Summer

***

      Витя Петров больше всего на свете обожал ездить к бабушке в деревню. Как сейчас он помнит с каким нетерпением ждал летних каникул, но не потому что закончится школа и он три месяца не будет учиться, а потому что почти всё лето он проведет с бабушкой в деревне. Ему всегда там нравилось гораздо больше, чем в большом и шумном городе: тишина и спокойствие, которое максимум кто мог нарушить так это бабулин любимый гусь, который появился у нее так внезапно, когда уже восемнадцатилетний Витя снова навестил бабушку в деревне после окончания школы.       В деревне было здорово и ему правда нравилось помогать бабуле по хозяйству, чем носиться с мальчишками по всей деревне и разбивать себе коленки. Да и с местными ребятами, которых было довольно мало здесь, он не особо смог найти общий язык. Они хотели бегать с утра до ночи, воровать яблоки и картошку с чужих огородов, лазить по деревьям и мучить котов. А Витя же предпочитал подкармливать и ухаживать за бедными животными, а яблоки с картошкой он мог и с бабушкиного участка поесть.       Став постарше Виктор и вовсе перестал понимать, деревенских мальчишек. Они казались ему дикими и глупыми, в сравнении с ним самим, который уже в двенадцать лет хорошо знал английский и начал вместе с бабушкой изучать французский. У бабули оказалось много романов на иностранных языках, а Витя любил читать, поэтому так загорелся изучением языков и по вечерам садился за словарь. А те мальчишки всё продолжали бегать с палками, лазить по деревьям и мучить котов.       Вот и сейчас Витя сидел закорючкой на стуле на кухне и, докуривая последнюю сигарету, подумывал вновь поехать в деревню. Став совсем взрослым, он стал гораздо реже даже просто общаться с единственным близким и живым родственником. Война и коричневая чума забрали у него всю семью, оставив на удивление только бабушку, да и то потому что старушка жила довольно далеко от всего этого, а под домом еще очень давно было вырыто бомбоубежище — кто-то из их семьи сделал его когда строил домик еще во времена первой мировой.       Так хотелось вновь испытать те же эмоции, снова искупаться в речке, гладить котов и воевать с гусем за территорию. Тот почему-то не возлюбил Витю с самого первого их знакомства и каждый раз внезапно нападал на него и больно щипал за икры. Сейчас у него долгожданный отпуск, поэтому можно позволить себе на две недельки смотаться за город, а если уезжать не захочется, то можно в принципе притвориться больным и задержаться еще на неделю, чтобы провести больше времени с бабулей. Вот только куда деть одного непутевого майора спецназа, который очевидно будет расстроен, если Петров свалит отдыхать без него — загадка. Можно в принце представить его бабуле как лучшего друга, а не как своего возлюбленного и сожителя, но согласиться ли на это Сережа?       Словно прочитав мысли, Сергей объявился на кухне, довольный как сытый кот. В руках у него была пустая банка сгущенки — уже третья съеденная им за неделю, такими темпами в СССР не останется сгущенки, потому что Сергей Нечаев всю ее поглотит в себя. — Сереж, — позвал того Витя, стряхивая пепел с сигареты, — поедешь со мной в деревню? — В деревню? С радостью! Что может быть лучше, чем свежий и чистый воздух? — Тут же обрадовался майор, но почуяв какой-то подвох подозрительно прищурился и поинтересовался: — Подожди, а в какую именно деревню ты собрался? Что-то не помню, чтобы у нас был свой участок. — Ну, у бабушки моей есть, я бы хотел съездить к ней, пока у меня отпуск, — Виктор понимал, что возможно Сережа откажется от этой затеи, ведь очевидно придется врать старушке, что они друзья, коллеги по работе, а не любовники. А врать кому-то прямо в лицо Нечаев очень не любил, да и не умел, — я бы хотел поехать с тобой. Бабуля будет рада, я уверен. — А мне кажется, что это так себе затея, — Сергей нахмурил брови и покачал головой, опираясь о стол за которым сидел Витя, — ты же понимаешь, что не сможешь ей рассказать правду о нас? Придется родной бабке в лицо врать. Как-то это подло. — Подло будет сказать ей правду, а потом хоронить ее, потому что у нее из-за этого сердце остановилось, — Петров потушил сигарету и, встав со стула подошел к Сереже, — я очень хочу с ней повидаться, хочу отдохнуть и хочу чтобы ты поехал со мной, но если ты совсем против, то поеду один. Кто знает сколько ей еще осталось, может это ее последнее лето. — Вить, я то не против поехать, даже наоборот: очень хочу, но, — он взял возлюбленного за руки, — просто врать не люблю, тем более пожилым людям. — Понимаю, — инженер тяжело вздохнул, — сам не очень хочу врать ей, ведь я от нее с самого детства ничего не скрывал, всё рассказывал, но то что между нами — совсем не то, чем стоит с ней делиться. Она никому не скажет, но вряд ли одобрит, если ее сердце вообще выдержит такие новости. — Ладно, — сдался Сергей, притягивая Виктора к себе и вдыхая запах шампуня исходящего от волос, — не скажем ничего твоей бабке. Иди собирайся, завтра поедем как проснемся.

***

      Деревня встретила их чистым воздухом, тихим шелестом листьев на деревьях и полным отсутствием какого-либо транспорта — людей тут жило мало, маленький магазинчик был только у станции, где раз в час ходила электричка до города. Витя помнит, как часто он не успевал на нее и сидел еще целый час куковал на станции, потому что идти если обратно, то он рисковал опоздать еще раз. Его тут все знали, поэтому никто не задавался вопросами, мол, что это за мальчик тут сидит один. Сейчас скорее всего большинство соседей либо умерли от старости, либо, те кто помоложе, разъехались кто куда, возможно поэтому сегодня здесь еще более тихо, чем в Витином детстве.       Тишина закончилась ровно на том моменте, когда Сережа заглушил мотор машины и они с Витей вступили на участок. Из небольшого сарайчика послышался отборный мат и ругань — очевидно, Витина бабушка была чем-то недовольна, что заставило бравого майора испуганно глянуть на своего спутника, на что тот лишь пожал плечами, мол, он тоже не в курсе, что происходит. — Бабуль, у тебя всё в порядке? — Взволнованно спросил Витя, ставя рюкзак с вещами на землю и уже собираясь идти в сторону сарая. — Ой, да паразит этот опять все растения мои общипал, черт проклятый, — из сарайчика громко гогоча выбежал гусь, явно недовольный тем, что его за что-то ругают, — так и пустила бы его на фарш, да жалко заразу, столько лет он со мной.       Женщина вышла следом слегка прихрамывая из-за лишнего веса и, увидев ребят тут же забыла про свой конфликт с гусем и ущипнув внука за бок, весело сделала ему замечание, что он до сих пор не представил своего друга. — А, точно, ба, это Сережа, мой… друг, мы на работе познакомились, только он немного в другой сфере работает, — Витя сиял от радости, что наконец-то смог представить своей бабушке Сережу, пусть и в качестве якобы друга, а не партнёра, — он бывший военный, а сейчас у Сеченова агентом служит. Сереж, это моя бабушка — Наталья Михайловна. — Здравствуйте, — неловко поздоровался Сергей, уже жалея о том, что согласился на эту поездку. Почему-то казалось, что эти две недели будут огромным испытанием для него. — Друг, говоришь? — Старушка хитро улыбнулась и иронично выгнула бровь. — Ну да, а чего такое? — Витя растерялся, так как совершенно не понимал суть заданного вопроса. Или может, бабуля недовольно тем, что внук приехал не один? — Что-то не так? — Друг, ага как же! — Наталья широко улыбнулась, чем удивила мужчин еще больше, — морду то хоть видел свою? Друг, говорит! С такой довольной мордой не друзей представляют, а невесту, ну в твоем случае жениха!       Сережа весь побледнел от страха, а Витя раскрыл рот в изумлении. Он попытался возразить, сказать, что она все не так поняла, но женщина лишь махнула рукой, говоря тем самым, что все в порядке. — Ты, дорогой мой, думаешь, что раз я старая, то я ничего не понимаю? Или может, ты решил, что я обязательно настучу на родного внука за то, что он привел в дом мужчину, а не девушку? — От таких вопросов Виктор растерялся еще больше. Он боялся, что бабушка что-то заподозрит, но понятия не имел как скоро. А ведь они буквально же только что приехали, как же она всё поняла? Или может, дело действительно в том, что Петров светится ярче солнца от одной лишь мысли о Сереже? — Нет, просто… — Да расслабься ты уже, побледнел весь, как будто смерть с косой увидел! — Женщина посмотрела на Сережу, а затем наклонилась к Вите и чуть слышно сказала ему: — а он вроде ничего, я всегда знала, что у нас, Петровых хороший вкус. — Бабушка! — Витя жутко смутился как восьмиклассник, у которого спросили какая девочка в школе ему нравится больше всего, — перестань! Пойдём лучше в дом, мы вещи разложим хотя бы. — А что я такого сказала?       Да, эти две недели совершенно точно будут испытанием как для Сережи, так и для Вити.

***

      Целый день ребята отдыхали, прекрасно понимая, что уже завтра им придется помогать Витиной бабушке по хозяйству: грядки полоть, сорняки повырывать, гуся Федьку покормить и еще много разных дел. Не успел Витя и полшага в сарай сделать, как гусь тут же зашипел на него и в знак приветствия попытался цапнуть зубами за ногу. А вот Сережа ему понравился и даже позволил себя погладить, а после вообще начал радостно гоготать и проситься тем самым на руки, что вызвало у Вити неприятное и колкое чувство обиды и даже зависти.        Домик оказался чуть больше, чем Сережа себе представлял: два этажа, четыре комнаты, одна из которых была чем-то вроде большой гостиной с огромной печкой, кухня и, что было весьма удивительно, туалет с ванной. Конечно, чтобы помыться все равно придётся включать бойлер, ибо вода только из колодца и только холодная, но все же лучше, чем намываться в речке.       Разместились они в Витиной комнате на втором этаже. Сережа очень удивился, когда обнаружил не кресло или потрепанный диван, а двуспальную кровать. На немой вопрос Витя неловко почесал затылок и сказал, что это была кровать родителей, сразу после смерти которых он приехал в деревню и перетащил эту кровать к себе в комнату. О том, что потом он лежал на этой кровати почти три недели и плакал, вставая разве что только в туалет, Витя рассказывать не стал. Не любил он о родителях говорить и особенно о том, что на самом деле безумно по ним скучает, даже несмотря на то, что у них всегда были натянутые отношения.       К вечеру Витя окончательно расслабился, чувствуя наконец-то ту самую легкость, которая окутывала его каждый раз когда он приезжал в деревню. Наталья Михайловна заварила очень вкусный чай и испекла на скорую руку каких-то пирожков с мясом, с картошкой и грибами, а так же с капустой. Пока Сережа неловко мялся и растягивал один пирожок, Витя уже с радостью уплетал четвертый или даже пятый, на что его бабушка только усмехнулась. — Давай-давай, Витёк, кушай, а то совсем тощий, небось только воздухом и питаешься, — женщина подлила ребятам еще чаю и подвинула к Сереже вторую тарелку с пирожками, — а ты чего ты мнёшься? Тоже ешь давай! Я кому это все пекла? — А, да, конечно, я ем, — Сережа почувствовал себя еще более неловко, но второй пирожок всё же взял. Он не хотел показаться каким-то обжорой, каким его всегда ласково называл Витя, когда после очередного задания от Сеченова, он возвращался домой такой голодный, что съедал целую кастрюлю супа прямо так: без тарелки, без ложки, вооружаясь одним лишь половником, потому что туда больше вмещается.       Перед сном Витя предложил немного прогуляться, подышать воздухом. Сережа с радостью согласился, потому что на удивление спать совершенно не хотелось. Такой приятной тишины они оба не слышали уже очень давно, ведь даже на Челомее всегда шумно, что уж там говорить про то, что происходит внизу. Дошли до речки, вода уже была холодная, поэтому купание придется отложить на завтра, если они не хотят заболеть и вместо отдыха валяться две недели с температурой. Вместо купания они просто сели на песок и смотрели как отражается закат в воде.       Они молчали, потому что оба не хотели портить этот момент какими-то словами. Успеют еще наговориться, незачем голосовые связки сейчас напрягать.       Сережа положил голову Виктору на плечо и мечтательно прикрыл глаза. Он думал о том, как ему повезло найти такого человека. Да, они часто ругались из-за пустяков, Петров постоянно ворчал и, порой превращался в жуткую колючку, чтобы к нему и близко не подходили.       Бывало, залезет с ногами в кресло, схватит с журнального столика книжку и будет старательно делать вид, что читает, а на деле же жутко злиться на что-то. Стоит к нему подойти ближе, чем на метр и он начинаешь шипеть как дикий кот, а если попробовать его обнять, то начнет брыкаться и даже царапаться. К счастью, Сережа диких котов не боялся.       Витя же размышлял о том, как сильно он любит Сережу и как он рад, что бабуля все поняла. Он действительно переживал, что им придется и здесь скрываться, притворяться, но им повезло. Здесь они могут быть настоящими и не переживать, что их осудят или же сдадут их властям. Теперь Витя любил это место еще больше.

***

      Утром Петров проснулся, почувствовав на себя чей-то взгляд. Открыв глаза, он обнаружил лицо Нечаева буквально в сантиметре от своего. Это заставила Виктора испуганно вздрогнуть и отскочить назад, больно ударившись головой об тумбочку — по ночам Витя часто бегал перекусить, попить воды или в туалет, поэтому спал с краю, чтобы в темноте не споткнутся об Сережу и не поломать себе все конечности. — И что это было? — Смущённо спросил он, спустя пяти секунд немого шока, потирая ушибленный затылок. — Ну… ты красивый, когда спишь, — Сережа неловко потёр выбритый затылок. Обычно он просыпается раньше, чем Витя и часто засматривается на спящего партнёра. Спящим Виктор казался ему еще более прекрасным, чем обычно. Было в нем в такие моменты что-то волшебное. — Ладно… — с неким сомнением произнес Виктор, поднимаясь с постели, а затем посмотрел на часы, — боже, ты время видел вообще? Семь утра только! Не знаю как ты, а я обратно спать. У меня заслуженный отпуск и я имею право выспаться! — А может, найдем занятие поинтереснее, — промурлыкал Сергей пододвигаясь ближе к возлюбленному, — пока твоя бабушка спит. Что скажешь? — Скажу, что я хочу спать, — Витя утешительно чмокнул Сережу в нос, оставляя того ни с чем, — прости, но давай еще поспим немного. У меня бабушка обычно в десять встает, так что у нас есть время на классный и качественный сон. — Ну, качественный сон, в целом, ничуть не хуже, чем качественный секс, — задумчиво произнес Сергей, укладываясь на подушке поудобнее и закрывая глаза.       Заснуть он конечно же не смог, потому что его организм привык спать ровно восемь часов — ни больше, ни меньше. Но просто лежать вот так в теплой постели с любимым человеком даже лучше, чем сон. Ему всегда нравилось лежать с Витей в обнимку и зарываться носом в его волосах. От Вити всегда пахло шоколадом, машинным маслом и горелыми микросхемами. Как он умудрился смешать свой рабочий запах с шампунем с ароматом шоколада — загадка. Сережа же подозревал что от него за версту пасёт чужой кровью, хотя Витя всегда говорил, что как раз наоборот: Нечаев пахнет сигаретами, морем и немного тем самым автоматизированным мылом, которое Витя притащил неизвестно откуда.       Сережа любил Витю, наверное, больше жизни. Он и не подозревал, что можно вот так любить кого-то, считал, что не способен на такие глубокие чувства. Проще всего было заливать эмоции алкоголем и тушить сигаретами, как это делают суровые мужики, к каким относился Нечаев. Но встреча с Виктором буквально перевернула его жизнь: тот отдавал всего себя и единственное чего на самом деле требовал взамен — не врать.       Витя не любил ложь, потому что все и всегда ему врали с самого детства. Да, сам далеко не ангел и мог порой лгать кому-то настолько, что сам начинал верить в свои слова, но близким людям он всегда говорил правду. За это он и любил свою бабушку — чтобы не происходило, она всегда была с ним честна.       Виктор плохо спал по ночам из-за чрезмерного беспокойства обо всём. Первое время это приносило неудобства, так как Сережа привык спать в тишине и спокойствии, а Витя мог всю ночь ворочаться или же бродить туда-сюда по квартире, периодически врезаясь во что-то в темноте. Однако, позже, Сергей ради эксперимента встал среди ночи вместе с возлюбленным и на скорую руку пожарил ему яичницу с беконом. Этого оказалось достаточно, чтобы усмирить буйства и наконец-то нормально выспаться.       С тех пор Нечаев старался заранее приготовить Вите чего-нибудь перекусить на случай если тот опять не сможет уснуть на голодный желудок. А тот после плотного ужина на ночь глядя спал сладким сном и прижимался как можно ближе к Сереже, утыкаясь носом ему в грудь и накрываясь одеялом с головой, чтобы было теплее.