Drunken raspberry

♡︎ ♡︎ ♡︎

      Тэхён злится. Нет, он не просто злится — он разъярён. Как так вышло, что из всего потока этой несчастной экономики его партнёром по исследовательской работе выпал Чон Чонгук?       Чон — не то чтобы плохой человек или худшая кандидатура, но их отношения как-то с самого начала не заладились. За все два с половиной месяца, что парни учатся на первом курсе, они перекинулись буквально парой фраз, и то, это было в их первую и вторую встречу. В первый раз они увиделись в университетском саду, Ким тогда шёл мимо в учебный корпус, но остановился, заметив младшего. Тот стоял, наклонившись к белым розам и руками придерживал свои волосы, чтобы те не мешали. Он был тогда запредельно красив… Тэхён подошёл и, не найдя ничего лучше, спросил в какой стороне главный вход. Просто чтобы услышать его голос. Такой же красивый, к слову.       Вторая их встреча произошла сразу на следующий день. Тэхён стоял в очереди столовой и, не отрываясь, смотрел в телефон, когда перед ним протиснулся, совсем не стесняясь, человек. Какой-то парень просто, пихнув его и ещё одного студента, пробрался в очередь и даже бровью не повёл, когда Ким его окликнул и даже за руку дёрнул. Его возмущение было очень заметно, почти что осязаемо. Чонгук тогда вдруг появился рядом, сказал, что извиняется, и, отдав нахальному парнишке в руки тарелку с ягодным пирогом, потащил его с дальнему столу.       Он уже и не помнит, почему именно так обиделся на парня и объявил после холодную войну, когда тот прошёл мимо и не получил в ответ приветствие. И угораздило же попасть на один факультет, в одну даже группу! Как-то раз после пары Чонгук даже спросил, в чём дело, и почему его открыто игнорируют, но старший естественно молчал. Игнорирует ведь.       Чон не понял такого поведения, но принял его правила и тоже стал того открыто игнорировать. Иногда, будто жужжащая муха, мельтеша перед взором парня.       Вот так они и учились, взаимно игнорируя друг друга и задирая носы. Видимо, кому-то свыше это надоело, и судьба решила испытать их таким изощрённым способом. Чонгук не пыжился, а спокойно подошёл и сел рядом с Кимом, пока тот краснел от злости. Он достал файл со списком тем, данных им на выбор и, положив на середину стола, стал изучать.       — Мне самому тему выбрать, или ты подключишься? – спрашивает в итоге младший, не отрывая глаз от листа.       — Я не буду с тобой в паре. Мы не станем вместе работать, ясно? – сложив руки на груди, выдаёт Ким.       — Вот уж нет, Тэхён, обиды-обидками, ревновашки-ревновашками, но завалить экономику ты тоже вряд ли хочешь, – он вцепляется взглядом в парня, и тот хмурится тут же.       — Какие ревновашки, ты что несёшь, Чон?!       — А ты чего злишься? – Чонгук усмехается хитро и глаза щурит.       — Отстань.       — Мы в любом случае сделаем этот проект, поэтому сточи немного свои когти, и давай обсудим темы.       Тэхён весь насупился, но всё же, скрипя зубами, стал читать материал вместе с младшим. Тот проговаривал темы и примечания вслух, негромко вставляя свои размышления, а второй слегка заслушался. Его красивый, мелодичный голос, что так понравился парню тогда в саду, снова расслаблял напряжённый мозг.       Тэхён, повернув голову вбок, зависает на чужом профиле и движении губ, что даже вздрагивает, когда тот говорит:       — Смотри не влюбись так, – Чонгук с ухмылкой скашивает взгляд.       — Да ни в жизнь!       — Спорим?       — Чего?! Дурак ты, или как? – недоуменно смотрит.       — Спорим, что влюбишься в меня?! – воодушевлённо говорит младший.       — Не влюблюсь!       — Спорим!       — Да что ты заладил то «спорим и спорим», – преподаватель шикает на них, стуча рукой о стол, и Тэхён продолжает шёпотом, – Будешь должен мне малиновый чизкейк, когда продуешь!       — Ты тоже, и если продую, – шепчет тот, а Ким только глаза закатывает.       Именно в тот день размеренная жизнь одного, ни в чём не повинного Ким Тэхёна и закончилась.       Чонгук был.. странным. Очень. После этого, непонятно зачем заключённого спора парни стали часто созваниваться, чтобы обсудить детали проекта, нередко встречались для передачи материалов и прочего. Иногда собирались в кафе, чтобы там заниматься заданием. И всё вроде бы ничего: они не ссорились, мнения на счёт проекта у них сходились, работа продвигалась оперативно — но одно «но» всё таки было и есть. Чонгук Тэхёну нравился. Он бесил его и нравился одновременно, ещё с первой встречи, и Чон будто всеми силами пытался показать, что знает это.       При встречах в кафе и университете он с каждым днём всё больше улыбался ему. Не натянуто, самодовольно или соблазнительно, а по-настоящему, искренне. Эта искренность ощущалась так явно, что старший вечно испуганно пытался найти в ней подвох. Не получалось. Несмотря на их спор, Тэхён чувствовал, что улыбаются ему неподдельно. Открыто.       Их отношения быстро из взаимного игнорирования превратились в какие-то тепло-приятельские. Ким перестал смотреть на младшего странно-обвиняюще, а тот с ним рядом расслаблялся. Они поладили. Чонгука это обрадовало, второго — испугало. Парень оказался хорошим, приветливым и добрым. Таким, каким он показался Киму в первую встречу, около кустов белых роз.       Кажется, впервые первое впечатление о человеке не было обманчивым. Чонгук — прекрасен.       Чонгук запоминал мелочи, и иногда до прихода Кима сам заказывал то, что тот любит. После занятий проектом они всегда брали разные десерты, как бы себе в вознаграждение. Избегали только малиновый чизкейк. Вернее Тэхён.. он сам избегал.       Старший больше жизни любил своего пса. Рядом с этим пушистым комком счастья он светился как солнце. Ким представил его Чону на одной из их прогулок в парке за обсуждением темы исследовательской. Гордо произнёс «Это мой сыночек — Ким Ёнтан!», а умилению Чонгука не было предела.       Незаметно наблюдая за Тэхёном, он узнал, что тот, вне универа, любит носить разноцветные фенечки, поэтому однажды сам одну ему сплёл. Старший посмотрел удивлённо, покраснел невольно, но принял верёвочку из тонкого переплетения голубого и синего цветов. Чонгук завязал её на левом запястье парня и посмотрел удовлетворённо. Тэхён осознал слишком поздно, что, не отлипая, пялится на него, а Чонгук лишь усмехнулся с его поалевших щёк и продолжил есть маковый пирог.       Вне университета стиль Тэхён в принципе очень разнится с тем, как он ходит, например, с Чонгуком в кафе или парк. Он, вечно идеальный студент на учёбе, носящий одинаковую форму, ни капли макияжа и ни грамма украшений, оказывается обожает мягкие свитера и кардиганы, фенечки и кольца, бесцветный бальзам для губ, а ещё носит очки вместо линз и обувь, с затоптанными пятками. Он открывается всё больше, показывает себя без прикрас, но становится в чужих глазах только прекраснее.       Чонгук всем своим нутром чувствует, что падает. Хотя не планировал.       Тэхён не планировал тоже.       Кто вообще это планирует?!       Они всё чаще бросали друг на друга взгляды: мимолётные и долгие, поверхностные и глубокие, тихие и громкие — всякие. Чонгук давно уже забыл о споре и о том, что хотел заставить эту непробиваемую стену сдаться, но это было сначала. До того, как Тэхён его безвозвратно очаровал. А Тэхён помнил. Помнил и боялся, действительно боялся.       Спустя три недели работы, когда их исследовательская была готова, Хосок, близкий друг Тэхёна и однокурсник обоих, сказал, что они должны это отметить. Возразить он никому не дал, просто назначил встречу у себя и наказал не опаздывать. Старшего это напрягло, так как Чон Хосок, как лучший друг, знал всё. Единственный знал, в какой момент Тэхён решил Чонгука избегать и, в отличии от него самого, понял причину сразу. Младший же спокойно согласился, не видя ничего страшного в этом.       Страшного и правда ничего не было. Они встретились втроём, открыли бутылочку красного полусладкого вина, достали закуски, обсуждали университетскую жизнь и позорные истории студентов. И всё бы ничего, обстановка была комфортная, особенно, когда напряжение Кима улетучилось. Но.. рано. Рано он расслабился.       В дверь позвонили.       — Курьер, ура! – Хосок подскочил и направился к двери, спустя минуту снова стоя перед парнями. – Так ребятки у меня тут дела нарисовалась, – он ставит на середину стола какую-то коробку, – мне нужно уйти, но вы не торопитесь! Я к утру точно вернусь, а вы должны проследить за квартирой, – парень не даёт им вставить и слова, быстро разворачивается и уже у выхода кричит. – Приятного аппетита, мальчики.       Дверь захлопывается. Оба смотрят друг на друга и пытаются осознать произошедшее за последние две минуты. Их кинули в чужой квартире, с алкоголем, свечами — так захотел Хосок, и какой-то неизвестной коробкой.       — Нас кинули, – говорит очевидное Чонгук.       — Да.       — Ладно, окей, давай допьём вино и пойдём спать.       — Тебе ещё не хватило? Уже взгляд плывёт, Чонгуки, – Ким смотрит снисходительно, но всё же наливает по последнему бокалу алой жидкости. – И что он нам приволок?       — Надеюсь там не петарда, – он усмехается и открывает коробку.       Не петарда, да. «Хуже», — думает Техён.       Малиновый чизкейк.       Красивый такой, привлекательный. Тэхён его обожал раньше, до того, как Чонгук во вторую встречу отдал его какому-то мелкому Чимину с другого факультета. Видимо, поэтому он и ляпнул тогда, при заключении спора, именно про этот несчастный чизкейк.       — Выглядит аппетитно, – выдаёт Чон и тянется вилкой к сладости. Тэхён раскрывает рот. – Что? – на него глядят с усмешкой. – Я знаю, знаю, но не думаю, что он отравлен. Расслабься. – парень говорит это с улыбкой, она успокаивает.       — Я же не… – Чонгук закатывает глаза на растерянный вид старшего и протягивает к его рту вилку.       — Ешь, – тот послушно открывает рот и дышит размеренно, пытаясь контролировать сердцебиение, – вот так, вкусно ведь?       — Мхм, – кивает.       Тэхён явно перепил, или это он уже в отключке и видит интересные сны, ибо как объяснить то, что Чонгук кормит его буквально из своих рук. Старший послушно открывает рот, пережёвывает вкусный десерт с кисловатым ягодами малины и так снова. Они едят одной вилкой, даже не разрезая пирог, и смотрят друг другу в глаза. Странно.       Малина кажется ещё слаще, чем раньше.       Они сидят на одном диванчике, рядом, соприкасаясь коленями и кончиками пальцев левой и правой руки. На левом запястье Тэхёна сине-голубая фенечка.       Они уже в общем-то наелись, поэтому Чонгук убирает вилку и берёт бокал, крутит его за тонкую ножку и отпивает немного. Тэхён его позу зеркалит, но выпивает сразу залпом. Младший поворачивает к нему голову, рассматривает родинки, глаза помутневшие, губы влажные после вина. Любуется. Тэхён вдыхает шумно и, поставив бокал подальше от края, резко подаётся вперёд. Касается чужих губ.       Они слаще малины или вина.       Чонгук отвечает сразу, будто совсем не удивился чужому порыву, словно прочитал всё заранее в карих глазах. Почувствовал, возможно. Тэхён, видя мгновенную отдачу, становится грубее, жаднее, отчаяннее, точно боится, что отберут. Младший и не собирается, но всё же прерывает поцелуй на пару секунд, чтобы заглянуть тому в глаза и прошептать короткое:       — Я не уйду, – он проводит внезапно нежно по щеке парня и сам начинает целовать, мягко, не напирая.       Лишь сладкое слияние губ.       Они не отрываются друг от друга ни в кухне, ни в коридоре, ни в зале, куда перемещаются сами не знают как. Валятся на широкий диван и целуются до головокружения и припухших губ. Целуются, пока не начинают болеть веки, пока Морфей не забирает своё. Так они и засыпают, в обнимку, с губами на чужих и крепко прижавшись друг к другу.       Оба засыпают счастливыми, без тяжести насущных проблем, свободными и не одинокими, не думая о том, как нужно проживать жизнь…       А просыпается счастливым только Чонгук, второй же в панике вспоминает всё безумие вечера и вскакивает на постели. Вспоминает и боится, что сейчас появится младший, который куда-то делся, и скажет, что спор Тэхён проиграл. Так боится, что даже слышит бешеный стук своего трусливого сердца.       Положение спасает причина его волнения, вдруг появившаяся в дверях зала.       — О, ты уже проснулся? – Чонгук улыбается.       — Это всё пьяная малина, я случайно, это не считается! Я не проиграл! – скороговоркой выдыхает.       — Что? – он подходит к натянутому, как струна, старшему и ставит рядом на подлокотник дивана поднос с чаем и кусочком.. малинового чизкейка. – Спор?       — Ну тот, где я влюблюсь в тебя и…       — Тэхён, ты серьёзно всё ещё думаешь о нём? – Чонгук выглядит шокированным. – Господи, Тэ, это же, это давно.. не… Ты поэтому такой странный последнее время, грустный? Я же не серьёзно тогда говорил.       — Откуда я мог знать?! – восклицает парень и голову опускает низко.       — Эй, Тэ… Прости меня, – он подбирается ближе и берёт чужие ладони в свои. – Чёрт, не с этого я хотел начать день, – он проводит рукой по волосам, злясь на себя и свой рот без замков.       — А с чего хотел? – тихо спрашивает Тэхён.       Была не была…       — Я влюблён в тебя, Тэхёни, — это я хотел сказать и говорю всё равно. И раз уж этот спор снова всплыл, – он берёт тарелку с пирогом и протягивает её Киму, – вот, я проиграл. Во всех смыслах. Должен был влюбиться ты, а влюбился я.       — Ты глупый, – он принимает сие подношение, поднимает взгляд на парня и протягивает чизкейк обратно. – Я тоже. Влюбился тоже, а не глупый! – Тэхён дует губы, тупит взгляд и чувствует себя обиженным ребёнком. Но почему бы, собственно, не побыть немного ребёнком?       А потом тарелка убирается обратно на поднос и старшего ураганом сгребают в объятия. Он хрипит, что не может дышать, и хватку чуть ослабляют. Чонгук что-то шепчет, Тэхён слышит отчётливо только «Мой глупый хён» и «Ты такой до ужаса прекрасный» и понимает, что да, правда, — глупый. Слепой, глупый и трусливый.       Был бы таким и дальше, если бы пьяная малина не развязала ему руки и желания.       Малиновый чизкейк снова возвращается в список любимых вещей Ким Тэхёна.       И они непременно сделают дарение кусочка этой сладости — своей особенной традицией.