independent

Порш привык с самого детства отвечать буквально за все, что происходило в его жизни. За взрослого дядю Ати, который оказался заядлым игроком в покер. За Порчэя, которому требовалось хорошее образование. Порш никогда не жаловался. Он привык быть упертым в своих словах и поступках, поэтому ни секунды не колебался, когда ему предложили драться в уличных боях за деньги. Пара синяков, царапин ему не повредит, а вот деньги на проживание - другое. С возрастом собственная стойкость только росла и укреплялась в его характере. После встречи с семейкой Терапаньякун, так вообще стала главной отличительной чертой от всех телохранителей. Ну, и куда же без упрямства. Порш выделялся среди черной массы одинаковых костюмов троек совершенно всем. Осанкой, взглядом, словами и поступками. Своим непокорством и желанием идти против всего мира в одиночку, закрывшись глубоко в себе. Это и привлекло Кинна. Порш был белой вороной среди черных безликих воронов. Среди расходного материала. Это стало отправной точкой для пылающих чувств среднего брата, которые он так старательно похоронил в своей груди пять лет назад. И такое, честно, испугало главу Первой семьи. Дальше все закрутилось для Порша слишком быстро. Мимолётная влюбленность в Кинна, которая переросла в собачью преданность своему хозяину. Разбитое сердце Порчэя младшим братом Кинна и золотое кольцо с пальца убитого дяди Кана. Он утонул в семье Терапаньякун. Тогда воспитанное годами упорство и пригодилось. Ему пришлось проделать колоссальную работу за Вегасом, который отлеживался в больнице пять месяцев после ранения. Стиснуть зубы, затянуть галстук потуже и уволить весь оставшийся в живых штаб Второй семьи. Порш запомнил их лица. Кто-то выражал благодарность за то, что он сохранил им жизнь; кто-то порицал Порша; кто-то был просто в ужасе, потому что лишился стабильной работы и хорошего заработка, но Китисавату было все равно. «Они должны быть благодарны за то, что я сохранил им жизнь.» – прорычал Порш во время разговора с дядей Корном, который сильно удивился такому решению, как увольнение всего штаба, но по-отцовски поддержал. «Не всегда все будут довольны твоими решениями, Порш.» – крепкая рука легла на напряжённое плечо. Эта фраза отчётливо отпечаталась в горячей голове. Поршу пришлось покинуть Кинна. Не полностью, конечно же, но на время переехать в особняк Второй семьи, чтобы установить там свои правила. В идеале, Порш хотел избавиться от этого имущества и где-то на подкорке записал, что, как только Вегас окончательно придет в себя, он с радостью передаст его прежние владения обратно в их с Питом руки. Ему не нужно то, что так второпях свалилось без предупреждения на голову. Состояние младшего брата тоже настораживало все больше и больше. То волосы покрасит в черный, то вечерами пропадает в баре Йок с друзьями из института, в который он, слава Будде, поступил. Тогда между братьями случился переломный момент. «Почему мне звонят из твоего института и говорят о том, что ты не пришел на собеседование, Порчэй?!» – первый раз в жизни Порш кричит на все поместье Терапаньякунов, закрывшись с Чэ в кабинете Кинна, который тот любезно покинул, оставив их одних. «Мне и без тебя проблем хватает!» – громко хлопая ладонями по огромному столу, шипит Порш, замечая, как Чэ зажимается в диван. Ничего страшного - заслужил. «Хиа, я... Мне так жаль! » – истерично громко вырывается у Порчэ, и Порш плюхается в кресло Кинна, приложив ладонь к лицу. «Я договорился насчёт того, чтобы тебя послушали вне собеседования. Завтра в девять. Можешь быть свободен, не смею задерживать.» – бросает Китисават и разворачивается в кресле к окну, не желая больше смотреть на то, что видел перед глазами. «Если ты хочешь мне рассказать, из-за чего поступаешь так, то дай время. Я ужасно зол сейчас.» За спиной слышится шуршание дивана и тихие шаги в сторону двери. «Я расскажу, как будет время. Хорошо?» – шмыгает брат. «Я всегда тебя выслушаю.» – рабочим тоном выдает Порш, складывая ногу на ногу, смотря на туман за окном. В голове ворох из мыслей, а в сердце разочарование, смешанное с раздражением. Порш знает, что Чэ покидает кабинет задыхаясь в слезах, но не идёт за ним. Ненавидит себя, вырывая собственное сердце изнутри, но просто не может сдвинуться с места. Он глубоко погружается в свои мысли и выныривает из них только тогда, когда крепкие руки Кинна обвивают его со спины. Нос Терапаньякуна прижимается к пульсирующей венке на шее, губы мягко целуют в затылок. «Все будет хорошо. Я рядом.» – шепчет Кинн. И Порш в первый раз за день нормально расслабляется, начиная отпускать всю ситуацию. Весь следующий день Порш проводит в доме Второй семьи. Просматривает документы, выискивая нелегальные контракты и отправляет все найденное Первой семье, параллельно перебрасываясь короткими сообщениями с Кинном, который не находил себе места, пока Китисавата не было рядом. Он решил не занимать ни кабинет Вегаса, ни кабинет Кана, и расположился в гостевой комнате, где они с Кинном давным-давно провели ночь, после того, как второй сбежал из больницы и вручил Поршу свой счастливый пистолет. Все равно этот дом он, как и планирует, отдаст Вегасу с Питом, а сам вернётся под теплое и родное крыло среднего сына мафии. Сейчас же, нервно стуча ручкой по столу, его мысли занимал только брат. Знакомый человек в университете уже сообщил, что Порчэ пришел на собеседование, успешно сдав его, и унес документы на кафедру, но страх за то, что в любой момент Чэ вытворять ещё что-то, никак не уходил. Он видел, что с его младшим творится что-то не то в последнее время, злился, так как не мог понять, что именно. Будто его маленькому ангелу Чэ оборвали все крылья. «Хиа, можно, Сато привезет меня к тебе?» – короткая смс-ка прилетает на телефон. Порш сразу же печатает ответ. «Конечно. Он должен дежурить в оружейной сегодня. Попроси Кинна отвести тебя.» – Китисават печатает имя Кинна на автомате, и уже тянется, дабы исправить свое странное предложение, но ответ приходит быстрее, чем нужно. «Пи'Кинн как раз попался мне на пути! Скоро буду!» А следом ещё одна фраза, которая заставляет сердце сделать приятный кульбит внутри груди. «Он очень хорошо ко мне относится. Я рад, что он появился в нашей жизни.» Телефон выскальзывает из руки, падая на пол, а Порш откидывается в кресле, прикрывая глаза, на которые наливалась влага.

***

Порчэ нервно переминается с ноги на ногу, закусывая губу, стоя перед массивными зелёными дверьми. Прямо за ними – смерть с косой в лице старшего любимого брата. И нет, Чэ не злится на Порша за вчерашнее. Он прекрасно осознает, что сам поддался эмоциям из-за Кима. Что сам виноват во всем и подвёл старшего. Вина глубоко поглотила его, пережевала и выплюнула обратно в реальность, где он стоял, теребя край широкой голубой футболки. Двери открылись, и Чэ пропустили внутрь два телохранителя главной семьи, сразу же плотно закрывая их, будто огараживаясь от внешнего мира. Они долго петляют по коридорам, и, наконец-то, подходят к комнате Порша. Порчэ пропускают вперёд, а сами уходят, поклоняясь напоследок.

***

Как только Чэ переступает порог комнаты, Порш сразу же поднимается со своего места и размашистыми шагами двигается к брату, который сжимается в комочек, совсем не ожидая, что его сгребут в охапку и крепко обнимут. Порш медленно опускается перед Чэ на колени, вынуждая младшего сесть за собой следом, и прижимает его голову к груди так сильно, как может. Чувство отвращения к себе постепенно утихает, когда руки Чэ так же сжимают его в районе талии. «Прости меня. Прости меня, Чэ» – лихорадочно шепчет старший, укачивая Порчэя в своих руках. «Я не должен был так грубо разговаривать с тобой вчера. Скажи мне, что с тобой происходит?» –немного отстраняясь, Порш придерживает брата за плечи, смотря в его уставшие глаза. Его маленький брат выглядит так, будто несёт на себе груз всей семьи Терапаньякунов, и это совершенно не нравится Китисавату. Вместо нормальных объяснений из любимых глаз льется поток горячих слез, скатываясь по щекам, а сердце Порша разбивается вдребезги словно его ударили об стену. «Ким» – вырывается жалобное хлюпанье. Младший братец Кинна. Тот самый "призрак" их семьи, который покинул ее, стоило парнишке исполниться шестнадцать лет. Вроде бы, он музыкант... Но как это относится к Порчэ? «Вик, то есть Ким... Он стал моим репетитором по гитаре.» – Чэ замолкает, когда видит, как в глазах брата возникает ненавистный огонь. «Именно тогда, когда ты стал телохранителем Пи'Кинна» Вот он, тот самый кусочек, которого не хватало во всем пазле. Не зря Ким первый заявился на склад, когда Таван устроил этот никому не нужный цирк с похищением. Все не зря... «Мы сблизились с ним. Кажется, стали друзьями и я... Я люблю его, Хиа!» – и Порчэ разразился ещё большими рыданиями, чем было до этого, вцепляясь в пиджак Порша. Он ошарашенно смотрит на своего младшего, пытаясь переварить все, что только что услышал. «Но...» Порш нервно дёргается. «Что, Чэ? – аккуратно спрашивает глава Второй семьи, стирая с щеки брата стекающие слезы. «Он отверг меня! Отверг, а потом пришел за мной в клуб, утащил от друзей и наругал за то, что я не пришел на собеседование! Я совсем его не понимаю!» Порш охуевает ещё больше, чем было до этого. Во-первых, когда его младший успел сходить в клуб, и почему он об этом не знал. Нет, мужчина, конечно, слышал, что тот последнее время ошивается у Йок, которая заботливо приглядывает за ним, но до Йок он был в другом баре...? Во-вторых, почему Ким вообще решил сблизиться с Чэ. Внезапно в его голове всплыла брошенная в разговоре Кхуном фраза: «Ким у нас детектив. Ему интересно все, что происходит в семье, особенно, когда дела касаются Кинна и отца». Воспоминания бьют по голове, и Порш, кажется, зависает слишком надолго, потому что когда приходит в себя, то Чэ уже давно не плачет, а просто молча смотрит ему в шею. Они поднимаются, до сих пор не отлипая друг от друга. «Это все из-за меня, Чэ.» – сипит Порш, прикладывая руку к голове. «Я убью этого сопляка! Да как он посмел играть с твоими чувствами?!» – снова кричит Порш, вырываясь из объятий, отходя к окну. Он складывает руки на груди, закусывает щеку изнутри и изнурительно думает, что ему делать дальше. «Все хорошо. Правда. Мне уже лучше! Поверь мне, брат!» «Ты только что плакал, и хочешь сказать, что у тебя все хорошо?» – огрызается Порш. «Я просто привязался к нему. Это первый раз. Такое всегда больно» И Китисават вспоминает себя с Кинном. Их первую встречу, ссору, ночь, и то, сколько раз они наставляли друг на друга пистолеты. Все же сходство между ними было. «А потом он прислал мне это» –Порчэ потянулся к карману джинсов, достал телефон, нашел видео Кима в социальных сетях и протянул мобильник обернувшемуся нервному брату. Проходит пара минут. До безумия трепетная песня заканчивается, и экран тускнеет, заставляя увидеть Порша свое отражение. «Брынчать на гитаре - не извиниться» – до сих пор плюется ядом старший. «Я уверен, что мы ещё поговорим с Пи'Кимом.» «Я всегда буду рядом, Чэ. Не забывай об этом, хорошо?» – Порш снова возвращается к брату и берет его руки в свои. «Хорошо, Хиа» – улыбается младший. После этого разговора проходит несколько часов. Чэ уезжает в особняк в восемь вечера с пакетом еды для Кинна, которую Порш любезно заказал, зная, что тот точно не поел. Тем более, он планировал остаться тут на ночь, поэтому решил лично удостовериться, что его любовник будет сыт. Сытый Кинн - спокойный Кинн, не грозящийся убить каждого, кто попадется ему на пути. Остаток вечера, как и было заведено, Порш провел в своих раздумьях, натирая любимый пистолет до блеска и скрежета между металлом и тряпки. Прохладный воздух обдувал его лицо, поэтому балкон казался самым приятным местом в этом доме. «Ты не голодный?» – невмоготу пишет Порш, замечая, как сообщение сразу же прочитывают, будто Кинн вообще не откладывает мобильник в сторону. «Я голоден по твоим объятиям, милый» И Порш не может не улыбнуться этому.

***

Проходит ровно месяц с разговора Порша и Чэ. На носу - Бирманская сделка, которая требовала срочного решения от главы Второй семьи, и Порш просто не вывозит всего эмоционального напряжения, которое его одолело. Вегас, как и ожидалось, оказывается против заключения торговли с Бирманцами; отец находится в глубоких раздумьях о том, стоит ли идти на такой риск, как когда-то пошел ещё мертвый брат; Кинн старается быть ближе к Поршу, помогая решать проблемы. Сейчас же Порш стоит перед дюжиной своих телохранителей, оглядывая каждого. За его спиной любимый человек, который умоляет не ехать на сделку и оставить ее на Вегаса, и все вытекающие из нее последствия, но Китисават не привык сбрасывать свои обязанности на кого-либо. Раз ему доверили золотое кольцо, значит, Корн прекрасно осознает, что Порш сделает что угодно, лишь бы получить желаемое. Он просто не может его подвести, и не желает сдаваться без боя. Кинн хватает мужчину за руку прямо перед телохраниелями, показывая, кто является его самым больным местом. — А если это перерастет в кровавую баню? — шипит Кинн, сжимая запястье. — Давай я поеду с тобой. — Нет, Кинн. Я уже все сказал, —скидывает руку Кинна со своей, и снова отворачивается от него, поправляя пиджак. — По машинам. — Порш! — хрипит Терапаньякун. Его голос кажется настолько жалобным, что Китисавату стоит невероятных усилий, чтобы не повернуться к нему и крепко обнять. — Твоя жизнь принадлежит мне, ты же помнишь? — Помню, — глухо отзывается Порш, шагая к открытой двери в машину. Он садится в нее, дверь захлопывает его личный телохранитель, и Биг садится на пассажирское перед ним. Окно с его стороны открыто, и Порш слышит голос Кинна, который подходит к своему бывшему охраннику. «Ценой жизни, понял?» Биг коротко кивает, и машина тихо трогается с места, оставляя особняк за спиной. Пути назад не было, поэтому задрав подбородок повыше, Порш смотрит на дорогу и периодически поглядывает назад, смотря за тем, едет ли за ними микроавтобус.

***

Сделка с Бирманцами планировалась в Китайском квартале, в давно забытом старом казино, которым заправлял знакомый дядя Кана. Чайна-таун, как всегда, был прекрасен, и эта красота никак не гармонировала с упавшим до нуля настроением Порша, который казался черным пятном среди ярких красок. Он сам вышел из машины, поправил белый пиджак и заметил человека, который шел прямо к нему. Незнакомец подошел поближе, склонил голову со сложенными руками на уровне груди, а потом уже протянул свою потную худощавую ладонь. Порш неохотно пожал ее, а потом, когда тот отвернулся, вытер свою руку об штанину, улыбаясь рабочей улыбкой. Биг, стоящий за ним вместе с Сато, поправили пистолеты под пиджаками. — Авут Ванчай, — ухмыльнулся мужчина с большой татуировкой на плече. — Я представляю своего босса — Монгкута Туантонга. А вы? Скупо улыбнувшись, Порш сложил руки на груди, намеренно показывая перстень на пальце, чтобы тот догадался сам. — Порш Китисават, глава Второй семьи Терапаньякунов, — представляет «хозяина» Биг, становясь прямо за спину Порша. Ухмылка спешно покидает лицо Авута. Теперь на нем только неподдельное удивление, и даже какой-то лёгкий оттенок страха. Капелька пота скатывается по его скуле. — Что с Господином Каном? — Его убили во время поднятия бунта, — не скрывая бросает Порш, задирая подбородок как можно выше, зло оглядывая бирманца. Руки мужчины тянутся к открывшемуся рту, прикрывая его. Он коротко кивает, прикрыв глаза и протягивает ладонь к локтю Порша, чтобы провести его в казино, но Сато лёгким шлепком показывает, что Босса касаться нельзя. Бирманец выгибает бровь на действие телохранителя. — Господин Кинн против любого контакта с его человеком, — выдает дежурную фразу блондин. Услышав имя главы первой семьи, Авут сглатывает вставший ком в горле, нелепо натягивая улыбку на лицо, будто вовсе не понимает, что только что услышал. — Тогда идёмте за мной. Биг обходит недовольного и нервного Порша, вставая перед ним словно щит, и двигается за низкорослым мужчиной.

***

Атмосфера в казино поистине отвратительная. Запах пота, тела, находящие слишком близко друг к другу; столы, стоящие друг напротив друга; пары дешёвого алкоголя вызвали тошноту. Напротив него сидит тот самый Монгкут, удерживая на своих ногах хрупкую девушку, которую лапает за пышную грудь. Сато с стоит за его спиной; Биг за Поршем с отвращением поглядывает на всю эту сценку. Китисават же держит лицо, не показывая все свои эмоции, которые одалели его слишком рано. — Господин Китисават, — похотливая улыбка растворяется на лице мужика в очках. — Тот самый верный пёс Кинна, — будто для себя озвучивает Туантонг. Порш старается проглотить отвращение к этому человеку, затолкать его поглубже внутрь, лишь бы не потерять свою дежурную улыбку и не вызвать замешательство Монга. — А теперь и Глава Второй семьи! Удивительно, не правда ли? — Согласен, — кивает Порш, складывая руки на коленях в замо́к, принимая более расслабленную позу. — Я здесь, чтобы решить кое-какой вопрос о разметке территорий. Монг резко замирает, убирая руки от девушки, а потом и вовсе спихивает ее с себя, даже не удосужившись поправить юбку, которая неприлично высоко задралась. — Мы больше не можем позволить вам торговать на нашей территории. Бирманец начинает хлопать себя по карманам брюк, Биг вытаскивает пистолет из кобуры, кивая Сато, стоящему напротив, чтобы тот был наготове. Как он и предполагал, тот искал свое оружие. — Не много ли ты на себя берешь, щенок? — мерзко усмехается Монг. — Я столько лет торгую на вашей территории, сколько ты ещё не прожил! — Господина Кана больше нет. Так что, решения остаются за мной, Господин Монг, – гнет свою линию Порш, ни на секунду не пугаясь дула, направленного на него. — И я против нашего сотрудничества. Все происходит слишком быстро, оглушающий выстрел разносится по помещению Vip-зала, Китисават хватается за простреленное плечо, воздух напитывается стальным запахом, где-то вдалеке слышатся крики. Биг закрывает Порша собой, стреляя в Монга, который валится на пол, держась за простреленный живот, и Сато связывает ему руки. Остальные телохранители укладывают охрану Бирманца одного за другим, люди в казино спешно покидают его. — Кинн с меня шкуру спустит, ты же понимаешь это, идиот? — шикает Биг, отвешивая лёгкий дружеский подзатыльник довольному собой мужчине. — Осталось решить один вопрос, —хмурясь от боли в плече, Порш перешагивая через тела, достигает своей цели, выуживая пистолет Кинна из штанов, направляя прямо в голову бирманцу. — Мне нужен твой ответ, —садясь прямо перед умирающим человеком, Китисават хватает его за волосы, приближаясь к нему по ближе. — Мы больше не зайдём на вашу территорию! — оправдывается Монг. Из его рта вытекает тонкая струйка крови. — Вот и хорошо, — улыбается Глава Второй семьи, встаёт, откидывая Монга от себя, и уже собирается подойти к Бигу, стоящему прямо в нескольких шагах от него, чувствует разрушающую острую боль в боку, и падает на колени. Он оглядывается и видит Авута с пистолетом, которого Сато вырубает ударом приклада по виску. Тело становится невозможно тяжёлым, сознание густым и блеклым, словно туман; боль в боку и ощущение липкой горячей крови пропитывающей слои одежды, слишком невыносимой, но Порш не может позволить себе такую роскошь, как закрыть глаза и отдохнуть. Он позволяет Сато с Бигом поднять его, и вынести из здания, где уже дежурит скорая; Кинн стоящий с сигаретой около своей машины, и даже слабо улыбается любовнику, когда его укладывают на каталку. — Все хорошо, Кинн. Все хорошо, — лихорадочно шепчет Порш. Он опять берет на себя слишком много, забывая, кто именно сейчас ранен, и кому именно нужна поддержка. Это явно был не Анакинн, который выглядел белее смерти. — Не закрывай глаза, милый, — Кинн садится рядом с на колени, телохранители отводят свои неловкие взгляды в сторону. Ладонь грозы Бангкока ложится на мокрый лоб, и мягко гладит. Порш не может сосредоточиться на чем-то одном. Картинки мелькают перед глазами слишком быстро, лихорадка бьёт все тело мелкой дрожью, жар в голове никак не унимается. Кинн держится за него, словно утопающий посреди моря всю поездку. Он скалится на врачей, которые по его словам «работают слишком медленно, отдам их невыносимому Вегасу на пытки», ругается на Бига с Сато, отмахивается от воды, которые ему пытается вручить один из недавно нанятых парней. Только когда стакан с треском разбивается об пол авто, он успокаивается, вжимаясь в сиденье. — Только не закрывай глаза, прошу тебя, Порш, — в страхе шепчет Кинн, прижимая бинты к ране. Кровь пропитывает их слишком быстро, даже не думая остановиться вытекать. Его руки, дорогущий костюм полностью заляпаны красной вязкой жидкостью, но это никак не колышет Терапаньякуна. Порш же не может гарантировать Анакинну то, что не отключится. Сознание продолжало потихоньку покидать его, фантомная тянущая боль в плече и правом боку уже не так сильно раздражала, медленно утихая, и это было первым гарантом, что через пару минут, он точно потеряет сознание, и Кинн точно перестреляет весь штаб телохранителей только с одного своего карманного пистолета. — Кинн, — хрипит Порш, укладывая свою холодную ладонь поверх горячей. — Следи за Чэ, хорошо? — кашляя, шепчет Китисават. Кровь вытекает из уголка рта, и кажется тело Кинна немеет вместе со взглядом. Они уже заезжают на территория личной семейной больницы. — Не смей покидать меня! Слышишь! Нет, Порш уже не слышит. Он окончательно отключается, отпустив всю ситуацию на самотёк.

***

Кинн сидит на скамейке прямо напротив операционной и сверлит табличку «занято» свирепым отчаянным взглядом. Губы все искусаны в кровь, на ладонях раны полумесяцы от ногтей, а в голове полный раздрай. Он не замечает, как лёгкая рука Танкхуна ложится ему на плечо, крепко сжимая. Он даже не смысл его кровь с рук, продолжая втыкать перед собой. — Кинн! Эй, Кинн! — ругается старший брат. — Чэ с Кимом придут буквально с минуту на минуту, постарайся сделать более живой взгляд и... Смой это с себя, боже, — театрально отвращаясь, цедит Кхун, приводя Анакинна в чувства. Чэ с... Кимом? Причем тут Ким? Они знают друг друга? — Кимом? Причем тут Кимхан? — интересуется Кинн. — Ты слишком долго завис в бизнесе, братец! Они сами тебе расскажут, а теперь давай, вали! — поднимая Терапаньякуна на ноги, старший толкает его в сторону туалета.

***

Проходит ещё один невыносимый час. Табличка до сих пор горит, Чэ рыдает на плече у Кима, который трепетно сжимает его в своих объятиях, а Кхун с Кинном заинтересовано смотрят на это, хоть как-то отвлекаясь. — А если он умрет? — плачет Порчэй, пряча нос в шее Кима. — Ну же, ангел. Все будет хорошо… — шепчет Кимхан, зарываясь в густые волосы Китисавата. Кинн же не может полностью погрузиться в отношения его брата и думает только о том, каково любимому за белой стеклянной дверью. Он не должен быть оставлять Порша. Должен был убедиться сам, что все пройдет как надо. Доктор, который выходит к ним спустя ещё десять минут, снимая маску с лица, показывает всем своим видом, что что-то не так. У Кинна немеют конечности, он просто не может открыть рот. Тело бьёт сильная дрожь, а мысли никак не собираются в слова. — Как он? — первый спрашивает Кимхан, чем приводит в замешательство обоих братьев. — Тяжело. Пулю извлекли. В плече прошла навылет. Он потерял очень много крови, господин Кинн, —прикрывает глаза медик. — Готовьтесь к худшему. Эта ночь станет решающей для него. Мне очень жаль, — семейный хирург старается удалиться как можно быстрее. Кинн не может совладать с собой. Слезы катятся по щекам бесконечным потоком. Ким в первые за много лет видит настолько разбитого брата. Ему ужасно жаль. — Я зайду к нему, — сипит Анакинн, стирая слезы рукавом. Он поднимается с места, немного пошатываясь. — Позвоните Питу. Все прекрасно поняли, для чего нужен был этот звонок, поэтому Чэ ещё больше вжался в Кима.

***

Тело Порша, обернутое разноцветными трубками и проводами казалось слишком маленьким и хрупким на такой огромной больничной кровати. Его золотая кожа в первый раз была настолько бледной и нездоровой, впалые щеки ужасали и кошмарили. Кинн опустился рядом, смотря на то, как слабо пикает аппарата жизнеобеспечения. — Моя жизнь принадлежит тебе, Порш. Ты не можешь забрать ее с собой и покинуть меня... — шепчет Анакинн. — Мое сердце... ты моё всё... Глава мафии раскалывается на кусочки прямо в палате. Он все готов отдать, лишь бы оказаться на этой койке вместо Порша. Отдать ему свою жизнь, отдать что угодно, лишь бы любовник вернулся к нему. Чэ заходит внутрь слишком тихо, когда Кинн, положив голову на подушку рядом с Поршем, ненадолго засыпает от стресса. Парень медленными шагами идёт к кровати, в его глазах уже нет слез, а только стоящий ужас. И Кинн не может не прижать его к себе. Их любимый человек находится на грани между жизнью и смертью. Это ужасает, пугает. Страх остаться одним во всем мире. — У меня никого, кроме него, нет, — говорит Чэ, прижимаясь к Анакинну, который просто не может оттолкнуть его, да и не хочет. — У меня тоже, — так же отвечает Терапаньякун. — Он моя жизнь, мое сердце, Порчэ. Я не смогу без него существовать... Прямо сейчас из объединяет общее горе и общий страх, который застрял глубоко в сердце.

***

Несмотря на плачевные предсказания врачей, Порш остаётся бойцом даже на смертном одре. Его сердце умеренно бьётся уже неделю, дыхание не сбивается, но сознание отказывается возвращаться к нему. Кинн, полностью закрывшись в своей боли, переносит свой кабинет в палату, и находится там днями и ночами, наблюдая за Поршем. Он заставляет всех партнёров приходить в больницу, и отсиживается с ними в кофетерии, пугая персонал. Вегас, который уже может ходить, приходит так быстро, как только может, чтобы посмотреть на то, настолько разбит был Кинн. И вовсе не для того, чтобы устроить ликование над горем кузена, а подбодрить, наконец-то протянуть руку для примирения. И Кинн принимает помощь. Он соглашается передать Вегасу обратно все дела, разговаривает с ним больше десяти минут без взаимных обвинений, и они спокойно расходятся, при этом не убив кого-то. Бирманцы все же принимают предложение, и в один день присылают отрезанную голову Авута в коробке. Кхун снова вопит о том «Какой ужас!», Ким же предпочитает не смотреть на это. Только Кинн, склонившись на коробкой, пинает ее ногой и возвращается в палату, громко хлопая дверью. Он снова проводит ночь в слезах рядом с любимым.

***

Ещё одна неделя комы. Порш потихоньку приходит в себя. Раны затягиваются; цвет кожи постепенно приобретает естественный золотистый оттенок, что не сказать про Кинна, который выглядел словно живой покойник. Но это совсем не заботит его. Он так и продолжает встречаться с партнёрами внизу, решать проблемы по телефону, видеться с Вегасом, и много общаться с Чэ. Сейчас Чэй для него - словно родной младший брат. Неделя оказывается сносной.

***

Порш медленно открывает глаза. Свет с окна ослепляет, заставляя закрыть их. Он хочет что-то сказать, но слова просто не вылетают изо рта. Мужчина видит Кинна, сидящего за своим столом, который громко ругается с кем-то по телефону, а потом и вовсе, швыряет его на стол, сжимая волосы у корней. Он переводит свой раздраженный взгляд на кровать, и замирает, когда замечает открытые глаза Порша, которые выражают вселенскую тоску. Порш так скучал по нему. Анакинн оказывается рядом буквально за мгновение, жмёт кнопку призыва врача и хватает любимую руку в свою, целуя костяшки пальцев. — Молчи... — шепчет он. На глаза наливаются слезы, которые не хочется убрать. — Все хорошо, мой милый, — лёгкий поцелуй опускается на острую скулу. Поршу хочется плакать в ответ, но ему тяжело даже моргать. Врач заходит в палату, отсоединяет половину трубок, и Кинн в первый раз за столько дней чувствует неподдельное облегчение. Даже сейчас Порш пытается быть самостоятельным и сесть, но просто не может. — Ты был в коме две недели, — информирует Кинн, не выпуская руки. Он зло смотрит на доктора, вынуждая его выйти, закрыв за собой и оставить их одних. — Мы с Чэ чуть с ума не сошли. — Чэ... — хрипит Порш. — Как он? Кинн, если честно, еле как разбирает слова. — У него началась рабочая неделя. Прилежно ходит в институт под моим контролем. Ким тоже взялся за него, так что... Он хорошо. — А ты как? — сжимая губы в тонкую полоску, спрашивает Порш, поднимая руку, чтобы коснуться любимого лица. —У тебя синяки под глазами... Кинн берет вторую руку в свои, прижимая их обои к губам, а потом ко лбу. — Со мной все прекрасно. Ты рядом, а это для меня главное. Порш слабо улыбается и засыпает под легкие касания Анакинна к себе.

***

— Так, значит, мой младший брат разбил сердце твоему? — нервно улыбается Кинн, листая документы в планшете, сидя на кровати рядом с Поршем. Они завели этот разговор совершено спонтанно. — Именно. Яблоко от яблони, Кинн, — слабо усмехается Порш. — Сделка с Бирманцами? Как она прошла? Кинн откладывает устройство в сторону, и слезает с нагретого места, отходя к панарамному окну за которым стояла ночь. Он складывает руки на груди, наклоняя голову в бок. От него исходит раздражение, будто он не хочет вспоминать, что было. — Отошли от дел, и... Прислали голову Авута в коробке прямо к дверям больницы, — слабо усмехается Терапаньякун. — Ну и хорошо, — кивает Порш, растягиваясь на простынях. — Больше никогда не бери на себя столько, сколько не сможешь вынести, —язвит мужчина. — Но я ведь справился. Кинн раздражённо оборачивается на него, смотря куда-то сквозь. — Ценой своего здоровья? — окидывая взглядом палату, твердит глава первой семьи. — Иногда приходится чем-то жертвовать. Ты сам прекрасно это знаешь и понимаешь, — продолжает толдычить Китисават. — Не моим сердцем, — Кинн разворачивается полностью. В его глазах - темнота, которая совсем не пугает. Волна возбуждения от живота уходит в пах, и Порш закусывает губу. Кинн, кажется, не целовал его целую вечность. — Прости меня, — прикрывает глаза Порш, когда Кинн нависает над ним сверху, придерживаясь за спинку кровати. Его большой палец ложится на подбородок, а глаза смотрят друг на друга слишком долго. — Я никогда не злился на тебя, милый, — лёгкий поцелуй опускается на губы, а следом уже более пылкий, который сквозь стон боли дарит ему Порш, обвивая шею руками.

***

Вегас приезжает в дом Главной семьи спустя месяц после ранения Порша. Ему тут, на удивление все рады. Даже нелюбимый дядя Корн и то, улыбаясь пригласил племяша присесть за их общий стол в переговорной. На самом деле, Вегас приехал далеко не к своей родне. Ему требовался Китисават, который сейчас отлеживался в теплой и мягкой кровати Кинна, с того момента когда тот покинул ее с утра, оставив записку о том, что его не будет до вечера. Знатно расстроившись, Порш так и остался лежать, вспоминая, что у него больше нет этого бремени на пальце, и каких-либо дел. Расслабился. Лёгкий стук в дверь заставил немного подняться на локтях и оглядеться в поисках своей пижамы. Он находит хотя бы штаны прямо под кроватью, натягивает их и идёт к двери, открывая ее. Перед ним стоит знатно потрёпанный Вегас с бутылкой красного полусладкого, и это не несёт за собой ничего хорошего. Китисават молча отходит в сторону, пропуская гостя внутрь, захлопывает бедром дверь, и идёт к барной стойке. — Мне нужна твоя помощь, —информирует Терапаньякун, падая на мягкий диван. — Я отошёл от дел, если ты не заметил, — ерничает Порш, с лёгкостью открывая бутылку, разливая напиток по бокалам. — Бирманцам нужен только ты, — складывая ногу на ногу, шипит Вегас, забирая бокал из рук Порша. Кольца на его пальцах стукаются об ножку, создавая противный звук. Порш искренно не понимает, для чего он нужен бирманцам. Главная цель была выполнена, отношений между ними не осталось. Тревога нарастала с каждым глотком в полной тишине все больше и больше, пока Вегас продолжал сверлить мужчину напротив взглядом. — После того, как произошло стрельбище в казино, Авуту снесли голову и прислали в коробке к больничному отсеку, где ты находился. Ты же знаешь это, да? — по взгляду Порша, Вегас понимает, что знает, поэтому продолжает. — Мелкие банды, заметив это, стали лезть на оставленную Бирманцами территорию, что не нравится ни мне, ни твоему муженьку. Но слушать никого из нас не хотят, все требуют тебя. Кинн, конечно же, дабы сберечь твою задницу - не рассказал этого, и я в какой-то степени понимаю, потому что Пита я бы тоже не отпустил на такую верную смерть, особенно после того, как тебя с того света достали. — Стоп! Стоп! — размахивает руками Порш, заставляя Вегаса хоть на секунду закрыть рот. — Можно не такой огромный поток информации разом? Я до сих пор сплю. Кузен Кинна лишь слабо усмехается, поднимая брови. — В общем, надо решать, что делать с Бирманцами. — Что им от меня-то надо, блять? — не выдерживает Порш. — Чтобы ты назначил им новую территорию и заключил сделку. Китисават отпивает красное, хмуря свои идеальные брови. — Когда? — Сегодня вечером. Кинн вернется в дом где-то около пяти часов, а нам надо уехать раньше него. — Ты же понимаешь, что он с тебя три шкуры спустит, узнав, что это ты вытащил меня из его кровати? — усмехается Порш, усаживаясь на барную стойку, свешивая с нее ноги. — У нас нет выбора. Иначе территорию начнут делить в кровавых бойнях, а нам этого не нужно. Дядя Корн в курсе, и дал свое благословение. Именно тогда Порш понимает, что у него нет возможности отказаться. Он не хочет показаться перед дядей трусом, который не способен решить такую мелкую проблему, но не хочет заставлять Кинна и Чэ лишний раз нервничать, если с ним что-то случится. В голове начинает происходить полнейший диссонанс, который он пытается погасить горьким алкоголем. — Кинн будет ужасно зол. — Я знаю, — поджимает губы Вегас, пожимая плечами. — Пит тоже. Так что, мы в одной тарелке. — На чем поедем? — На байке. Возьми пистолет, и патроны, вдруг придется стрелять. — Это плохо кончится, — кидает Порш, смотря в окно.

***

Вегас искренно удивляется, когда видит Порша, одетого в повседневный спортивный костюм черного цвета, который облегает его мышцы. — Мне нужно утягивать рану, не смотри на меня так, а то глаза тебе выколю, — шипит Порш на Вегаса. — Да я прикидываю, пройдет ли пуля через этот материал, не жмись, у меня прекрасный Пит, — едко усмехается глава второй семьи. — Пройдет, но скорость замедлит — уже плюс. Вегас хмыкает, надевая свой шлем. Им нужно убираться как может быстрее, пока Кинн со своей оравой телохранителей не вернулись. Он заводит байк, Порш прыгает на него следом, держась за заднюю часть мотоцикла. Ревущая Дукати выезжает с парковки и несётся по пустой трассе.

***

Бирманцы, как ожидалось, ждали их на обычном пустыре, где находились их бывшие владения. Во главе дюжины телохранителей стоял незнакомый человек высокого роста, с безумно статной внешностью. Это даже немного оттулкнуло Порша, который направлялся прямо к нему. Он не знала стоит ли ему поклониться ради приличия, поэтому просто протянул свою руку. — Господин Порш, — улыбается брюнет. Его зелёные глаза мелькают в лучах заката. — Мне очень приятно с вами познакомиться. Вирот Клахан, прямой наследник бизнеса моего отца. Извините за столь неприятный последний прием, мы с этим уже разобрались. — То есть? — Порш протягивает ему руку в ответ, и легонько сжимает ее под внимательный взгляд Вегаса. — Монг это всего лишь пешка? — Конечно! — легко смеётся тот. — К сожалению он обложался, когда стал вести нелегальный бизнес со второй семьёй за спиной первой, — Вирот кидает презрительный взгляд на Вегаса, стоящего у своего байка со шлемом в руке. — Так что, ещё раз прошу прощения! Порш кивает, складывая руки в «вай» и натягивает дежурную улыбку. — Я больше не глава Второй семьи. Ушел от дел. — Я здесь, чтобы пригласить Вас завтра вечером в мой ресторан и искупить вину. Мне не нужна эта площадь, но вот груз на душе... — ехидно скалится Вирот. Чувство беспокойства закрадывается глубоко внутри Китисавата. Он не любит, когда на него смотрят так открыто. — Я спрошу у господина Кинна, — пожимая плечами, твердит Порш. — Все семейные дела решает он. — Конечно! Я дам Вегасу координаты, а теперь, не смею вас больше задерживать. Очень приятно познакомиться, Порш, — будто пробуя имя на вкус, мурлычет Клахан и уходит к своей машине.

***

Порш приходит домой, слава Будде, раньше Кинна. Он приезжает ровно через десять минут, как Порш слезает с байка, принимает душ и переодевается в домашнюю одежду. Мужчина уходит на общую кухню, и сидит там, пока Арм не оповещает его, что Кинн вернулся с совсем не удачных переговоров. Он встряхивается, понимая, что Кинну все равно придется сказать о том, что Вирот ждёт завтра их обоих в своем ресторане. Такое добром точно не кончится. Когда Порш открывает дверь, Анакинн сидит за своим столом и подписывает какие-то бумаги. Мужчина медленно закрывает за собой дверь, приближается к Кинну и садится перед его креслом на колени. Заметив это, Терапаньякун откатывается немного назад позволяя Поршу сидеть прямо у него между ног, положив голову на бедро, смотря на Кинна снизу вверх. Он молчит. Знает, что мафия начнет первый. — Куда ты ездил? — безэмоционально спрашивает муженёк, даже не отрываясь от документов. — Решал кое-какие старые проблемы, — честно отвечает Порш, укладывая руки ему на коленки, немного отстраняясь, чтобы посмотреть прямо ему в лицо. — С Бирманскими прихвостнями? У тебя вроде бы нет перстня на пальце, или я что-то путаю? — продолжает язвить Кинн. И Порш прекрасно понимает, почему так происходит, поэтому снова ложится на любимое бедро, выпрашивая ласку. Кинн когда-нибудь расколется. На это не потребуется много времени. Он слишком любит своего милого Порша, чтобы не коснуться его в ответ. — Ты прав. Вегас для них не авторитет, — слабо отзывается Китисават. — Твое упрямство погубит нас вместе, — томно вздыхает Кинн, кладя ладонь на щеку мужчины, поглаживая ее большим пальцем. — Хочешь ко мне? — Конечно! — радостно отзывается Порш, вылезая из под стола. Он залазит на бедра Терапаньякуна, скрещивая ноги на его пояснице, руками обвивает талию, а голову укладывает ему на плечо. Кинн так и продолжает что-то яростно заполнять, свободной рукой поглаживая любимого по спине. — Извини. Я должен был предупредить. — Все нормально, милый. Отдохни пока. Как закончу с делами, отнесу тебя в кровать, — шепчет Анакинн, и Порш понимает, что не заслуживает его. — Спасибо, Кинн.

***

Поршу стоит невероятных усилий и упорства, чтобы уговорить Кинна пойти с ним. Потому что его любимый поставил ультиматум: «Если не пойду я, то и не пойдешь ты», а как выяснилось, особого желания появляться в Tower Club у Терапаньякуна не было, как следствие из этого - настроения тоже. Но Порш был бы не Поршем, если бы не разбился в лепешку, чтобы, все-таки, заставить Кинна поехать с собой и наладить отношения между кланами. Кинн соглашается пойти на встречу только под предлогом, что Порш наденет кольцо-обманку на левую руку, которое, удивительно, идеально садится на безымянный палец, словно родное. Порш замечает такое же кольцо у Кинна, пока тот мечется из гардеробной в ванную, выбирая себе костюм для встречи. Он прекрасно знает, зачем все это; не может соврать - ему льстит внимание любимого мужчины. Кинн выглядит, как всегда, отлично, но довольно вычурно. Выбрав черно-красный костюм двойку и облочив себя в образ большого босса (которым он, по сути, и являлся), он укладывал волосы, стоя в огромной ванной перед зеркалом. Порш же, до сих пор сидит в махровом белом халате, позволяя себе дальше любоваться цацкой, которую ему заботливо вручили. Украшение, выполненное из белого золота, с полоской–вставкой из ободка бриллиантов, переливалось на утреннем солнце и выглядело до одури дорогим, что немного смущало. Поршу не шли настолько хорошие вещи. Ну, по крайней мере, он так думал. Хотя, у Кинна всегда было противоположное мнение на этот счёт. — Не нравится? — спрашивает Анакинн, выходя из ванной, прикрывая за собой дверь. Такой статный, красивый, Порш непроизвольно облизывается, оглядывая его с ног до головы. — Если ты продолжишь так смотреть... — Кинн сглатывает, кадык на его шее резко дёргается. — Я не сдержусь. Порш склоняет голову на бок, по лисьи прищуривая свои прекрасные глаза, легко улыбнувшись. — Никто не просит тебя сдерживаться, — напоминает Китисават. — Твое ранение, — подходя ближе, рычит Терапаньякун. Бровь сама по себе взлетает вверх в манере «ты сейчас серьезно?», но Порш лишь тихо кашляет себе в кулак. — Ладно, одевайся, — кивая на красный костюм тройку, с черной рубашкой, Кинн покидает помещение, потому что становится слишком жарко. Мужчине на кровати остается лишь разочаровано глухо простонать и приняться переодеваться.

***

Атмосфера в ресторане была поистине прекрасна. Приглушённый свет, красивые кольцевые люстры, висящие над столиками, большие панарамные окна с видом на Чаупхраю. Вежливый персонал, аккуратно одетые официанты, красивая и спокойна музыка как раз для приятных вечеров. — Господин Кинн, — здоровается женщина администратор. Ее черные волосы спадают на пышную грудь, а белое платье плотно сидит на фигуре. — Позвольте проводить Вас к вашему столику. Господин Вирот придет чуть-чуть по-позже, можете пока изучить наше меню. Она, словно пушинка, движется между столами на своих высоких каблуках, но ни Поршу, ни Кинну нет до женщины никакого дела. Администратор подводит их к столику в самом углу, на котором стояла ваза с красными, и одной белой розой по середине. Кинн фыркнул такой пафосности, и поклонившись черноволосой, пропустил Китисавата к окну, сам усаживаясь рядом. Место напротив них, слава Будде ещё пустует. Порш тянется к папке с надписью «меню», открывает ее и, ужаснувшись, закрывает, ошарашенно глядя на Терапаньякуна, который продолжал смотреть список, закусывая щеку изнутри. — Почему тут все так дорого? — шикает бывший телохранитель, оглядываясь на стоящего у входа Бига, который кланялся Вироту со своей свитой. Кинн раздражённо вздыхает, уже собираясь встать, чтобы поприветствовать давнего знакомого, но мужчина машет рукой, чтобы тот продолжать расслабленно сидеть. — Кинн, Порш, — кивает Клахан. — Мне очень приятно, что Вы приняли мое приглашение, — Вирот расстёгивает две пуговицы на своей синей рубашке, оголяя горло, пожирая Порша взглядом. Порш знает, что ничем хорошим это не кончится. Зная Кинна, если так будет продолжаться, он схватил вилку со стола, и выколет Бирманцу глазницы, прижав голову к столу. — Вирот, — начинает Анакинн, прищурив глаза. Его взгляд - темнее ночи. — Из-за твоих людей я чуть не лишился мужа. Слово «муж» бьёт по ушам, и Порш ошарашенно смотрит на сидящего рядом Кинна. Он опускает руку под стол, и укладывает ему на бедро, легко сжимая, привлекая к себе внимание. — Каким образом ты хочешь загладить этот конфликт? — язвит Анакинн, гордо ухмыляясь. За ухмылкой —воспоминания о бессонных ночах в палате. Клахан кажется абсолютно спокойным. Он подзывает к себе официанта, показывая рукой на сидящих людей напротив себя. Обычные папки со стандартным меню быстро сменяются на кожаные, и тогда глаза Порша округляются ещё больше, чем были до этого. Те цены, по сравнению с этими, - цветочки. — Мы будем шампанское, — показывая пальцем в лист, говорит Кинн, не отрывая взгляда от мафии напротив себя. — На голодный желудок? — выгибает бровь мужчина, складывая руки на груди. — Мне как обычно. Официант, коротко кивнув, поспешно удаляется. — Умеем пить, — огрызается глава второй семьи. Порш вжимается в стул. Тело, почему-то пробивает лёгкой дрожью. Он опускает обе руки под стол, начиная крутить пальцами кольцо, чтобы найти хоть какое-то успокоение. — Мне очень жаль, что так произошло. Но, Кинн, мелкие банды уже лезут на эту территорию. — Мне-то какое дело? — продолжает гнуть свою линию Кинн. — Монг и Авут подстрелили моего человека. Клахан прикрывает глаза, понимая, что характер Терапаньякуна и так не сахар, а сейчас подавно - внутри него буря, которая скоро выльется на всех, кто сидит в зале. Порш тоже чувствует напряжение исходящее от Кинна, и снова кладет свою руку ему на бедро, легонько поглаживая пальцами. — Это ваша земля. Покойный дядя Кан дал нам разрешение только на аренду. — Сейчас этим занимается Вегас, — скалится Кинн. — Я не люблю лезть в чужие дела. — В этом весь ты, Терапаньякун! —хлопает в ладоши Вирот, легко смеясь. Порш думает, что он полностью отбитый на голову. Жевалки Кинна, полностью потемневший взгляд выдают то, что его любовник на грани, поэтому, Китисават ловит руку мужчины под столом, переплетая их пальцы. — Вирот, — неожиданно для всех встревает Порш. — Я настоятельно прошу вас перестать раздражать моего мужа, — от чистого сердца просит Китисават. — То, что произошло, действительно ужасно, и я до сих пор пожинаю плоды той встречи. Все полномочия второй семьи снова вернулись к Вегасу, поэтому, — Порш отодвигает стул, до сих пор крепко удерживая руку мафии в своей. — Прошу нас извинить, но не думаю, что продолжение этого разговора закончиться чем-то хорошим. У вас прекрасный ресторан; не хотелось бы рушить такое шикарное место. Кинн охуевает прямо на месте, смотря Поршу в лицо, который скалится на Вирота, словно пума, которая зищащает своего хозяина. Он даже не замечает, когда они оба покидают ресторан и заходят в лифт. Биг с Сато двигаются за ними словно тени. Двери лифта закрываются, и он начинает ехать на этажи отеля, но Анакинн нажимает на кнопку задержки, и прижимает Порша к стене. — Я только что спас твою репутацию, — улыбается Китисават, и тянется за поцелуем, но Кинн отодвигается назад. — Я забронировал нам номер, — горячий шепот обдает ухо, крепкая рука распускает галстук на шее. — Просто попробуем. — Кинн, —громко стонет Порш, хватаясь за его плечи. — Я не стеклянный. И, наконец-то, Терапаньякун целует его, прикусывая нижнюю губу.

***

Они быстро добираются до номера. Кинн достает ключ-карту из внутреннего кармана пиджака, смотрит, что Биг успел за ними, и ногой захлопывает дверь, подхватывая Порша под бедра, сжимая задницу в руках. Он снова горячо целует его, двигаясь прямо к кровати, аккуратно укладывая мужчину на белые простыни. Сам Кинн становится между разведенных ног, отрываясь от любимых губ, наслаждаясь видом. Руки быстро расправляются со всей одеждой, скидывая ее на пол, и мафия принимается за своего любовника. Порш не может ждать. Ему жарко и тесно, поэтому, решает помочь Кинну раздеться себя, но получает грозный взгляд в ответ. — Я свяжу тебя, если ты будешь мне мешать, — гортанно рычит Терапаньякун, показательно наматывая свой галстук на руку. — Свяжи. Ну же, сделай хоть что-нибудь! — хнычет Порш, дугой выгибаясь на кровати. Кинн раздевает его, оставляя в один трусах. Наклоняется над ним, снова целуя, медленно спускаясь вниз к мускулистой груди, сжимая правое бедро рукой. — Свяжу, но позже. Дай мне насладиться моим идеальным бойцом, — горячие поцелуи спускаются все ниже и ниже. — Мой любимый муж. — Ах... Не помню, чтобы ты делал мне предложение, — язвит Порш, когда чувствует поцелуй на головке своего члена. — И я давал свое согласие. — А мне и не нужно твое согласие. Я и так прекрасно знаю ответ.

***

Утро следующего дня началось с дождя. Порш и Кинн лежали в кровати, прижавшись к друг к другу. Китисават проснулся первый, когда рука Терапаньякуна соскользнула с его спины на подушки. Он снова обратил внимание на кольцо, пока выводил невидимые узоры на груди Кинна. Хотел ли он выйти за него? Безусловно, да. Тем более после такой прекрасной ночи. — Ты выйдешь за меня? — хриплым голосовом от сна спрашивает Кинн, даже не открывая глаз. — Выйду, — спокойно отвечает Порш. — Спроси меня ещё раз сегодня вечером. Я слишком хочу спать. — Конечно, милый. Я спрошу тебя ещё миллион раз, если понадобится получить твой точный ответ, — лёгкий поцелуй опускается на лоб. Они снова погружаются в сон, крепко держась друг за друга.