запах антифриза и мятной жвачки

Пальцы чернильные ритм чёткий отбивают по кожаному рулю, пока глаза были направлены на лифт парковочный, из которого уже как полчаса назад должна была компания нужная вывалиться. А их всё не было и Данилу это ужасно злило, заставляя телеграм постоянно проверять, написывая кучу гневных сообщений своему ненаглядному Руслану. Тушенцов ведь всегда перед фактом любит ставить и этот раз не был исключением. Он выпустил альбом, соответственно, отмечать его едут всей ватагой в кальянку в центре, однако, Даня отказался категорично, ведь давно пытается с алкоголем завязать. На эти выкидоны Руслан лишь фыркнул недовольно, набирая номер Коли Ромадова, а заодно и Темы Туркина. Ну так, чисто за компанию, чтоб оператора не обидеть. Таким образом, Кашин оказался на роли водителя, не особо того желая. Но брыкаться и отговариваться уже поздно и именно поэтому Даня сейчас просиживает жопу в своём стареньком эскалейде уже три часа, успев сходить купить курочки с кфс пожрать только, чтобы с голоду не помереть. Идти к бухающей компании большого желания не было, да и портить настроение Руслану своей кислой миной не хотелось. Обычно, если пить, то пить вместе, а так приходится смириться. Телефон вибрирует внезапно и Даня из транса выходит, судорожно хватаясь за мобильник, открывая чат нужный. Писал Коля, букв пропуская половину. Всё, вечеринка закончилась, парни уже идут к лифтам, пробираясь через огромную толпу народа. Кашин же лишь выдохнул облегченно, ключ в замке зажигания проворачивая. Сейчас наконец-то поедут домой отсыпаться, на улице уже темень полная, наверное. Два ночи как никак. Снаружи машины доносится смех звонкий вперемешку со звоном бутылок. Хлопнув себя по лбу и проматерившись как следует, Рыжий куртку на себя цепляет быстро, ибо холодно, и из автомобиля выходит, готовясь принимать на руки презент свой бухущий. — Да-а-аня! — тянет хриплый голос Ромадова, стоило его пьяному взгляду зацепиться за единственный силуэт на парковке. — А вот и мы! Смотри, даже не в говно полностью! — Ещё бы, я тебе бы таких пиздюлей прописал, дай боже, — усмехнувшись слегка, Даня замечает парня своего. На плече у Коли устроился, гаденыш мелкий, пиво потягивая нефильтрованное. — С ним че? — Нажрался, — опережает Артём Колю. — Сначала нормально все было, он только калик курил… а потом вот. Не переживай только, я следил, чтобы он свою норму не перегнул. Таблетки он не пил, если что. Я спрашивал. — Спасибо, — искренне благодарит Кашин, забирая Руслана к себе подмышку. Шатен пробубнил непонятное что-то себе под нос, рука с пивом свисла до колен. Ещё чуть-чуть и бутылка осколками будет валяться на бетонном полу. Даня, видя это, спешно руку чужую перехватывает, чувствуя нехилое такое амбре, смешанное с ароматом винограда дымного. — Вы на такси? — Ага, — синхронно подтверждают парни. — Короче, давайте тогда. Спасибо, что присмотрели за ним, иначе бы он там разнёс всё к хуям, блять, — Даня руку тянет, пожимая чужие. Тело Тушенцова на заднее сиденье тащит, свободной рукой открывая дверь. — Спишемся завтра… блять, Руслан! Только попробуй мои чехлы заляпать, я тебя отъебу, блять. Голоса друзей стихли уже, исчезнув с территории парковки. Данила продолжил свои попытки запихнуть нерадивого парня назад, потому что убирать передние сиденья, что могут быть заляпаны в случае интоксикации организма алкоголем, не очень-то и хочется. Задние места хотя бы не видно сразу. Руслан мычит на ухо Данино бред несвязный всякий, целоваться лезет, пока рыжий изо всех сил старается буйного ремнём безопасности оцепить. Тушенцов же на одном месте усидеть не может, губы свои распухшие к лицу Кашина тянет, шлейфом пивным обдувая. Даня лишь лицо морщит, пальцами пытаясь в паз ремня попасть. — Ну Даня! — обиженно скулит Руслан басом своим, что звучало до нелепого смешно. — Поцелуй меня. — Ну уж нет, сори, от тебя пасёт как от Милены Чижовой образца семнадцатого года. Хорошо отдохнул, пиздец, ничего не скажешь, — смеётся Даня, бутылку пива забирая из рук чужих. — Всё, сейчас застегну и домой поедем, там нас кроватка большая ждёт, да? — Но я не хочу домой, — Руслан брыкаться начинает, своё недовольство по полной высказывая. Кашин цокает языком, по новой ремень закрепляя. — Я тебя хочу. Сейчас. — Так, голову мне не еби сейчас, пожалуйста, дай я эту хуйню застегну… да блять! — Да похуй на неё, — Тушенцов голову назад откидывает, глазами по телу Даниному пробегая, изгибы спины широкой примечая, что обтянуты курткой бежевой, сосредоточенное лицо, возбуждающее Руслана больше всего на этом ебаном свете. Увидеть его можно было в двух случаях: когда Кашин пишет музыку и сейчас, когда его ловкие пальцы крутились вокруг ремня. Тушенцов облизнулся, улыбку свою ехидную показывая. — Дань… ну Даня… Данечка. — Заебешь меня. Что? — Кашин еле как ремень скрепляет, уже готов отстраниться, как вдруг сильная рука парня не даёт этого сделать, на себя утягивая, заставив Кашин приземлиться лицом на кожаную обивку белоснежную. — Ты охуел, черт? — А я по-хорошему просил, — Руслан ближе придвигается, рукой правой лицо любимое притягивая для чмока в губы, однако, Даня изворотливее оказался, засчет чего поцелуй приходится на щеку левую. Тушенцов обижен сильно на то, что Кашин ласки не хочет. — Да ну тебя нахуй! — Я же говорил, Руслан, мне не очень-то приятно с тобой целоваться, когда у тебя изо рта нормально так спиртягой несет. Всё, хорош. Отпусти меня. Но шатен не отпускает, руки свои на шее чужой скрещивая. У Дани уже поясница затекла в таком положении, разогнуться хочет, а Тушенцов висит на нём, как мясо на вертеле. Ещё и в ухо сопит громко. Кашин вздыхает тяжело, куртку еле как снимает, откидывая наперёд, чуть не задев стоящую баночку с жвачками, сам пролазит чуть вперед, дверь заднюю за собой захлопывая. А Руслан довольный, зараза, к себе Данилу прижимает сильнее. — Учти, я спать в таком положении не собираюсь. Мы лежим пять минут и едем домой, понял? — говорит Даня, забираясь повыше, чтобы обнять парня за талию. — Я хочу трахаться, Дань. Очень хочу. Рыжий опешил сперва, собственной слюной чуть не подавившись. Рука невольно сжалась на талии Руслана. Тушенцов же видимо очень рад тому, что смог парня в неловкое положение поставить, ухмыляется лежит. — Слушай, я даже хуй знает, что тебе на это ответить, — Даня мнётся, руку правую под голову подкладывая. Вообще, сама по себе идея заняться сексом где-то, кроме дома, не несла в себе ничего хорошего, а тем более, трахаться в машине — это пиздец как неудобно, но… это же Руслан. Хуй ему кто слово поперек скажет. Как он захочет, так и сделает. Надо будет, сам член из джинсов чужих вытащит. — Давай до дома хотя бы потерпим. У меня спина и так болит пиздец. — Ну Да-а-ань! — Тушенцов подскакивает резко, чуть головой не ударяясь об потолок. Руслан ладони свои не стесняется под футболку Данину засовывать, оглаживая живот мягкий. Кашин шипит тихо, глаза закрывая. Ну вот почему именно здесь? Экстрима в жизни мало? То их чуть в примерочной не спалили за совместной дрочкой, когда Руслан ездил искать кофту для дня рождения Давида, то в самолёте Тушенцов захочет «успокоить» Кашина отсосом горловым, пока стюардесса буквально в двух метрах от них раздаёт напитки. Дане никогда подобные действия не нравились, он больше предпочитал классику. Дома, на кровати большой и мягкой, на крайняк — в ванной возле зеркала, дабы заставить Руслана устыдиться в своих извращениях похабных. — Ты же не серьёзно сейчас? — в надежде спрашивает Кашин, теряя её остатки в тот момент, когда шатен привстает на коленях, чтобы стянуть с себя худи. Тушенцов осклабился, продолжая раздеваться, оголяя торс. Пресс крепкий, не зря же в качалку ходил, а то только Даня один дрищ. — Боже, блять, дай мне сил. — Они тебе понадобятся, — с заплетающимся языком отвечает Руслан, укладывая Кашина на лопатки полностью, почти стукаясь лбом об дверную ручку. — Ты не хочешь разве? — Хочу, но не в таком виде, у меня жопа затекла уже, а ты не пушинка, — ворчит Данила, за ягодицы парня сжимая. А вообще, идея потрахушек в машине начинает нравиться всё больше. Уже от одного вида раскрасневшегося Руслана, что пытается расстегнуть джинсы свои, при этом не упав лицом вниз, уже можно позорно спустить себе в штаны. — Никак? — Погодь, — ширинка всё же поддаётся и шатен стягивает джинсы к лодыжкам, филигранно откидывая их вперёд к куртке. Руслан кряхтит смешно, колени свои стараясь шире поставить, дабы не затекли потом сильно. — А ты хули улёгся? — Мне только хуй достать, большего не требуется, — смеётся Данила, ласково поглаживая внутреннюю часть бедра любимого парня. Тушенцов на такие ответы дуется только, самостоятельно расстегивая молнию на штанах чужих. Руслан член большой аккуратно в руку берёт, на пробу проводя ладонью вверх-вниз, слыша вздохи снизу. — У нас смазка есть? И желательно гондоны. — Нихуя ты, — Кашин зону под носом чешет, вспомнить пытаясь. — Нету здесь, я всё домой отнёс. — Ну и как теперь, блять, педант хуев? — спрашивает Руслан, кольцо из пальцев на члене смыкая. Парень лениво надрачивает, пальцем большим каплю смазки естественной растирая. Кашин на это только пальцами впивается в дороженную искусственную кожу салона, ногтями чуть ли не до дыр проделывая. — Насухую ты меня порвешь. — Давай слюной, больше никак… да не ссы ты, я тебя дома вылижу, если ты у нас такой правильный. — Базару ноль. Кашин, ухмылку в себе подавляя, щедро смачивает собственные пальцы, к кольцу мышц Руслана приближаясь. Толкается на пробу одним, выбивая из шатена выдох тяжёлый. Тушенцов глаза прикрывает с непривычки, в торс Данин вцепившись. Рыжий проникает глубже, два пальца по костяшки засовывая, раздвигая их на манер ножниц. Шатен сверху извелся весь, дергаясь от стыда и возбуждения одурманивающего. В машине резко стало слишком душно, не помешало бы кондей включить, только вот некогда. Парни поглощены друг другом сполна. — Х-хватит… — шепчет Руслан, чувствуя пустоту неприятную вперемешку с жжением неуловимым. Даня целует запястье парня нежно, головкой члена толкаясь слабо. Тушенцов сам насаживается, скулит как сука течная и Кашин слушается, вгоняя член по самые яйца. — А-ах! Бля-я-ять… — Прости, пожалуйста, щас получше будет, — рыжий извиняется сумбурно, внутри же ликуя от ощущения теплоты приятной. Руслан так туго сжимает его своими стенками, будто оторвать с концами хочет. Данила ладони с ягодиц не убирает, задавая темп медленный. — Ты как? В порядке? Может, не надо это было начинать? — Заткнись лучше и трахай нормально, — обрывает Тушенцов, в пояснице прогибаясь сильно. Даня кивает молча, с силой толкаясь внутрь мокрой дырки. Руслан стонет протяжно, даже не пытаясь голос свой заглушить, сам бёдрами подмахивает, как может, стараясь глубже насадиться. Кашин же без намёков всё понимает, темп ускоряя, с каждой фрикцией попадая по чувствительной точке внутри, от чего Тушенцов был выть готов, насколько же ему охуенно. Шатен глаза закатывает, когда Даня за горло его прихватывает, кислорода желанного вмиг лишая. Руслан язык наружу высовывает, воздух спертый глотая жадно, на глазах уже слезы наворачиваются крупные. Шее завтра точно пиздец от синяков огромных, нужно по пути в золотое яблоко за тоналкой заехать, дома закончилась. А Даня шею не отпускает, туже рукой бледную кожу терзая. Руслан открыто плачет, но Кашин знает — ему такое нравится, он от такого кайфует, только не признается никогда, потому что гордый слишком. — Ты окей там? Не задыхаешься? — через выдох резкий спрашивает Кашин, стоило телу желанному ещё раз на член опуститься до конца с хлюпающим звуком. — Блять, просто продолжай, похуй. — Возьми ещё раз, — молит Руслан, на шею свою указывая, на которой уже следы бордовые проступают, почти в гематомы перетекая. — Пожалуйста. Я отсосу тебе потом, если захочешь. — Нет, — решительно отказывается Кашин, размеренно надрачивая Руслану, водя по всей длине размашисто. С члена шатена капало сильно, люксовую футболку рыжего пачкая, но это всё лучше, чем обивка кадиллака. Тушенцов на отказ лишь выстанывает громко, чувствуя, как внутри распирает член огромный. — Давай без фанатизма, я не хочу тебя по врачам водить. Даня приподнимается на локтях, Руслана в поцелуй мокрый затягивая, языком проникая в рот чужой. Стон особенно громкий слух ласкает чужой, заставляя резче вбиваться в уже порядком растраханную дырку. Каждый толчок отдаётся хлюпаньем грязным, парни из рук друг друга не выпускают, руками касаются тел разгоряченных. Тушенцов под футболку чёрную залезает, легонько за соски рыжего прищипывая, пока Даня в отместку рвано в ухо дышит, вбивается в тело податливое яростно, синяки лиловые уже на шее сцеловывая, мысленно извиняясь перед парнем. — Я кончаю, Дань, — скулит шатен, ладонями грудь Кашина под тканью гладя. Тот кивает, тяжело дыша. — Можно? — Давай. И Руслан подчиняется. Сперма пачкает их обоих, попадая на одежду и пальцы Данины. Шатен обмякает тут же, сваливаясь на плечо рыжего. Дышит громко, пот со лба стирая еле. Даня кончает следом прямо внутрь. Сейчас не особо заботила мысль об уборке салона, просто хотелось почувствовать тепло желанное до конца. Тушенцов чувствует, как семя парня по бёдрам стекает, кожу нежную пачкая, что сразу отрезвляет. — Ты дебил или как? — задаёт вопрос Руслан, из объятий выпутываясь. Шатен смотрит в глаза напротив с таким выражением, будто уебет сейчас. — Что? Ты сам начал, — Даня усмехается, штаны парня хватая с сиденья переднего, вручая их владельцу. — Сам же потрахаться захотел, я предупреждал сразу. Можешь футболку мою взять, чтобы вытереться… Всё, напяливай свои дырки и поедем. Я спать хочу пиздец. — Угу, — отзывается Тушенцов, быстро одеваясь и перебираясь наперед. Кашин что-то молчит совсем, ни слова больше не сказал. Только с ручника тачку снял и на разворот стал готовиться. — Тебе не понравилось? — Что? — Ну, секс. — Стебешься, что ли? — улыбается Даня по-доброму. — Как мне может не понравиться секс с тобой? — Ты молчишь. — Мне поаплодировать? Не, я могу, если хочешь. — Ой, иди нахуй. — Да ладно тебе, хорош дуться, как телка. Я просто устал сильно, попробуй три часа на жопе ровно просидеть, пока твой парень сидит и в кальянке бухает. А я, между прочим, пытаюсь здоровый образ жизни вести. — Окей, не нуди, а? — Предлагаю перед сном посидеть, серик глянуть. Я и табак для нашего калика купил. С другим вкусом. — Ты посмел взять что-то кроме маракуйи? Тебе уебать? — Да иди ты, у меня от неё скоро всё слипнется, я с малиной взял, — отвечает Кашин, на дорогу выезжая. Глаза еле привыкли к свету фонарей яркому. — Ну так как? — Я не против, но ты вроде спать собирался. — Похуй, я хочу козырьки пересмотреть. Настроение хорошее. — Ладно. Кстати, сверни здесь, нам в тц ещё одно надо. — Зачем? — У меня тоналка закончилась, в яблоко заедем, — Тушенцов край худи отодвигает, показывая последствия своего увлечения. Кашин кивает понимающе. — Окей, хорошо. Только тогда и в аптеку зайдем, мазь тебе куплю. Я уже не могу твои синяки видеть. И не спорь даже. Тебе же завтра никуда не надо? — Да нет, — задумчиво отвечает парень, листая ленту в инстаграме. — Только на студию вечером, куплет перезаписать надо. — Тогда завтра намажешься хуйней своей, а потом лечиться будем, — серьёзно говорит рыжий, руль резко вправо отклоняя из-за идиота какого-то, что решил на ночь глядя в шашки поиграть. Даня матерится громко, гудя вслед мудиле на жигулях. — Меня правда беспокоит твоя… зависимость от этого. — Я понимаю, — улыбается Руслан. — Не переживай, мне просто нравится немного насилия в сексе вот и всё. — Что ж… — Кашин делает небольшую паузу, останавливаясь на красном сигнале светофора. — как скажешь. Я не хочу, чтобы это наносило тебе вред. Если тебе окей, то ладно. — Да буду я мазать, не душни. Руслан смотрит на Данилу взглядом влюблённым, ощущая, как чужая ладонь на коленку ложится, поглаживая пальцем большим. Впереди ещё вся ночь.