Me and my husband

— Любовь моя, ты скоро? Ризли, до этого пол часа ожидавший в дверях, стучится вежливости ради и наконец заходит в комнату. Там, у зеркала вертится, наклонившись сосредоточенно к собственному отражению, его муж. Еще более прекрасный чем в обычные дни. Белоснежные волосы сплетены в пухлую длинную косу, увенчанную нежно голубым пышным бантом, на плечах нет тяжелой мантии — её заменяет тёмно синий корсетный жилет поверх белой рубашки с широкими рукавами и пышными, обожаемыми им, рюшками, походившими на гребни волн; также, как и многослойное жабо с блестящим в свете лампы аметистом. Стройные длинные ноги изящно подчеркивали темные облегающие брюки и любимые сапожки с запонками до середины бедра. Может, если для кого это уже был праздничный наряд, то точно не для месье Нёвиллета, что считал своим долгом дополнить образ как можно лучше и больше — будь то аксессуары, как например золотистая брошь на жилетке, подаренная Ризли на их свадьбу (судья старался носить ее на все важные мероприятия, что не могло не отзываться каждый раз в сердце лилейным трепетом), или замудренный макияж. И и именно над вторым сейчас его супруг и убивался последние полчаса. Хмыкнув и отлепив наконец глаза от мужчины, герцог подошёл вплотную, опершись бедром о край столика возле зеркала, и заправил невидимую, будто бы выбившуюся прядь за заострённое ушко. Нёвиллет словно отмер, наконец обратив внимание на вошедшего. Его накрашенные лазурным губы тронула лёгкая улыбка. И каждый раз Ризли убеждался, что ради нее мог ждать хоть вечность. — Прости, что заставил ждать. Я как раз готов, и... Секундная пауза, стрельнувший на мгновение неуверенный взгляд в свое отражение. — Мне идёт эта помада? Палец с аккуратным маникюром показал на тонкие губы, и впрямь необычно накрашенные сегодня. Улыбка тронула собственные, и герцог не нашел ответа лучше, чем нежный — совсем как цвет родных губ — поцелуй в кончик носа. На алебастровой коже тут же проступил лёгкий румянец. — Ты прекрасен, Mon ange. И ведь не соврал — холодный оттенок действительно идеально подчеркивал как и бледные черты лица, так и блеск хладно-теплых аметистовых глаз. Герцог заменил худой палец подле губ своим, оглаживая бархатную щеку, вглядываясь, будто впервые, в чужое личико. Любуясь. Его Нёви всегда шёл голубой — один из очень немногих цветов, что Ризли умел различать —, и выглядел он в нем, с ним, прекрасно. На него смотришь и думаешь невольно, что остальным этот цвет ни к лицу, просто напросто неправильно смотрятся эти оттенки моря на других. Море.. О, как же любил Ризли сравнивать свою любовь с морем. Нёвиллет будто был из него соткан: из пенистых непослушных волн и самоцветных кораллов, из морских звезд и ребристых ракушек. Хотя чего еще ожидать от гидро-дракона? Не меньше, чем морской и совершенно неземной красоты. Ризли надеялся, всей душой своей распахнутой перед ним надеялся, что его рыбка прочитает всё это в тающем при нем одном взгляде. И Нёви читал, понимал. Ведь накрыл шершавую ладонь на лице своей, мягкой наощупь до бабочек в животе. Они всегда могли понять друг друга вот так, без слов. Ведь длинные романтичные речи, долгие признания — это не про них. Их, это нежные касания при любой возможности, это тёплые долгие взгляды, что уже от других невозможно скрывать, это забота и немая поддержка даже в незначительных действиях, их это краткое "я рядом", скромное "расслабься" — но чувств в этом всём ни на каплю не меньше, чем в океане воды. — Tu es magnifique aussi, — их руки сплетаются в замок, отстраняясь от лица — теперь точно выходим. Нёвиллет уж было сделал шаг в сторону двери, но на секунду его пристально-изучающий взгляд метнулся на шею мужа. — Хотя погоди... Он проронил тихий смешок. Изящные руки, что оказались на размахе широких плеч, притянули Ризли к себе. Судья за мгновенье приблизился к чужому лицу. В миг покрасневшие скулы тут же опалило теплым дыханием, мягкие желанные губы остановились в сантиметре от его, вот уже собственные ловкие руки переместились на утянутую корсетом тонкую талию. Ризли в ожидании прикрыл глаза, горячо выдохнув, и... Длинные пальцы легко и быстро поправили ослабевший черный галстук. Заветное тепло отстранилась от него также быстро и внезапно, как и приблизилось. — Ну вот, теперь отлично, — с невинностью монахини, улыбаясь, прощебетал Нёвиллет. Ризли лишь в недоумении моргнул. Обиженно и непонимающе он пялился в поблескивающие явным весельем глаза. Его муж что, только что подразнил его? Мужчина невольно усмехнулся собственным мыслям: точно ли перед ним тот самый Верховный Судья? Тот, что раньше до смерти смущался от всего-то простых поцелуев и знаков внимания? Ха, всё же правду говорят: "с кем поведешься, от того и наберешься". И они были явным тому примером. — Nuagelet, разве я не заслужил даже поцелуя? В такой день? Мужчина демонстративно скрестил руки на груди, ожидая продолжения их небольшой игры. Нёвиллет лишь хитро́ улыбнулся шире, вновь указывая на свои губы. Ах, так вот в чем дело. — Ты ведь не хочешь весь вечер проходить с голубым следом на лице, м? — судья проронил тихий смешок. На этот раз, Ризли наклонился уже сам. Широкие ладони все еще оставались на чужой талии, притягивая ближе. — Кто сказал? — дыхание прямо в губы — пусть все видят, чей я. В ответ лишь закатанные глаза, не спадающая с прекрасного лица нежная улыбка и, наконец, заветный поцелуй. Жаль только лишь, что в щёку, а не в губы. — Ну всё, хватит с тебя. Идём, — Невиллет вновь сплёл их руки вместе и повёл в сторону выхода, — сегодня ведь и правда важный день. Да. И Ризли всё еще не мог поверить в это.

***

Важный день — знаменитый в Фонтейне "День Всех Влюбленных", что каждую весну местные жители обожали отмечать с особым шиком. На вымощенных улочках, старательно украшенных к празднику всеми теплыми оттенками, прогуливались сладкие парочки, кафе и рестораны, куда все бронировала своим половинкам места еще за недели до даты были забиты, а ювелирные магазины купались в прибыли. В общем, всё как в сказках — в воздухе сплошь и рядом витает ванильный аромат любви и выпечки. Но не всё это, о, далеко не это делало этот день таким особенным для них. Это первый день всех влюбленных, который они публично проведут вместе. Не скрываясь, как все прошлые пять лет, дома(а пару раз даже на работе), нет. Наконец то, они, как и все обычные прохожие смогут насладиться этой чудной атмосферой вечернего влюбленного Фонтейна, огнями набережной и попросту друг другом. Без стеснения заявить об этом всем. Всему миру. На самом деле, когда Нёви предложил ему эту идею, точнее даже утвердил, Ризли подумалось, что это снова ставит его в тупик плохое чувство юмора мужа. А уж на тихом, но уверенном "и всё равно, кто там что подумает", он, казалось, услышал как собственная челюсть встречается с полом. Отклонить такое предложение было бы верхом глупости, а дураком себя Ризли не считал — поэтому тут же, возможно немного чересчур радостно принялся планировать их вечер, рассказывая о лучших местах для прогулок и уютных заведениях, куда бы ему хотелось сходить вместе. О, у него было достаточно времени подумать об этом. Пять лет. Они скрывали свои отношения от общественности пять лет, прятались, упустив столько возможностей. Но Ризли никогда не думал начинать винить мужа, понимал, насколько для него важна репутация суда и мнение окружающих, как сильно гнетет того страх возможной ошибки. Это был один из его главных, как их называл герцог, загонов. И поэтому, он просто не мог нарадоваться и не поддержать инициативу Нёвиллета наконец преодолеть этот страх. Вместе. Показать, что даже слухи, даже статьи и сомнения общественности они переживут вдвоем. Что в любом случае, рано или поздно их примут. И прямо сейчас, они шли по освещённой вечерними огнями красочной набережной, крепко держась за руки. Парные кольца из белого золота ярко блестели на сплетенных нежно пальцах. Малозначительные взгляды, самые разные: косые, удивлённые и даже восхищённые, их сейчас не так сильно волновали. Даже Нёви. Что, по правде говоря, чувствовал себя напряженно первое время. Но всё вокруг размывалось, теряло фокус при тепле родного тела рядом, успокаивало само присутствие. Та самая немая поддержка. Они оставили пустые разговоры обо всём и ни о чем почти сразу, тихо наслаждаясь видами и живой музыкой из различных заведений. Лишь перекидывались парочкой комплиментов да посмеялись с того, что Фурина наверняка, только узнав о "раскрытии их страшной тайны" завизжит от радости и без стеснения предложит забронировать для них лучшие вип-места в каком нибудь ресторане или отеле (Нёвиллет конечно же не забыл упрекнуть мужа, когда тот сказал, что было бы славно, если б мисс Фурина ещё и оплатила бы нам всё) Всё действительно было прекрасно, и Нёвиллет наконец почувствовал себя свободным. Ведь в любом случае, рядом был Ризли, его Ризли. Узорчатые фонарики у края набережной заливали узкую улочку теплым янтарным светом, да что уж там, весь город был в огнях. У дороги тут и там стояли самые разные лавочки, что ближе к ночи загорелись своими красками, завлекая окружающих. Небольшие ювелирные, кофейни, даже рестораны и... Изучающий округ взгляд Ризли метнулся обратно на мужа, когда тот внезапно остановился. Еще до того, как герцог успел бы задать вопрос, Нёвиллет кивнул куда то в сторону. Свой взгляд устремился туда же. На, как оказалось, небольшую пекарню. — Может, перекусим? Всё таки не ужинали, — вновь поднялся на него взгляд лиловых глаз. — Не откажусь, — они двинулись в сторону заведения, но на этот раз, у входа, остановился уже Ризли, — возьмёшь нам двоим, хорошо? Я быстро перекурю. Он подавил в груди смешок, ловя на себе укоризненный взгляд Нёви. — Я же говорил тебе, сигареты... — ...Вредят моему здоровью. Я знаю, рыбка. Ты повторяешь это на пару с Сигвайн каждый раз, как видите у меня зажигалку в руке. — с ухмылкой перебил его Ризли, наблюдая за недовольным лицом напротив. Он выдохнул, — я быстро, можешь взять и выйти, тут неплохо снаружи, — рукой герцог указал на ряд резных столиков возле пекарни, стены которой, рядом с ними, были украшены гирляндами и посаженными вдоль цветами. А в честь праздника, на каждом столе рядом с салфетками горела свечка в форме сердца. Какая романтика. Собственное лицо в мгновенье смягчилось, теряя прежнюю ехидность — мне два... — ...Два круассана с сыром и чёрный чай с сахаром, я помню, — Нёвиллет, смиряясь, выдохнул и скромно тепло улыбнулся напоследок, заходя внутрь. Ризли проронил смешок. Неужели у него настолько однотипные вкусы? Или супруг слишком хорошо его знает? Вторая мысль однозначно симпатизировала больше, грея грудную клетку — от того, что помнить даже такие мелочи у них уже мелочь. Все же, он сам досконально знал все предпочтения партнёра, начиная от фаворита в десертах, заканчивая любимыми украшениями, (ванильное бланманже и набор заколок в виде ракушек). Зажигалка щёлкнула, наконец искрясь огнем. Ризли зажег сигарету, поднося к губам. Скучающие серо-голубые глаза от нечего делать осматривались вокруг, быстро проплывая мимо парочек и украшенных ларьков, как вдруг...Взгляд зацепился за кое что интересное. Средних размеров, яркий, выбивающийся из привычных спокойных и светлых цветов Фонтейна — настолько, что это мог заметить даже Ризли —, магазинчик. "Des fleurs de partout à Taïwan" — гласила мигающая, довольна завлекающая вывеска. Цветочный находился прямо напротив пекарни, и Ризли, в чертов День Всех Влюбленных, не мог не поддаться соблазну хотя бы заглянуть туда. К тому же, в булочной собралась небольшая очередь, так что он точно не пропадет надолго. Сигарета вмиг потухла в урне. Витрина с товарами находилась прямо на улице, и выбор был действительно разнообразный. Хоть и не способный оценить пестроту лепестков, Ризли удивился тому, насколько они все разные: всё таки название не соврало. Удивительная природа разных регионов узнавалась в каждом цветке. Рассматривая многообразие товаров, от которого разбегались глаза, Ризли решил — без хотя бы цветка для Нёвиллета он точно не уйдёт. Мучаясь с выбором и в сотый раз проклиная собственный дальтонизм, Ризли и не заметил миниатюрную блондинку продавщицу, внезапно появившуюся рядом. — Добрый вечер, с праздником вас! Вам что-то подсказать? — защебетала над ухом еще совсем юная девушка. Ризли кивнул. Тяжёлая дверь пекарни хлопнула за спиной. Нёвиллет, в одной руке удерживая латте с бланманже, а в другой обещанные круассаны с чаем, медленно двинулся к свободному столику. Пара секунд, и горячие стаканчики плавно опустились на резное дерево, с ними же и десерты. Ризли рядом не было. Нёвиллет чуть обеспокоенно задумался: может, отошёл куда, или он его просто не видит? Хотя, как ту... — Кого ищете, Ваша Честь? Теплое дыхание куда то в шею, широкие ладони на талии. Вот он где. Судья повернулся, встречаясь взглядом с чужим, каким то донельзя довольным и влюбленным. Лазурные губы тронула улыбка. — Да так, одного пропадающего куда-то тюремщика, — с мягким смешком роняет он. И только сейчас замечает, что одна рука Ризли заведена за спину. И что это за шелест?.. — Ох, так он как раз просил передать свои извинения за опоздание... Рука, что ранее была спрятана, протягивает Нёвиллету с мгновенно вспыхнувшими щеками букет самых разных голубых цветов, завязанный пышным алым бантом. Он мягко берет мягкую бледную ладонь мужа, что все еще растерян, и осторожно притягивает её к своему лицу, невесомо целуя в костяшки. Растаявший взгляд впивается в жемчужные глаза. — Я люблю тебя, Нёви. Tu es pour toujours dans mon cœur. Ночное небо взрывается искрами пёстрого фейерверка где-то в центре, яркий свет от него оседает на коже. И они совсем не замечают на себе удивлённые взгляды прохожих и одной юной цветочницы. Впрочем, сейчас это неважно.