Волк и Шакал

Она держала ребёнка в своих руках. Это был её сын. Белые волосы и оранжевые глаза. Слегка смуглая кожа, совсем отличная от её. Её малыш, живой и теплый. Только почему она не хотела смотреть на него? Почему ей хотелось убить его? Она так страдала для его появления. Рука сама тянется к шее малыша. Вот пальцы касаются мягкой кожи. Ребёнок смотрит на неё. Смотрит глазами, похожими на его. Как же она ненавидела эти глаза. Почему её малыш не унаследовал её глаза цвета рубина? Пальцы сжимаются на шее и малыш начинает тяжело дышать. Тихие хрипы вырывались из его горла. Она не обращала внимания, как он не обращал внимания на её всхлипы и хрипы. Осталось чуть-чуть и эта ошибка умрёт. — Ты что творишь тварь?! — кричит кто-то. Мужской кулак бьёт её по лицу, пока вторая рука вырывает младенца из её рук. Малыш начинает хрипеть и плакать, громко. Это бесило её. Почему его никто не затыкал? Её били за лишний шум, так почему не бьют этого урода?! — Твой рассудок совсем помутился, раз ты нападаешь на своё родное дитя, — шипит мужчина, впиваясь в неё своими оранжевыми глазами. Как же хочется вырвать их. Но она не может, так как слишком слаба. Ребёнок успокаивается, а она только начинает. — Ты получил, что хотел!! Либо отпусти меня, либо убей!! — кричит она, безумно глядя на него. — И куда ты пойдёшь?! — кричит он в ответ. — Ты всего лишь инструмент для продолжения твоего рода! Ты должна быть нам благодарна! Благодарна? Благодарна?! Она с криком бросается на него. Ей хотелось его убить! Хотелось перегрызть ему глотку, вырвать его глаза! Тот лишь надменно усмехается и уходит с её пути, а затем бьёт в область шеи. Она падает на холодный пол и не издаёт и звука. Последующие дни были сущей пыткой. Сидеть в комнате, иногда кормить малыша, что получил имя Сайно от своего отца. Она смотрит на окно с решетками. Там бескрайняя пустыня, там воздух, выжигающий лёгкие, и горячий песок, обжигающий кожу. Там свобода. Дни тянулись медленно, тишина сводила с ума. Почему её никто не отпустит? Почему её здесь держат? Она ведь сделала то, ради чего они заперли её здесь. Ребенок родился. Она скрипит зубами. Если бы не этот ребенок, она продолжала бы танцевать среди обжигающих песков и горячих ветров. По её щекам скатывается слеза. Одна за такой долгий срок её страданий. Она поднимается с кровати и подходит к окну. Лёгкий ветерок нежно проходиться по её белоснежным волосам. Словно рука матери, когда успокаивает своё несчастное дитя. Всё изменилось в один день. В тот день ей принесли ребёнка для кормления. Тело двигалось само. Она растолкала людей и выбежала в коридор. Затем вперёд и только вперёд. Но её сбивают с ног и тащат обратно в её комнату. Она кричит, сопротивляется, но мужские руки сильные, а она ослабшая девушка. Этот побег был провальным с самого начала. Когда они все уходят, она подходит к кровати и с силой пинает её. Слышится, как что-то падает на каменный пол. Она смотрит вниз и видит округлый камень. Подняв его, вокруг неё начинает танцевать ветер, а всё её тело наполняется невероятной лёгкостью и огромной силой. Ведомая чем-то, она поднимает руку в сторону окна. Огромный поток ветра сносит стену, разрушив её на мелкие кусочки. Перед глазами предстала пустыня во всей своей пугающей красе. На дрожащих ногах она наступает на горячий песок. Это был не сон. Она делает ещё шаг и на её лице расцветает яркая улыбка. Это было реальностью! Это не сон! — Что ты сделала?! — раздаётся позади. Она поворачивается и видит его. Он грозно смотрит на неё, держа в руках меч. Она улыбается и поднимает руку. Поток ветра направляется к нему и сбивает с ног. Затем она срывается с места и бежит в пустыню, взмахивая руками и создавая пылевые завесы за собой. В пустыне не выжить без воды и нормальной одежды, но ей плевать. Она лучше умрёт от палящего солнца, чем испустит свой последний вздох в той тюрьме. Позади кричат, но она бежит, как можно дальше. Ноги подгибаются и она падает на горячий песок. Живот урчал, а рот ужасно пересох. Она скоро умрет. Только она почему-то была этому так рада. Она закрывает глаза. Скоро она станет свободной от всего. — Эй! Кто взял мою флягу воды?! — Ты же сам её потерял, когда дрался с пустынниками! Она резко открывает глаза. Там недалеко шла небольшая группа людей. Они были плотно одеты, спасаясь от лучей солнца. Да и их одежда была странной, совсем не такая, какую носили её тюремщики. — Как долго нам ещё идти до Мондштада? Мондштад? Она впервые слышит это слово. Любопытство берёт верх над ней и она поднимается. А затем ослабшим голосом зовёт их. — Эй! Я здесь! Помогите! Люди останавливаются. Начинают оглядываться. Потом замечаю её и бегут к ней, но в нескольких метрах останавливаются, с опаской осматривая местность вокруг неё. — Это не мираж? — спрашивает один с голубыми волосами у другого с чёрными. — Мне кажется нет, — отвечает черноволосый. Она делает шаг к ним, но уставшие ноги подгибаются и она опять падает. Черноволосый подходит к ней и берёт её на руки. — Ох, ты такая лёгкая, — говорит он, а в его голосе слышится искренне изумление. — Я не ела несколько дней, — честно отвечает она. — И пила только раз, когда наткнулась на небольшой оазис. — Парни! Кто готов поделиться с ней водой? — спрашивает он. Из толпы выходит маленький парнишка и протягивает ей странную округлую бутыль. Она жадно прижимается к горлышку и начинает пить. — Много не пей, — говорит черноволосый. — Вода здесь на вес золота. — Я знаю, — говорит она, облизываясь. — Спасибо. — Итак, где ты живёшь? — спрашивает черноволосый с улыбкой. — Если это недалеко, то мы можем вернуть тебя домой. — Не надо. Я сама сбежала. — Сбежала? Одна? — Да. Я хотела стать свободной. Черноволосый громко смеётся, а другие только усмехаются. — Видно, сам Барбатос хотел нашей встречи! — говорит парнишка. — Кто? — Барбатос, бог свободы и ветра! — Вы его последователи? — Да. Она оглядывает их. Убежала от одних и попала к другим. Это ли не проклятие. Но хотя. Бог свободы и ветра звучит намного солиднее. Ладно. Она отправится с ними, а если что она воспользуется своей новой силой и опять сбежит. — И куда вы направляетесь? — Мондштад, наш дом. Мы искатели приключений. Недавно получили задание на истребление пустынников, докучающих торговцам и другим путешественникам. — Босс, может ты её уже отпустишь? — спрашивает кто-то сзади. Он моргает и охает. Затем смотрит на неё. — Ты сможешь ходить сама? — Нет, — честно отвечает она. Тот просиял и продолжил путь с яркой улыбкой, от которой её сердце немного дрогнуло. Она впервые чувствует это. Но это было хорошо. Это было тепло. Она сидит возле костра и рассматривает камень, что нашла в своей комнате. Только сейчас она увидела рисунок, чем-то похожий на крылья. Да и та способность. Это же ветер. — Почему ты ещё не спишь? Рядом садится черноволосый, имя которого она не может спросить. Он смотрит на неё в ожидании ответа. — Просто думаю над тем, что произошло со мной за последние несколько дней, — отвечает она. — Многое наверное с тобой произошло, — говорит он, а затем с удивлением смотрит на камень в её руках. — У тебя есть глаз бога? Да ещё и анемо? Это так круто! — И что в нём крутого? — Ну. Барбатос управляет ветрами прошлого, настоящего и будущего. И ты носитель анемо. Так ещё и стремишься к свободе. Это судьба, что ты нас встретила. Слушай, раз ты не хочешь идти обратно, то может будешь путешествовать с нами? — Я не знаю. — Ну, я тебя не принуждаю. Ложись спать, нам рано завтра уходить. Она кивает и провожает его взглядом. Он не казался ей плохим, но она всё равно не могла ему доверять. Только время покажет, кем они являются на самом деле. — А вот и Мондштад! Она смотрит на стены и огромные ворота с людьми. Группа останавливается возле них. Она заметила, как охранники посмотрели на неё. Группа пытается уверить их, что она не представляет опасности. Они пропустили их, но всё равно присматривались к ней. В городе все были добры и дружелюбны, что слегка настораживало. Её ведут в так называемый штаб Ордо Фавониуса. По дороге туда она видит огромную статую юноши с крыльями. Как ей рассказали, это и был Барбатос. Ей также рассказали всё о нём и о его поступках. Честно, она подумала, что всё это было слегка приукрашено, но ничего не сказала, боясь оскорбить их. В штабе её приветствовали, но и с подозрением поглядывали на неё. Она их понимала, но всё равно было обидно. Глава в отличии от всех приветствовал её искренне, никак косо не глядя на неё. Он поведал, что да как у них в городе всё устроено. Даже предложил работу в какой-то винокурне. Но она отказалась, сказав, что топтать незнакомые земли ей намного милее, чем пол какого-то незнакомого места. На её ответ глава рассмеялся и показал группе большой палец, говоря, что им посчастливилось встретить её. Так началась её жизнь в Мондштаде, городе ветра, свободы и вина. — Это обязательно? — спрашивает она у инструктора. — Конечно! — отвечает тот и надевает на неё очки. — Не бойся, тебя поймают, если планер не раскроется. Она сглатывает и подходит к краю крыши. Внизу на неё смотрел Карко, как позже она узнала его имя. И он одобрительно ей улыбался. Она вздыхает и прыгает. Планер открывается и она начинает медленно спускаться вниз. Её ловят крепкие руки. — Ты молодец, — говорит Карко с яркой улыбкой. Она чувствует, как её щёки краснеют. Она быстро спускается и отворачивается от него. — Спасибо, — бурчит она. — Но для получения лицензии тебе ещё далеко, — Карко хитро усмехается. — Вот увидишь, я получу лицензию за эти три дня, — принимает она вызов с высоко поднятой головой. — Конечно, я в тебя верю. Она опять краснеет и идёт к зданию, с которого прыгала, она точно получит эту лицензию. Она сама не знает, как это началось. Но общество Карко стало для неё приятным. Каждый раз, когда она видела его в её животе что-то происходило. Это сводило её с ума. Да и сам Карко стал вести себя более открыто. И смотрел на неё с такой нежностью, что её сердце устраивало настоящие бега. Никто не смотрел на неё так. И его руки, что держали её так, словно она была самым хрупким существом. Она не знала, как называют это чувство, но ей оно нравилось, хоть даже и сводило иногда с ума. Чувство крепло с каждым днём. Они путешествовали вместе и её сердце тянуло, он был так близко, но и так далеко. Она не знала, что делать. — Признайся ты ему уже, — говорит Дон. — Что сказать? — не поняла она. — Не нужно играть дурочку. Я вижу твои глаза, когда ты на него смотришь. Это глаза влюблённой. Она моментально краснеет, удивлённо хлопая глазами. Дон смотрит на неё и понимает. — Ты сама не поняла, как влюбилась? — удивляется он. — Это впервые для меня. Рядом с ней никогда не было матери, которая могла рассказать про любовь. А он никогда не относился к ней хорошо. Ей было впервой ощущать это. — Понятно. Но хочу тебя порадовать. Тебе повезло. И сказав это, он ушёл, оставив её одну. Признались они друг другу после одной миссии, где его очень сильно ранили. Она сидела возле его кровати, держа за руку. Было очень тяжело на сердце. — Пожалуйста, не уходи. Она не хотела чтобы он умер. Она так боится его потерять. Её руки дрожали, когда она держала его холодные руки. По её щекам катились слёзы, а дыхание сбилось. Ей так страшно. Что же она будет делать без него. — Пожалуйста, я же... люблю тебя, — шепчет она в надежде. — Я тоже, — доносится тихий ответ. Она смотрит на него. На его бледном лице тёплая улыбка. А глаза смотрели на неё с невероятной теплотой. Она несколько секунд тупо смотрела на него, а потом громко разрыдалась и крепко обняла его. — Спасибо, что не ушёл! — говорит она. — Я не могу оставить тебя одну, — говорит он и обнимает её, несмотря на свои раны. Их первый раз закончился очень плохо. Она зареванная, а он растерянный тем, что сделал. После долгих минут уговоров, крепких объятий и поддерживающих слов, она всё-таки рассказывает ему о своём прошлом. О тиране, о ребёнке и о том, как она оказалась в пустыне. Она думала, что он откажется от неё, узнав про её прошлое, но он этого не сделал. Остался с ней рядом и поддержал, нежно рассказывая о том, как она прекрасна и как долго он готов ждать, даже не ждать, он готов принять то, что они никогда не смогут сделать это, ведь для него важнее её ментальное здоровье. Можно ли влюбиться в человека дважды? Ну это всё-таки происходит, через восемь лет, но всё-таки происходит и она узнаёт, что беременна. Эта новость сначала пугает её, но она успокаивается и берёт в себя руки. В этот же день она признаётся ему. Она ожидала, что он просто посмотрит на неё, кивнёт и бросит короткое «Наконец-то», как сделал тот ублюдок. Но он рассмеялся, нежно обнял её и расцеловал, шепча о том, как сильно он её любит. В тот момент она поняла, что является самой счастливой женщиной во всём мире. Они сидят и любуются открывающимся им видом. Потом он поднимает перед глазами бутылку вина и вздыхает. — Мы потратили столько сил и времени. А вино всё ещё не готово, — он смеётся и ставит бутылку на землю. — Лучше оставим его сыну. — Рэйзор, — говорит она. — Как тебе это имя? — Самое то, для искателя приключений. Мне нравится это имя. Она улыбается и кладёт свою голову на его плечо, дотрагиваясь до своего живота, где находится её самое величайшее сокровище. Роды были такие же болезненные, как и в первый раз. Но сейчас с ней был тот, кого она безмерно любила. После нескольких долгих минут, слышится детский плач. — Ты был прав, это мальчик, — говорит акушерка, протягивая малыша в руки матери. Она держит его, такого маленького, красненького и живого. У неё не было того отвращения, не было желания убить. Только бесконечная любовь и желание защитить. — Добро пожаловать в мир, Рэйзор, — шепчет она, глядя на своего сына. Это случилось, когда Рэйзору не было и года. Она не знала, как они её выследили, зачем и почему, но она знала, что это не к добру. Рэйзор спал в корзине, не представляя о том, что сейчас происходит. Сзади слышится крики и в нескольких миллиметрах от уха свистит стрела. Она прибавляет скорости и активирует свой глаз бога. Вокруг корзинки начинает крутиться ветер, поднимая корзину из её рук. Она смотрит на своего сына, на её сокровище. На глазах собираются слёзы. Она толкает корзинку и та летит прочь в сторону города. Сама она задержит этих ублюдков. Если она правильно помнит, то поблизости находится Вольфендом. Андриус точно не обрадуется битве близ его дома. Глаз бога начинает светиться и ветер стал ей немного послушен. Взмах и несколько деревьев уничтожены, ещё один взмах и слышатся крики. Она усмехается, сейчас ей нужно продержаться совсем чуть-чуть и поднять достаточно шума, чтобы кто-нибудь пришёл. Внезапная боль пронзает её правое плечо. Она оглядывается и видит стрелу. До боли знакомую. Такую обычно использовали, чтобы усыпить добычу. Она быстро выдёргивает стрелу, шипя от боли. Её руки и ноги медленно тяжелели, а перед глазами всё плыло. Она медленно оседает. Нет, она должна держаться. Если она потеряет сознание, то ветер, несущий корзинку, пропадёт и её сына быстро найдут. Она не может этого допустить. Она пытается подняться, хотя очень сильно хотелось лечь и заснуть. Её пинают и она падает на землю, стоная от боли. Веки закрывались, а руки и ноги перестали слушаться. Перед тем, как попасть в царство тьмы, она слышит громкий волчий вой. Она открывает глаза. Всё плыло и голова ужасно болела. Она хочет помассировать виски, но её руки что-то держит. Она моргает, пытаясь сфокусироваться. Когда картинка прояснилась, она поняла, что оказалась в тёмной комнате, в которую свет попадал от факелов из коридора. Руки и ноги закованы цепями так, что не пошевелить. Ко всему прочему, так хотелось пить. Решётка со скрипом открывается и она видит его. Гнев заполняет её разум и она пытается вырваться, крича страшные проклятья и ругательства. Он только усмехается и бросает что-то к ней. Это была голова Карко. Она с ужасом смотрит на это. Где-то слышится протяжный крик, да и горло почему-то начало болеть, и воздуха так катастрофически не хватать. И только через несколько мгновений, она понимает, что это она кричит, и горло болит от крика. Она кричит и плачет, пытаясь вырваться из цепей. Это неправда, это сон, это самый ужасный кошмар из всех! Её бьют по щеке и хватают за подбородок, заставляя пристально смотреть на его лицо. — Где ребёнок, шлюха? — спрашивает он. Её глаза расширяются. Значит, они не нашли Рэйзора. Слава Барбатосу! Её ребёнок не попал в руки этих чудовищ. — Не скажу, — шипит она. Её снова бьют и она теряет сознание. Просыпается она с ужасной головной болью. Сколько она была бессознания? Наверное, это уже неважно. Она оглядывает комнату, но не находит головы Карко. Они забрали его. Даже сейчас они хотят разлучить их. Она закрывает глаза и молится: за покой своего мужа, за безопасность сына и за то, чтобы все те ублюдки умерли ужасной смертью. Она слышит скрип. Открыв глаза, она видит мальчика девяти лет с белыми волосами, со слегка смуглой кожей и теми ужасными глазами. В руках он держал тарелку с водой. Также он внимательно рассматривал её. Она садится и смотрит на него. Неужели он, её первенец? — Итак, мы так и будем здесь просто стоять и молчать? — спрашивает она. Он вздрагивает и медленно подходит к ней, протягивая тарелку с водой. — Пей, — тихо говорит он. Она смотрит на него, а потом пьет из тарелки. Плевать если честно, если вода отравленная. Она не против умереть, она не хочет здесь находится, смерть куда предпочтительнее. Правда, Рэйзора она всё-таки хочет увидеть. Очень сильно. — И как тебя зовут? — Сайно. Да, это точно её первенец. И почему он пришёл и напоил? Она не думает, что он её простит за то, что она его бросила и пыталась убить. — Спасибо, Сайно. Это единственное, что она может ему сказать. Тот кивает и уходит, оставляя её одну. — Ты опять пришёл. — Я принёс воды. Она кивает. Этот малец приходит к ней почти каждый день, даёт воду и уходит. Только в этот раз он почему-то остался. — Что ты хочешь? — Один путник умирал от жажды в пустыне и молился, чтобы ему повстречался гидро слайм. Но он не знал, что в это самое время голодный гидро слайм молился о встрече с одиноким путником, — выпалил пацан. Она моргает, а затем начинает тихо хихикать. Черт, эта шутка хороша. Когда она перестаёт хихикать, то замечает, что Сайно смотрел на неё с удивлением. — Тебе понравилось? Ты поняла? — спрашивает он. — Ага. Отличная шутка. Он просиял и кивнул. — Никто до этого не смеялся так над моей шуткой. — Очень зря. Она так хороша. У тебя талант. Он кивает и радостно уходит, смеясь себе под нос. Она провожает его взглядом, и в ее голове пролетает мысль, что этот ребёнок не так уж и плох. День сменялся днём и ничего не менялось. Её избивали, допрашивали, а потом бросали. Затем приходил Сайно и они разговаривали о том о сём, она смеялась с его шуток, а он становился всё более и более разговорчивым. И именно в один из таких дней, она поняла, что слишком устала. — Сайно, — зовёт она. — Что случилось? — спрашивает он. — Я больше так не могу, — говорит она тихо. — Мне пора уходить. — Уходить? Но как ты собираешься сбежать? — У меня свой способ, — хмыкает она. — Так что, мы в последний раз видимся. — Вот как, — говорит он, опуская голову. — Да. Знаешь, ты вырос прекрасным мальчиком. Ты стал бы хорошим братом для Рэйзора, сын. Эти слова словно пронзили мальчика. Тот испуганно на неё посмотрел. — Ты поняла, — говорит он. — Да. И прошу прощение за то, что бросила. Хотя, здесь не будет достаточно простых извинений. — Знаешь, ты совсем не такая, как рассказывал отец, — говорит мальчик. — Может быть. Ну а теперь, нам стоит прощаться. — Но я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой. — Прости, но моих сил осталось совсем мало. Я должна отсюда уйти. — Я уйду, но я тебя обниму. — Я грязная. Он игнорирует её и обнимает. Аккуратно, стараясь не задеть свежие раны. Она прижимается своей головой к его голове. Он отстраняется и подходит к двери. — Сайно, — зовёт она. — Береги себя. Тот кивает и уходит. Она остаётся одна. Ах, если бы всё могло сложиться по другому. Она вытаскивает свой язык и со всей силы кусает. Боль просто адская. Она сплёвывает язык. Кровь наполняет рот и стекает по подбородку. "О дорогой Барбатос. Пусть мои дети будут счастливы," — думает она с улыбкой на лице. Сайно стоял над телом своей матери и в его руках был потухший глаз бога. По его щекам катились крупные слёзы, которые падали в небольшую лужу крови. На её лице застыла улыбка, а алые глаза были пусты. Сайно сжимает глаз бога и шепчет: — Мама, ты снова меня бросила.