было вчера, для тебя — не проблема? Ты съёмки пропустил, Дима! И ради чего? Ради того, чтобы накуриться?! ⠀— Так брось меня. Давай! Раз я такой плохой. Зачем тебе парень-наркоман, правда ведь? — Вопль отчаяния вырывается сам собой, и заставить себя замолчать Дима не в силах. ⠀Спичка затухает, будто на неё вылили ведро воды. Матвееву сразу становится стыдно за свои слова, но именно они успокоили обоих. Глаза напротив, в которых смешались столько эмоций, смотрят прямо в душу, и Дима отводит взгляд. ⠀— Прости, я не хотел кричать, — Костя, извиняясь, подходит ближе и трёт пальцами переносицу. Дима молчит. — Просто неужели ты сам не понимаешь, что нельзя всё так оставлять? ⠀Он понимает и не понимает одновременно. Одна его часть тянется к Косте и хочет попросить у него помощи, но другую тянет обратно к наркотикам и свободе от проблем. То, что помогло избавиться от проблем, стало главной из них. ⠀Не видя никакого отклика, Костя решает продолжить: ⠀— Это не конец света, многие люди борятся с зависимостью путём лечения. ⠀— Хочешь засунуть меня в рехаб? — От одной только мысли об этом внутри всё протестует и сжимается. Это отображается на его голосе и взгляде исподлобья. ⠀— Насильно тебя, в любом случае, никто никуда засовывать не будет. Я просто предлагаю, — Гецати медленно подходит ещё ближе и произносит последнюю фразу немного тише: — И надеюсь, что ты примешь мою помощь. ⠀— У нас ещё съёмки не закончились, — Дима цепляется за последнюю соломинку, продолжая сопротивляться. — Ты же весь такой правильный, неужели забыл? ⠀Костя не ведётся на провокацию, на этот раз оставаясь спокойным, и Диме становится ещё больше стыдно. ⠀— Осталось два выпуска, буквально две недели. В частных клиниках, где всё происходит анонимно, — Костя делает акцент на этом, — необязательно ложиться. За две недели ты успеешь пройти все нужные обследования и, может быть, начать курс детоксикации. Потом сам выберешь — ложиться или вести амбулаторное лечение. ⠀Дима неожиданно даже для себя начинает тихо посмеиваться. Все его аргументы «против» были разбиты, хотя некоторые так и остались невысказанными. Ноги стали подкашиваться. ⠀— Какой же ты уёбок, Кость. ⠀Гецати непонимающе нахмурился, но тут же оказался рядом, когда парень начал сползать вниз. Они вместе опустились на пол. ⠀Юноша не выдержал: всё, что было скрыто, выходило наружу. Он рассказывал, по какой причине начал курить, как это произошло в первый раз и то, что всегда скрывал от Кости. Свои страхи, связанные с ним. Но тот не отталкивал, как думал Матвеев. Он теперь знает всё, но не презирает и не прогоняет прочь. ⠀Дима много плакал и злился. Злился не на кого-то, а на всех и никого одновременно. На себя — больше всех. Он нашёл выход злости в крике, периодически начиная царапать и бить в грудь Кости, но не замечая этого, потому что медиум не останавливал, ни разу даже не вздрогнул. Он делал то, что нужно было чернокнижнику всё это время: просто слушал, даже ничего не говорил, находился рядом и прижимал к себе дрожащее тело, защищая от всего злого мира. ⠀— Я не могу так больше. Я не понимаю, правда не понимаю. Почему? У меня всё было хорошо, но почему всегда так больно? Почему мне постоянно хочется плакать? Почему так не справедливо, Кость? Я скоро таблеток наглотаюсь, вскроюсь, повешусь — да всё, что угодно, только бы больше не чувствовать это. Я заебался, эмоций слишком много, я их не вывожу. ⠀После этих слов Гецати прижимает ещё ближе, шепчет что-то на ухо. Дима не вслушивается в слова, но сам голос успокаивает. Он родной и любимый. ⠀Дима продолжает всхлипывать в чужих руках. Истерика то начинает сходить на нет, то снова накрывает с головой. А Костя всё это терпит, не отпускает и даже не обращает внимания на мокрое от слёз пятно на домашней кофте. Благодаря его терпению, в конце концов, Дима чувствует пустоту внутри. Нет ни сил, ни эмоций, ни-че-го. ⠀И только тогда становится по-настоящему спокойно.