Одна случайная ночь

Выхожу из раздевалки, прихватив с собой спортивную сумку. Выходя в коридор, ищу глазами силуэт парня. Влад стоит у входа, ожидая меня. Улыбаясь, иду к нему. Где-то внутри бьёт тревога. Все прочитанные биографии серийных убийц вихрем проносятся в моих мыслях, и я надеюсь, что он не убьёт меня. Конечно, он не был похож на одержимого, но и Чикатило не выглядел, как серийник. Я выхожу из здания следом за парнем, смотря на парковку, в ожидании увидеть его машину. Уверена, что это будет какой-нибудь Renault или Hyundai. Вообще, с виду он казался обычным студентом, но, почему-то, чертовски привлекательным: то ли его ухоженная борода, то ли кудряшки были тем самым магнитом для девушек. В один момент парень направляет ключ зажигания на BMW M8 чёрного цвета, и она разблокируется. От шока у меня чуть челюсть не падает на пол: он не обычный студент. Хотя, возможно, папенькин сыночек с золотой ложкой в жопе. Однако по общению он обычный, простой парень, поэтому догадаться до этого было затруднительно. Теперь мне стало ещё интереснее и я хотела узнать, кто он. Влад идёт в сторону автомобиля, а я даже сомневаюсь, могу ли вообще садиться в такую дорогую машину. У меня квартира стоит столько же, сколько эта тачка. — Это твоя? — уточняю я, переборов свой комок в горле. Тот кивает и присаживается на водительское сидение, я же тем временем обхожу машину с широко распахнутыми глазами. Ещё утром я видела, как мальчика тошнило в школьном туалете, а сейчас я оказалась в BMW. Жизнь бывает удивительная. У нас в семье никогда не было проблем с деньгами, но и жили мы небогато. Обычный средний московский класс: мама — врач, а отец работал инженером. Когда он умер, были определённые проблемы, но мама быстро решила их, устроившись на вторую работу. Виделись мы, конечно, редко, но зато дома было, что поесть. Я не винила её в этом, но детский дефицит внимания до сих пор зудит где-то глубоко в сердце. Короче, в такой машине я сижу впервые и, видимо, впервые общаюсь с таким богатым человеком. Садясь на переднее сидение, я начинаю осматривать салон, который выполнен из дорогой кожи. Решаю не убирать сумку, поэтому ставлю её на колени. — А можно поинтересоваться? — спрашиваю я у парня, который разогревает машину. — Можно, — говорит он, не отрываясь от руля. — Кем ты работаешь и почему ходишь в наш зал? — смотря на него, проговариваю я. Зал, конечно, не находился в заднице Москвы и был даже рядом с Сити, но никто из богачей туда не ходил, потому что в самом Сити миллион фитнес-центров. — Мой друг Данила Фурцев сюда ходит, может, знаешь, — выезжая с парковочного места, отвечает он. — А, Горилла? Мы к одному тренеру по боксу ходили, — произношу я, вспоминая накаченного добряка. — Ты занимаешься боксом? — приподнимая брови, выдает Влад, совсем не ожидая, что хрупкая девушка может заниматься таким. — У меня первый разряд. Хочешь, опробуем, если не веришь? — ухмыляясь, выдаю я. Неважно, что у меня юношеский разряд, и руки давно позабыли все силовые тренировки. Под дых я дать могу, но с огромным трудом. — Не-не, верю, — заявляет он, умело поворачивая руль. Почему-то мужские руки на руле были отдельным искусством для меня, особенно, если выражены вены. — Куда едем? К тебе или ко мне? — широко улыбаясь, роняет мужчина, а я усмехаюсь в ответ. Если бы так пошутил любой случайный парень, каковым и являлся Влад, я бы ударила его в кадык, но сейчас, по неизвестным мне причинам, такого желания не появлялось, и я понимала, что это всего лишь шутки. — Первый разряд, — вторю я, дабы нагнать страха, он шуточно сглатывает и кивает, делая вид, что боится, а я смеюсь и диктую адрес. — Так кем ты работаешь? — повторяю свой вопрос, смотря на проезжающие мимо Лужники, и на секунду зацикливаюсь на аромате мускуса и дуба, который исходил от парня. Это были лучшие мужские духи, которые я чувствовала в своей жизни. Моё зловоние пота и дешёвого дезодоранта сильно выбивались из общей картины запахов. — Да там не интересно... Бумажки, — завуалированно отвечает он, кидая взгляд на меня. Я киваю, понимая, что либо он что-то скрывает, либо у него реально скучная работа. Но на скучной работе не выдают зарплат, на которые можно было бы приобрести себе такой автомобиль! — А ты кем работаешь? Подожди, я угадаю, — он останавливает меня, когда я открываю рот, и задумывается. — Ты модель? — я отрицательно качаю головой и улыбаюсь. Мне много кто говорил, что у меня модельная внешность, но я никогда не задумывалась об этом всерьёз. — Актриса? — чуть ли не смеюсь, когда слышу, что он сказал. Вообще, творческие профессии никогда не подходили мне. Я всегда увлекалась чем-то прикладным и считала актёрство глупостью, хотя хотелось попасть в Голливуд ради Роберта Патиссона, но это было в мои двенадцать лет. — Певица? — я ещё раз качаю головой и громко выдыхаю. — Ты никогда не догадаешься, — наконец, выдаю я, перебрасывая ногу на ногу. Влад смотрит на дорогу и молчит. — Ну? — тянет он, косясь на меня, на что я широко улыбаюсь. — Вообще, я геолог, — он кивает и улыбается. — Я никогда бы не отгадал, — твердит парень, улыбаясь. А я смеюсь. — Но сейчас я работаю учителем, — мы останавливаемся на красном, и Влад начинает разглядывать меня в алом освещении, падающем от светофора. — Какое у тебя отчество? — интересуется он, а я ухмыляюсь, понимая, как он хочет пошутить. — Ивановна, — спокойно отвечаю я. Он резко жмёт на газ, и я едва ли не подпрыгиваю на сидении. — Держитесь покрепче, Виктория Ивановна, — рубит он, когда я отлетаю направо. Смотрю на спидометр и вижу, как скорость движется к отметке восемьдесят километров в час. Если бы машина была гоночная, то она бы сейчас взревела: настолько быстро он разогнался. — Я, в принципе, не спешу, — скриплю я сквозь зубы, а он смеётся от моей реакции. Через несколько секунд мы оказываемся уже в моем районе. Монстр, а не авто. — Если хочешь, чтобы твоя машина оставалась чистой, то больше так не делай, — он продолжает смеяться, а я сдерживаю позыв тошноты. Не хотелось бы оплачивать дорогую химчистку. За эту минуту он доезжает до нужного мне дома. — Спасибо вам, дед Влад, за прекрасную поездку, — выдаю я, отстегивая ремни безопасности, которые закрепила, получается, только ради красоты. — Обращаетесь, Виктория Ивановна, — произносит он, ухмыляясь. — Секунду, — он дает мне в руки свой айфон, чтобы я записала свой номер. Сразу, не задумываясь, записываю себя и отдаю ему в руки телефон. Он даже не перезванивает. Видимо, уверен, что я не могу ему отказать. Хватаюсь за ручку и выхожу из машины. — Виктория Ивановна, вы пишете. Могу подвозить после школы, — он обаятельно улыбается, и я киваю. Разворачиваюсь и иду в сторону подъезда, краем глаза слежу за дорогим автомобилем, который выезжает со двора. Скорее всего, мы больше никогда не увидимся, но это было мимолётно и приятно. Захожу в квартиру, целуюсь с бабушкой и отпускаю её домой. В этот момент в коридор забегает мой младший братишка Миша. Он сразу кидается ко мне и хватает мою ногу, я глажу его по спине. Закрываю дверь за бабулей и приседаю на корточки, чтобы обняться с мальчишкой. — Ну приветик, — щелкаю ему по носу, а он потирает его. — Вика, Вика! Я следил за тобой через окно! — радостно выдаёт он, стягивая с меня куртку, а я иду на кухню, дабы подогреть себе суп. — И что же ты видел? — спрашиваю, пережёвывая виноградинку, которая лежала в тарелке брата. — Чёрную машину, — садясь на стул, заявляет ребёнок, пока достаю тарелку с верхней полки. — Хочешь секрет? — тише говорю я, беря половник в руки. — Да, Да! — визжит Мишка, а я накладываю борщ. — Я выполняла секретное задание от правительства, но это только между нами, — я прикладываю указательный палец к губам, и мальчишка кивает. — Я никому не расскажу, — уверенно отвечает он, пока ставлю тарелку в микроволновку. — Отлично. А то, если кто-то узнает об этом, то Земля погибнет! — Мишка распахивает глаза от удивления, и я пытаюсь сдержать смех. Хотя... Разве важно, узнает мама или нет? Я давно живу отдельно, и моя личная жизнь не особо заботила её. Но я и парней никогда не приводила на знакомство, поэтому мама думает, что я полностью погружена в работу, что мне не до этого. На самом деле, я просто не находила нужного человека, и все мои отношения были похожи на бред. И влезать в них снова было похоже на самоубийство.