Summer

***

      Сережа встал ровно в шесть часов утра, как и планировал. К своему удивлению он вполне даже выспался, но на всякий случай, для бодрости все равно налил себе кофе из термоса, который вчера вечером ему сварил Витя. Он мог бы заварить себе свежий, но хозяйничать на чужой кухне было как-то неудобно, да и термос с успехом сохранил нужную для напитка температуру. Со вечера так же остались блинчики со сгущенкой и картошка с грибами. Поскольку сразу с утра набивать желудок было не очень полезно, то Нечаев отдал предпочтение блинчикам.       Покончив с завтраком, Сережа тихонько отрыл в кладовке инструменты, которые увидел через день после приезда, когда Витя полез рыться на полках в поисках каких-то своих старых вещей и чуть не навернулся со стремянки.       А понадобился Нечаеву этот волшебный чемоданчик для того, чтобы починить и привести в подобающий вид небольшую баньку, в которой могло уместиться максимум двое. Он приметил ее еще в первый же день и еще тогда решил, что обязательно займется ее починкой, когда будет время. Однако, времени так и не нашлось, поэтому, чтобы разобраться с этим делом поскорее, он и встал сегодня в такую рань, чтобы к вечеру успеть всё сделать. Работы то в целом немного, возможно он управится и до того как стемнеет, но лучше перестраховаться и начать пока все спят.       Некоторые доски уже прогнили из-за постоянных дождей, сырости и просто из-за времени, ведь очевидно, что эта банька стоит здесь не первый десяток. Новые взять попросту неоткуда, ближайший мебельный в городе и откроется часам к девяти не раньше, а тратить столько времени на дорогу Сережа попросту не может. По этой причине пришлось вернуться в дом и снова рыться в кладовке, в надежде, что там найдется что-то похожее на доски. К счастью, ему повезло и, собрав всё необходимое, Сергей смог наконец-то приступить к работе.       Увлекся он процессом настолько, что даже не заметил, как из дома выполз, укутавшись в одеяло — ведь утром все еще было прохладно, — немного сонный Виктор. Тот был очень удивлен, не обнаружив на второй половине кровати возлюбленного, но вспомнил, что Сережа предупреждал его о своем раннем подъеме. Он честно пытался заставить себя спать дальше, но весь настрой сбивал интерес к утреннему занятию партнера. Да спать без него было уже совсем не то. Любопытство по итогу оказалось сильнее. Преодолев лень и сонный зевок, Петров все же вылез на улицу, дабы посмотреть чем таким интересным занимается его возлюбленный в такую рань. — Так вот что ты задумал, — от неожиданного голоса за спиной Нечаев вздрогнул и резко обернулся, на автомате замахиваясь молотком, — эй, извини, не хотел напугать. Виктор лениво потянулся и, прикрыв рот рукой, снова зевнул. — Да, вот смотрю на нее с тех пор как приехали, всё починить хотел, да некогда было, — пожал плечами майор, возвращаясь к своему делу, — а ты чё вскочил? Время то часов семь-восемь наверное только. Иди ложись обратно. — Ну нет, я без тебя уже не усну, ты же знаешь, — Виктор подошел ближе и обнял любимого со спины, укутывая его в кокон, — я лучше тут с тобой. Обещаю, что не буду говорить под руку. — Вить, — тяжелый вздох, — ты уже это делаешь. Давай, ты лучше мне еще кофе сваришь? И перекусить чего-нибудь?       Петров, как обычно, закатил глаза, но спорить не стал, прекрасно понимая, что когда Сережа чем-то занят, то лучше его не отвлекать и желательно вообще оставить один на один с этим делом. И работу быстрее закончит, и никто ни с кем не поругается. Раньше у них постоянно из-за этого случались споры, иногда даже доходило до криков, а все из-за неумения выделять друг другу личное пространство. Часто выходило так, что не совпадали настроения: пока Витя был не в духе и увлечённо что-то чертил в своей тетрадке, Сережа же лез к нему с расспросами о том, как прошел день. Спустя несколько таких ссор, они все же смогли сесть и нормально об этом поговорить, после чего пришли к выводу, что когда один не в настроении, другой не мельтешит перед глазами. Лучше пусть молча заваривает свой чай с бутербродами. Потом оба расходятся по квартире и занимаются своими делами. А вечером уже ложатся спать в обнимку и засыпая, тот, кто был в плохом настроении, рассказывает, что произошло.       Что Витя, что Сережа не шибко разбирались в тонкостях романтических отношений, поэтому решили, что такой метод все же чуть лучше, чем гавкать друг на друга, да и соседи меньше жалуются.       Кофе у Вити всегда получался отвратным, вне зависимости от того, был это растворимый и дешевый кофе или же хороший и в зернах — ну не удавалось ему это особое, как оказалось, искусство. Поэтому Витя был очень рад, будучи человеком по жизни невыспавшимся, что Сережа с этим справляется на ура, ведь даже за столько лет он не смог привыкнуть к отвратному привкусу в напитке. Зато бутерброды у него выходили замечательные — два ломтика колбасы на один кусок хлеба, средней толщины, и тонким ломтиком сыра сверху и на горячую сковородку на две минуты, чтобы сыр чуть расплавился. Такие бутерброды грели не только желудок, но и душу, причем обоим, ведь Сережа просто обожал такой перекус, а Витя любил наблюдать за тем, как Нечаев уплетает лакомство с довольной мордой.       Пока кофе заваривался Витя задумчиво глядел в окно, наблюдая за тем, как Сережа возиться с баней. Всё-таки выбраться за город было хорошей идеей: Витя с бабулей повидался, а Нечаев себе занятие нашел. Впервые за долгое время голова была чиста, а не забита тревогами и прочими переживаниями. За это Витя и любил деревню: за душевное спокойствие. Здесь всегда можно было расслабиться, забыть обо всех проблемах, оставить все заботы в городе, отпустить себя. Приятно и в тоже время грустно было от того, что за последние, сколько? Пять? Десять лет? Ничего не поменялось как в самой деревне, так и в доме у бабули.       Та же мебель в комнатах, те же шторы, которые Наталья Михайловна обязательно заставляет стирать каждое воскресенье, если Витя в этот момент гостил у нее. Да, снимать, стирать, сушить и вешать обратно все шторы в доме — было обязательным условием, за выполнение которого, Витю, вне зависимости от возраста, вечером или на утро следующего дома баловали домашним печеньем с малиновым вареньем. Но помогал он с делами по дому не только ради любимых сладостей к чаю, но и потому что таким образом хотел поблагодарить бабулю за всё хорошее, что она для него делает.       По этой же причине свою первую зарплату в восемнадцать лет он потратил не на новые брюки, а тайком подложил их в бабушкину шкатулку с заначкой. Витя бы мог дать ей денег просто так, но прекрасно знал, что та их не примет, вот и подкладывал с того дня в тихую, по чуть-чуть, из своего кармана.       Из глубоких раздумий вывел свист чайника. За два года совместной жизни Витя запомнил, что в кофе Сережа предпочитает добавлять побольше сахара, но, вновь задумавшись сбился со счета, поэтому на всякий случай положил еще две чайные ложки с горкой. Сделал один глоток сам — настоящая приторная гадость. Там ложек десять не меньше. Надо же было так умудриться снова уйти в какие-то свои мысли и пересластить кофе. Такими темпами у Нечаева точно что-то слипнется.       Собственно, это одна из причин по которой Петрову редко доверялась любого вида готовка и даже такое простое занятие как заварить чай или кофе. Инженер был на удивление задумчив каждый раз когда вставал у плиты, словно кухня единственное место где он может побыть наедине со своими мыслями. Возможно, все дело было в том, что Сережа порой был слишком шумным, из-за чего надолго уйти в некий транс не получалось, ведь обязательно оттуда выдернет громкое ругательство или же звон посуды. Вот и получалось так, что побыть наедине с самим с собой получалось лишь во время готовки.

***

      Во второй половине дня с ремонтом бани было покончено. Конечно остались кое-какие недочеты, но это нужны уже другие инструменты и желательно еще краска, чтобы старые доски не выделялись на фоне новых, но это уже в другой раз. Сейчас самое главное, что баня почти как новенькая и ее осталось только проверить в действии. На самом деле Сережа не планировал париться прямо сейчас, но Витя категорически настоял на том, чтобы провести банные процедуры. Поэтому, пожав плечами, Сережа отрыл в, не до конца разобранной, сумке свое полотенце, плавки и стремительно вернулся обратно, дабы проверить температуру в бане.       Но, как оказалось, у Петрова на эту баню были еще кое-какие планы.       Нечаев и опомниться не успел, как дверь за ним внезапно закрылась и он оказался прижатым к стене. В бедро упирался, прикрытый одним лишь полотенцем, чужой стояк. Витя нещадно покрывал его шею поцелуями, словно близости у них не было целую вечность. Хотя на самом деле так оно почти и было, ведь из-за работы времени друг на друга практически не было.       Обычно Петров не проявлял особой инициативы в сексе, от чего для Сережи было шоком, что его были готовы трахнуть прямо здесь и сейчас. Нет, Витя не лежал бревном с каменным лицом, как будто ему вообще не интересен процесс, но и первый никогда не набрасывался. Вертеть задницей чуть ли не перед самым носом, хитро улыбаться через плечо, когда якобы случайно уронил что-то на пол, при этом красиво наклоняясь — это да, это Витя умел и с радостью делал. А вот чтобы вот так: первым горячо, пылко и страстно наброситься словно голодный зверь на добычу — действительно впервые.       Не то чтобы Сережа был против, скорее наоборот — очень даже «за», но что-то внутри подсказывало, что здесь явно не все так просто. С одной стороны хотелось отбросить все мысли и позволить жарким губам дальше покрывать его тело жадными поцелуями, а с другой — если у Вити что-то случилось и он пытается близостью перекрыть собственные переживания, то после они в любом случае накроют его и возможно с удвоенной силой. Больших трудов стоило оторвать желанное тело от себя и, заглянув в зеленые глаза, полные возбуждения, напротив спросить: — Хэй, у тебя все в порядке? Обычно, ну, ты не настолько инициативен. — Всё замечательно, — с придыханием ответил Петров стягивая с Нечаевских бедер полотенце вместе с плавками и хищно улыбаясь, довольствуясь такой быстрой реакции на свои ласки, — просто выиграл нам время друг на друга. Еще с подросткового возраста мечтал здесь заняться сексом, но сначала не с кем было, а потом и вовсе она стала непригодной для таких занятий. Так что сейчас моя мечта может наконец-то исполниться, если ты не будешь тормозить. — Точно всё хорошо? — На всякий случай уточнил майор, чувствуя, как ловкие пальцы так правильно и нежно обхватывают член у основания. — Всё просто замечательно, правда, не переживай, — Витя чмокнул любимого в щеку прежде чем опустится на колени и накрыть возбужденную головку губами.       Сережу от таких действий прошибло током. Каждый раз Петров так старательно ему отсасывал, словно боялся, что завтра у него эту возможность отнимут. В такие моменты Сережа забывал как дышать и этот раз не стал исключением. В бане и без того было душно, и хотелось поскорее окунуться в прохладную речку, но еще сильнее хотелось впиться в такие горячие, почти обжигающие, губы и Сережа именно так и поступает. Обхватив подбородок, он тем самым молча просит подняться и, не обращая внимания на привкус собственного семени, ничуть не брезгуя, жадно целует и исследует языком рот возлюбленного. Тот довольно мычит и тихо стонет, когда его укладывают спиной на горячую нижнюю скамейку. — Если ты не против, то я бы хотел сегодня поменяться ролями, — высказывается инженер, когда воздуха начинает критически не хватать, — думаю, настала моя очередь немного поработать. — С огромным удовольствием, — чтобы поменяться местами, приходится обоим слезть со скамейки и принять более удобную для обоих позу: Сережа на коленях, а Витя пристраивается сзади.       На самом деле Нечаев с большим удовольствием сам насадился бы сверху, но боится, что буквально придавит Петрова и тогда удовольствия уже никто не получит. В лучшем случае придется в срочном порядке ехать в больницу и краснея, придумывать нелепые отговорки как так вышло.       Смазки под рукой не оказалось, пришлось слюнявить пальцы прежде чем перейти к растяжке. Сережа уже довольно долго не был в принимающей роли, поэтому его необходимо было хорошо подготовить, чтобы в дальнейшем избежать травм и боли. Хоть Витя и держался буквально из последних сил, но старался думать прежде всего о комфорте любимого. Поэтому он продолжал двигать пальцами и раздвигать мягкие стеночки до тех пор пока Нечаев не начал насаживаться на пальцы сам, сгорая от нетерпения.       Стоило Виктору лишь наполовину оказаться внутри — крышу будто вырвали с корнем, оставляя какое-то животное желание спариваться. К счастью, Сережа довольно выносливый, поэтому грубый и жесткий темп не оказался для него проблемой — наоборот доставлял куда больше удовольствия, чем когда Петров пытался нежничать.       Это было для обоих так странно, ведь всякий раз, когда Витя становится принимающим, то чуть ли не умоляет быть с ним как можно жестче, а стоит ему оказаться сверху, сразу начинает осторожничать. Первое время даже, когда Сережа с трудом и смущением согласился подставить задницу, все время спрашивал как Нечаев себя чувствует, удобно ли ему, не больно ли, на что тот лишь отрицательно мотал головой и молился, чтобы с ним перестали обращаться как с какой-то принцессой. Однако, попросить о чем-то он решился уже намного позже, с трудом переборов стеснение. Казалось бы, взрослый мужчина, но краснел при таких разговорах как подросток. Чем Петров, гад этакий, с радостью пользовался, вгоняя периодически Нечаева в краску.       Смотреть за тем, как неловко отводит взгляд и чуть краснеет, с виду грозный майор, который может одной рукой тебе все кости переломать — сплошное удовольствие.       В, и без того, душном помещении с каждым шлепком становилось все тяжелее дышать, но это никак не побуждало двух влюблённым остановится. Скорее наоборот в этом было даже что-то приятное — задыхаться от переизбытка чувств, ощущений, не обращая внимания на то как их тела уже давно взмокли от пота. Сейчас только они. Только они вдвоем. Больше ничего не важно. В Витиной голове были лишь мысли о том, как бы толкнутся еще глубже, получить еще больше удовольствия. Он не сдерживал свои стоны даже когда был сверху, в то время как Сережа еле сдерживал, позорный, лишь по его мнению, скулеж. Но Витя и без того знал, как партнеру сейчас хорошо, в ином случае его бы немедленно попросили бы остановиться. Да и томные тяжелые вздохи говорили обо всём сами за себя. — Сережа, — голос дрожал, — я сейчас… — Да-да, — затараторил в ответ, прекрасно понимая, что возлюбленный имеет в виду, — я тоже.       Витя кончил первым, буквально в последнюю секунду успевая выйти из разгоряченного тела и изливаясь Нечаеву на спину. Не дав тому опомниться, усадил на скамью, а сам вновь опустился на колени, тут же обхватывая губами подрагивающую головку. Несколько толчков в узкое горло и Сережа, не сдерживая довольный стон, кончает глубоко внутрь. Витя же, ничуть не брезгуя, послушно всё проглатывает. Затем целует внутреннюю сторону бедра и присаживается рядом. — Тебе понравилось? — Зачем-то спрашивает, переплетая пальцы их рук. — Очень, — отвечает майор продолжая попытки восстановить дыхание и бешено стучащее сердце, — только в следующий раз давай все же температуру в бане делать поменьше. А то мы вместо оргазма сердечный приступ схлопочем.       Витя на это тихо смеется, тем самым соглашаясь со словами партнера. Это определённо был лучший секс за последние месяцы.

***

      Ночью Сережа спал просто отвратительно, чего нельзя было сказать о мирно посапывающем рядом Викторе. Сонный паралич мучал Нечаева почти каждую ночь в первые месяцы реабилитации после операции. Но то что с ним происходило сейчас было намного хуже.       Он вообще не сразу понял, что это сон. Все было достаточно реалистично: вот он лежит на боку, носом зарываясь в непослушные волосы на макушке возлюбленного. Та же комната с выключенным ночником. Все так же как и всегда когда он просыпался среди ночи, чтобы смочить горло или пойти в туалет. Однако, на подкорке сознания что-то давало понять — что-то здесь нечисто. И через секунд тридцать, может чуть больше, Сережа почувствовал, что у него онемело лицо. На автомате он потянулся к щеке, чтобы проверить что с ней происходит, но ощутимых изменений не обнаружил.       В горле пересохло и майор уже было хотел встать, чтобы попить воды, но понял, что не может этого сделать. Постепенно тело переставало его слушаться, ноги и руки отказывались хоть как-то шевелиться — такое уже случалось, поэтому до Сергея дошло, что он все же спит, а это всё лишь сон. Он попытался заставить мозг проснуться, мол, я уже понял, что это не реально, давай, просыпаться, но старый трюк не сработал. Часто ему действительно было достаточно осознать, что происходящее сейчас не реально и почти сразу после этого просыпался. Бывали иногда затруднения, но в целом он открывал глаза довольно быстро, но не сейчас.       Страх охватил все тело, сжал органы в какой-то неприятный узел, в горле застрял немой крик — голоса не было. От ощущения, что в комнате есть кто-то еще действительно хотелось кричать. От чувства, что кто-то находится прямо за спиной становилось не по себе. С одной стороны это невозможно физически, ведь позади него стена, но с другой — это же сон, так что все возможно.       Чье-то присутствие ощущалось всё острее. Он не видел в полной темноте ни единого силуэта, но был уверен — они тут не одни. Он пересилил себя и с трудом, но все же смог хрипло позвать Витю. Потом еще. И еще. Через несколько попыток удалось таки закричать. По идеи этого должно было хватить на то, чтобы очнуться уже в реальности, но сколько бы не кричал — ничего не помогало. Виктор будто действительно не слышал его, хотя лежал совсем рядом и со своим чутким сном мог проснуться даже от шепота, но сейчас он даже не дернулся.       В голове пронеслась мысль: «а если не сон?». И Сережа рад бы подумать об этом еще немного, но внезапно ощутил, как что-то медленно приближается к нему. Он по-прежнему ничего не видел, но был абсолютно уверен, что нечто вот-вот да схватит его за плечо своими непременно когтистыми лапами. Обязательно убьет его. Он не слышал шагов, не чувствовал чужого дыхания, не видел даже размытого силуэта, но точно знал — смерть, в чьём бы облике она не была, пришла за ним и остается еще лишь пара секунд до того как она схватит его за горло.       Последнее, о чем он успел подумать, так это о Вите. Последние секунды он не ощущал его присутствия в комнате, в доме, хотя что-то похоже на него определённо лежало рядом. Вот только что?.. «Надеюсь, он хотя бы узнает, что я умер, а не бросил его», — странная мысль пронеслась в его голове, прежде чем нечто оказалось совсем вплотную к нему, намереваясь нанести удар.       Открыв глаза Нечаев обнаружил себя все в той же комнате, в той же постели. Витя что-то бормотал во сне и смешно хмурился. На пробу пошевелил пальцами, руками. Сел на кровати и с облегчением выдохнул — значит, все-таки сон. Ну и ужас. Приснится же такое. Спать дальше после такого как-то не очень хотелось, хотя организм за день сильно вымотался: сначала баню полдня ремонтировал, потом Наталье Михайловне помогал гуся ловить, после секс в этой самой бане. Вечером посадили картошку, которую Витя обещал посадить еще в первый день приезда. Чуть позже плотно поужинали, а затем конечно же остались наводить порядок и мыть посуду за собой. Перед сном Виктора внезапно прошибло на второй заход, но в этот раз он был снизу, решив, что два раза за день Нечаев в роли пассива не выдержит. После этого они завалились спать, а тут на тебе такое: сонный паралич.       Вышеупомянутый снова поерзал в постели, недовольно ворча что-то себе под нос, а потом внезапно открыл глаза и сонным взглядом уставился на сидящего рядом Сергея. — Ты чего не спишь? — тихо поинтересовался инженер, приподнимаясь на локтях. — Да так, — отмахнулся майор, решая не тревожить возлюбленного на ночь глядя своими проблемами, — кошмар приснился, всё в порядке. Спи. — Кошмар? Расскажешь? — Витя знал, что сонный паралич частенько преследовал его после взрыва в Болагрии, и иногда даже по сей день, поэтому серьезно забеспокоился узнав, что сейчас возлюбленному приснился не самый приятный сон. — Ничего серьезного, правда, ложись обратно, мы оба сильно устали за день, — За то время, что они вместе Сережа еще не до конца привык делиться чем-то подобным, чем-то слишком личным. Тем более рассказывать лишний раз о своих кошмарах. Он и в первый раз поведал о них с большим трудом, не желая напрягать инженера своими проблемами с, не совсем здоровой, головой.       Виктор на это лишь покачал своей головой, не соглашаясь со словами партнера. Но уговаривать и не пришлось, ведь заметив искреннее беспокойство в глазах напротив, майор все же вкратце пересказал детали своего сна. Когда описание закончилось, Витя не на шутку перепугался. — О боже, Сережа, это была Мара! — инженер ужаснулся. Чего? — Нечаев уставился на него, как на дурака и изумленно хлопал ресницами, — Чё еще за Мара? — Ну, Мара! Демон такой! — Виктор поднялся с постели, включил ночник и спотыкаясь дошел до стола. Достал листок бумаги и карандаш, и принялся активно что-то рисовать. Сереже по-прежнему ничего не было понятно, поэтому он поднялся следом, дабы посмотреть, что Виктор пытается сделать, — во! Это демон из европейской мифологии или же призрак, злой дух — называй, как хочешь. Он по ночам приходит к людям, садится им на грудь и начинает душить, одновременно вызывая дурные сны.       Ну бумаге на скорую руку было нарисовано что-то похожее на человека и какой-то большой силуэт, сидящий на этом самом человеке. Нечаев всё еще ничего не понимал и переводил взгляд то на Виктора, то на рисунок. — Какой еще нахрен демон, Вить? — Сережа скептически относился ко всякой мистике, будь то призраки, монстры или злые духи, — обычный сонный паралич, ничего нового. У меня же такое бывало часто первый год после Болгарии. Я ж контуженный, вот и вижу всякую хрень во снах — никакие это не демоны. — Да я тебе серьезно говорю! Это Мара была! — если Витя был в чём-то уверен, то переубедить его было невозможно. Кажется, даже бараны были менее упрямы, чем Петров, — ты видел что-нибудь? Я читал что этот демон жутко страшный! Да и вообще он способен даже убить человека во сне. Я особо не углублялся в эту тему, но теперь мне и самому как-то боязно спать теперь. — Ничего я кроме темноты не видел, — Нечаев равнодушно пожал плечами. Несмотря на свое неверие в призраков и прочую нечисть, с последними словами Виктора он был согласен — спать после такого как-то не хотелось.       Поскольку время было только четыре утра, а после кошмаров обратно засыпать не было никакого желания, мужчины решили потеплее укутаться, чтобы не замерзнуть. тихонько спустится вниз и чем-нибудь подкрепится. Пока Сережа заваривал чай, Витя рылся на книжных полках в гостинной в поисках какой-то старой книжонке о всяких демонах. К своему счастью и к несчастью Нечаева, он ее все же нашел и тут же принялся читать вслух. Да уж, кто бы мог подумать, что человек науки может так отчаянно верить во всякую мистику и сверхъестественное.