Спор ради истины

      У Блейза Забини и Теодора Нотта была одна проблема на двоих: их лучший друг Драко, который был влюблен, но не признавался в этом. Малфой умудрился потерять голову от одной известной маглорожденной, с которой в прошлые годы вел себя совершенно по-свински.       После войны все изменились, слизеринцы перестали быть одни против всех, наладив приятельские отношения с другими факультетами. Но Драко так и не перестал придираться или ссориться с Грейнджер, видимо стараясь привлечь внимание. Он постоянно спорил с ней по любому поводу, доводя ее до бешенства или, как сегодня, низвергая тонны яда, потому что словесный поединок проиграл.       Блейз и Тео каждый день выслушивали одно и то же: какая Грейнджер надоедливая, заумная, лохматая, вредная, упрямая, с отвратительно высоким голосом и некрасивыми пухлыми губами, этим ее небольшим ростом похожая на мелкую собачку, наглая всезнайка и тому подобное, и понимали, что с этим надо что-то делать. Друг отказывался признавать наличие чувств к ней, хотя они не раз пытались намекнуть ему об этом.       Когда на выходных они втроем как обычно собрались в комнате и выпили немного огневиски, обсуждая девчонок и играя в игры, Забини вдруг незаметно подмигнул Нотту и сказал:       — Судя по твоим рассказам, Тео, у тебя еще не было ведьмы, которая бы тебе отказала.       Теодор, будучи красивым брюнетом с шикарными чуть кудрявыми волосами, усмехнулся и лениво приподнял брови, как бы спрашивая, с чего вдруг такой интерес.       — Вообще-то, если ты помнишь, то главный сердцеед у нас Драко, но он в этом году что-то совсем плох, — неодобрительно покачал головой Нотт. — Так что да, мне еще ни одна не отказала, — он самодовольно ухмыльнулся. — А кое-кто скоро помрет от посиневших яиц.       — Пошел ты, — отмахнулся Малфой, отпивая еще немного из своего бокала и продолжая задумчиво пялиться в одну точку. Это происходило с ним всегда, когда градус в крови повышался: Драко начинал хандрить, уходя в свои мысли. — Просто мне это все надоело. Они все одинаковые. Тошнит от этого.       Его друзья переглянулись, мол, ну да, ну да, именно поэтому ты перестал соглашаться на самые непристойные предложения влюбленных дурочек. И одна гриффиндорка тут совсем ни при чем.       — Я к чему сказал вообще, — напомнил о себе Забини. — А спорим, что в этом замке найдется та, которая устоит перед твоим обаянием?       — Пф, — фыркнул Нотт. — Ты за кого меня принимаешь! Спорим! Драко, разбей!       Они пожали руки, и Малфой подтвердил их спор, разъединив ладони.       — Ну, и? Кто же, по-твоему, откажется от такого красавчика, как я? — азартно подался вперед Теодор, уже догадываясь, зачем Блейз это устроил и кто будет жертвой.       — Ставлю сто галлеонов, что ты не сможешь охмурить Грейнджер, — довольно заявил Забини, краем глаза отмечая, как напрягся его блондинистый друг.       Тео это тоже отметил и понимающе ухмыльнулся.       — Принято. Сколько у меня времени?       — Вы что, реально на эту зубрилку спорить собрались? — наконец подал голос Малфой. — С ума, что ли, сошли!       — До конца года, это у нас три месяца, — не сводя с Нотта взгляда, ответил Блейз.       — Ау! Да она вас убьет, когда узнает, придурки! — занервничал Драко.       — Да ладно тебе, расслабься! — отмахнулся Тео. — От короткого романа еще никто не умирал. А если никто ей не расскажет, то и убивать не за что будет, — он вскинул брови и посмотрел на Малфоя, безмолвно спрашивая, предаст ли он дружбу.       — А если она реально… влюбится в тебя? — с трудом смог вытолкнуть из себя Драко, хмурясь.       Он старался изо всех сил удержать лицо и ничем не выдать своего страха перед происходящим. Они так легко спорили на то, о чем он сам и мечтать не смел.       Грейнджер нравилась ему уже давно, но понял он это лишь недавно, и успел натворить слишком много, чтобы иметь хоть шанс подступиться к ней. Единственным вариантом взаимодействия остались их споры на занятиях и конкуренция в учебе. А теперь он мог потерять и это. Драко старательно удерживал голос нормальным, когда спрашивал.       — Ну и ладно. Может, в процессе и я в нее влюблюсь, — пожал плечами Тео. — А что? Она похорошела в последнее время и вовсе не такая страшная, какой ты ее считаешь.       — И все равно, это плохая идея, — сказал Малфой и вылетел из комнаты.       Блейз и Теодор переглянулись.       — Думаешь, последнее я зря сказал? — спросил Нотт.       — Посмотрим.       Драко спешно вышел из гостиной, пробираясь к Астрономической башне. Его разрывало изнутри. Хотелось закричать на Нотта, заставить его отказаться от спора, но тогда пришлось бы признаваться, а он не мог… Какой толк, если они узнают? Еще не дай Мерлин начнут помогать, и тогда ему конец.       Драко стиснул кулаки и зажмурился, а потом медленно выдохнул. Почему он так волнуется? Грейнджер скорее всего пошлет Нотта подальше, чем станет встречаться с ним.       Как показало время, он ошибался.       Гермиона как обычно делала задание в библиотеке, когда рядом присел Нотт. Они с ним оба ходили на древние руны, так что общались довольно неплохо. Грейнджер огляделась, не заметив нигде его друзей, точнее Малфоя, который сегодня снова вывел ее из себя. Он вообще делал это довольно часто, и Гермиона велась на его подколки и подначки. Просто потому, что иначе взаимодействовать с ним не было возможности, а ей очень хотелось. К ее недоумению и сожалению, она была влюблена в этого придурка, за что не раз проклинала себя. Вот только чувства никуда не исчезали.       — У меня к тебе серьезный разговор, есть время? — спросил Нотт.       — Полчаса хватит?       — Думаю, да, — обаятельно улыбнулся парень и наложил вокруг них чары, чтобы никто не подслушал.       — Ну? — поторопила Гермиона, не понимая, что задумал этот слизеринец.       — Ладно, скажу как есть, только ты сначала выслушай до конца, а не сразу за палочку хватайся, — вздохнул Тео. Грейнджер напряглась и нахмурилась. — В общем, так получилось, что я поспорил. Смысл был в том, что мне не откажет ни одна девушка, правда, я не думал, что загадают тебя, — немного схитрил парень.       — И что прикажешь? Броситься тебе в объятия? — съязвила Грейнджер. — Я…       — Подожди-подожди. Ты же обещала выслушать, — перебил ее Нотт и под подозрительным взглядом продолжил. — Я могу просто отдать деньги за проигрыш, но мне кажется, мы сможем оба оказаться в выигрыше. Все просто: ты подыграешь мне, и мы сделаем вид, что встречаемся. Я выиграю пари, ты заполучишь на время популярного парня. Извини за прямоту, но тебе не помешало бы показать, что ты интересуешься чем-то кроме книг и учебников.       Гермиона хотела было взбрыкнуть и отказаться, но задумалась о том, что возможно это заставило бы Малфоя ревновать. Ну или хотя бы побеситься от того, что она встречается с его лучшим другом. Кроме того, так они будут видеться чаще.       — А еще будет смешно понаблюдать за реакцией окружающих. Согласись, мы станем странной парочкой? — продолжал уговаривать Теодор.       — Я… Я даже не знаю… Не уверена, что это хорошая идея… — пробормотала Грейнджер, вдруг подумав, что Малфой вообще перестанет обращать на нее внимание.       — А еще, наш с тобой «роман» абсолютно точно заставит его ревновать, — хитро усмехнулся Нотт.       — Ты про кого? — испуганно спросила Гермиона.       — Да брось, многие видят, как ты на него смотришь, — произнес Тео. — И как он смотрит на тебя, — добавил парень, заметив, что гриффиндорка потянулась к палочке.       — Что? — моргнула от неожиданности девушка, а потом раздраженно сказала:       — Это что, шутка какая-то? Если да, то ты пожалеешь о том, как решил поиздеваться надо мной!       — Стоп. Спокойно. Это не шутка. Он действительно влюблен в тебя, но не может признаться даже нам, своим близким друзьям. Потому что абсолютно точно уверен в том, что тебе он неинтересен. И все эти его нападки лишь способ привлечь твое внимание, ведь иначе ты его не замечаешь, — четко рассказал Нотт. Гермиона фыркнула, и он тоже. — Ну, он думает, что не замечаешь. А мы с Блейзом видим правду, но сама понимаешь — даже если скажем ему, не поверит.       — Так что еще раз повторюсь — тебе выгодно согласиться на участие в моем споре. Может, хоть это заставит его действовать.       — И вы… не против? Ну, что … это я… — сомневалась Грейнджер, не совсем понимая мотивы.       — Нам все равно, кто, лишь бы он перестал хандрить. По нему не скажешь, но он очень эмоциональный и воспринимает все близко к сердцу, — по лицу Тео было видно, что он переживает за друга.       — Так что? Ты согласна подыграть мне? У меня есть время до выпуска, чтобы завоевать неприступную Грейнджер, — сменил тему слизеринец, снова улыбаясь.       Гермиона обдумала все и решительно кивнула.       — Только приготовься, его панцирь так просто не пробить. Нам придется очень постараться. Но если ты доверишься мне, он будет твоим, — серьезно сказал Нотт.       — А если я просто подойду и признаюсь ему? — на выдохе спросила гриффиндорка, страшась даже мысли об этом.       — А ты решишься? — быстро прочитал ее Тео. — Кроме того, в этом случае он точно подумает, что это розыгрыш, наговорит тебе кучу гадостей, и тогда конец всем перспективам. А даже если поверит, в ответ не признается. Есть у меня ощущение, что он очень винит себя за то, как вел себя с тобой в прошлом. И решит, что без него тебе будет лучше, — цыкнул брюнет.       Грейнджер вздохнула.       — Ладно. И каков план?       — Начнем с простого. Будем делать вид, что я пытаюсь обратить твое внимание на себя. Начну подсаживаться, скажем, уроки делать вместе для начала. Потом типа случайные встречи в коридорах. В общем, начну на тебя «охоту», — сверкнул глазами Теодор. — С тебя недоверие, но при этом позволение таких простых вещей. Потом как-нибудь подстроим, чтобы пару раз оказаться в паре на заданиях. И вроде как ты после этого «не будешь против» моих ухаживаний.       — Что это значит?       — Это значит, я перейду в наступление. Мелкие подарки, помощь, цветы, попытки остаться с тобой наедине. Кстати, предупреждаю сразу. Малфой сначала будет злиться, на тебя обрушится весь его гнев. На второй фазе начнет игнорировать. Наверняка нас обоих. И чтобы это изменить, нам придется попотеть. Подстроим несколько ситуаций, чтобы он думал, что ты позволила мне больше.       — И как он узнает? Только не говори, что вы обсуждаете всех своих девчонок между собой, — скривилась Гермиона.       — Ага, — довольно протянул Тео. — Но в этот раз я не буду слишком откровенен, чтобы усложнить ему все. Он будет вынужден сам добывать информацию, так мы и сможем вовремя разыграть перед ним сценки. И разве девчонки не обсуждают своих парней? — фыркнул он.       Грейнджер неопределенно пожала плечами, не желая призвать его правоту.       — И что потом? В итоге?       — Я почти уверен, что нам придется надавить на него очень сильно, — задумчиво сказал Нотт. — И все решится только в конце, поскольку он будет сомневаться и тянуть. Но мы с Блейзом добьем его так или иначе.       — На что ты готова пойти, чтобы добиться от него признания? — спросил он.       — Ничего лишнего я тебе не позволю, — сразу предупредила Гермиона.       — Лишнее мы с тобой разыграем, — хмыкнул слизеринец. — Я имел в виду, что все к выпускному будут уверены в наших отношениях, плавно идущих к большему, а потом ты вдруг согласишься быть с другим. Твоя репутация не пострадает?       — Да все равно мне, — вздохнула девушка. — Если есть шанс побороться за будущее с ним, то я готова. Потом расскажем что-нибудь, может часть правды, мол, ты помогал мне.       — Или что мы решили остаться друзьями, — усмехнулся Тео.       На том и порешили. Нотт остался сидеть с ней в библиотеке и вернулся в комнату только перед ужином. Малфой кинул на него внимательный быстрый взгляд и сделал вид, что очень занят домашним заданием. А Блейз, хитро прищурившись, спросил:       — И где ты был так долго? Уже начал работать над ней?       — Ага, — протянул Теодор, развалившись на кровати и сверля взглядом напрягшуюся спину блондина. — Сам знаешь, ее не трудно найти. Подошел, пообщались, обсудили домашку по рунам, на которые вместе ходим.       — И какой у тебя план?       — Посмотрю по ходу дела. Тут особый подход нужен, Гермиона не абы кто, придется ее приручать, — усмехнулся Нотт.       — С каких это пор ты ее по имени зовешь? — едко спросил Драко, так и не обернувшись.       — Так я спросил, она разрешила, — похвалился Тео. — А что, у нас вполне неплохие отношения уже сейчас, у меня все шансы.       — Интересно будет посмотреть, — заметил Забини, думая о ситуации в целом.       Всю следующую неделю ученики наблюдали престранную картину. Слизеринец Теодор Нотт все чаще оказывался рядом с гриффиндоркой Грейнджер. То поможет стопку книг донести, встретив ее по пути в класс, то фолиант с высокой полки достать, когда увидел ее в библиотеке. То они обсуждали задание по рунам, увлеченно выискивая перевод каких-то неизвестных. Тео иной раз просто подходил поздороваться, чтобы узнать о чем-то, что обсуждалось в прошлый разговор.       Друзья Гермионы недоумевали от такого интереса, но поскольку Нотт все прошлые годы был вежлив с Грейнджер, сейчас это не показалось подставой или розыгрышем. Просто эти двое стали чуть больше общаться, по-приятельски.       Как и предсказывал Теодор, Малфой, как только понял, что Гермиона не пресекла действия по ее завоеванию на корню, начал злиться и вымещать все на ней. Их споры становились все ожесточеннее, перерастая в ссоры, и Драко снова стал более жесток в брошенных словах, хотя и грань не переходил. Он был в ярости на нее за то, что она позволяет Нотту одурачить себя, и ненавидел самого себя за слабость.       Следующие три недели были тяжелыми для Грейнджер, ей приходилось противостоять обиженному Драко. Зато их с Теодором запланированное сближение шло полным ходом. Они смогли устроить себе несколько совместных заданий, из-за которых проводили больше времени вместе. И все ученики видели, что Гермиона начала хорошо общаться с Ноттом, очень по-дружески.       И в один прекрасный день произошел переломный момент, которого они ждали. Малфой, видя такое сближение, сорвался на ней. Грейнджер впервые не смогла удержать слез, правда, поплакать сбежала в один из пустых классов. Там ее и нашел Тео. Ему было стыдно за друга, но он понимал, что иначе для этих двоих нельзя. Гермионе придется потерпеть, если она хочет добиться от Драко действий.       Нотт приобнял девушку, тихо объяснив все это. Грейнджер еще пошмыгала носом, но успокоилась. Теодор внезапно дернул ее на себя и чуть развернулся, чтобы из дверей гриффиндорку почти не было видно. В класс кто-то вошел. Нотт немного повернулся, удерживая ее в объятиях, и сказал:       — Если ты снова ссориться, то тебе лучше уйти.       Все внутри Грейнджер замерло от осознания того, кто пришел и в каком положении их застал. Первым порывом было отстраниться, и она даже шевельнулась, но Тео сжал ее крепче, напоминая, зачем они все это затеяли. Гермиона была вынуждена выглянуть из-за его плеча, чтобы увидеть Драко. Тот явно был все еще взбешен и не в своей тарелке. Малфой смотрел на них молча, потом все же сквозь зубы произнес:       — Извини, Грейнджер. В этот раз я сказал лишнего, этого больше не повторится. Не буду мешать.       Он круто развернулся и вышел, и Гермиона тут же высвободилась, не веря в услышанное. Малфой действительно нашел ее, чтобы извиниться?       — Смотри-ка, прогресс, — заметил Тео. — Теперь, думается мне, он впадет в депрессию.       — Кажется, ему и правда было неприятно видеть нас вместе, — грустно сказала Гермиона.       — Это еще мягко сказано. Я на секунду подумал, он меня прибьет за то, что коснулся тебя, — хмыкнул Нотт.       — Знаешь, до этого момента я сомневалась в твоих словах о том, что я ему нравлюсь, — задумчиво произнесла Грейнджер.       Когда Теодор вернулся в свою комнату, Драко уже был там. И он его игнорировал, за что Нотт получил вопросительный взгляд от Блейза. Довольно рассевшись на кровати, Тео сказал блондину:       — Ты, конечно, перегнул палку сегодня, но зато благодаря этому я сдвинулся с мертвой точки.       Забини заинтересованно поднял брови, и Нотт пояснил:       — Он довел ее до слез, и я, как хороший человек, утешил бедную девушку, — он усмехнулся и добавил: — Продолжай в том же духе, Малфой. Такими темпами она позволит мне больше, чем просто объятия.       Драко промолчал, отвернувшись, а Тео одними губами прошептал Блейзу, что потом расскажет подробнее про убивающий взгляд их друга, когда тот увидел Гермиону в руках другого.       Чем чаще Малфой видел Грейнджер рядом с Ноттом, тем глубже уходил в депрессию и самоуничижение. Злость на этих двоих перекрывала порой мысли о том, что он сам виноват в том, что упустил ее. Что у него не было и шанса, учитывая их прошлое.       Тем не менее большую часть дня Драко скрывал за отстраненностью и молчанием желание прибить друга за такое предательство, о котором тот даже не знал, и сделать больно Грейнджер, чтобы почувствовала, каково ему. Но он слишком четко помнил тот день, когда нашел ее, чтобы извиниться, впервые со дня суда над ним, и увидел, как она прижимается к Нотту. Грейнджер тогда на него даже не посмотрела, не только потому, что за Тео ее почти не было видно. Она плакала, и это он был виноват в ее слезах. От этого стало даже больнее, чем от осознания того, что своими словами Драко сам дал другу повод сблизиться с ней.       После той ссоры Малфой закрылся в себе, не начиная больше споров с Грейнджер, ссор, не задевая ее подколками. Здоровался исключительно в том случае, когда они оказывались довольно близко и молчать было бы некрасиво.       Драко чувствовал себя малодушным идиотом и мазохистом. Ведь мог же признаться во всем друзьям и прекратить этот причиняющий боль спор. Но нет, он промолчал и теперь изводил себя, представляя, насколько далеко Нотт зашел с ней. Этот придурок, который трепался обо всех своих похождениях, вдруг перестал выдавать подробности. Малфой страшился того, что мог услышать, но неведение убивало его еще сильнее.       По общим фразам и по своим наблюдениям Драко понял, что Тео и Грейнджер потихоньку сближаются. На переменах они все чаще бывали вместе, и Нотт вел себя как идеальный парень, поднимая ей настроение, помогая, проявляя галантность. О новой паре ходили слухи по всей школе. Все видели, что ухаживания Теодора Гермиона воспринимает благосклонно.       Вскоре Грейнджер начала ходить с ним на свидания в Хогсмид и возвращалась всегда радостная, довольная и с цветами. Они вместе готовились к экзаменам, выбирая самый дальний стол библиотеки, где их практически не было видно. Тео мог запросто подсесть к ней в Большом зале, спокойно общаясь и с ее друзьями тоже. Гермиона вообще много улыбалась рядом с ним. И Драко, как бы больно это ни было осознавать, понимал, что так лучше.       А в это время Грейнджер с трудом заставляла себя выглядеть счастливой. Тео делал все, чтобы поднять ей настроение и рассмешить, вот только видя такую отстраненность Малфоя, его депрессию и грусть, скрытую за масками вежливой холодности, она тоже страдала. И через полтора месяца Нотт решил, что пора переходить к более активным провокациям, пока Драко не решил окончательно сдаться.       Малфой пытался, но не мог заставить себя перестать контролировать ситуацию. По крупицам собирал информацию о том, где эти двое были замечены, что они делали. Наблюдал издалека. И несколько раз в поисках парочки видел то, что потом снилось ему в кошмарах.       А Тео вовсю воплощал свой план. Грейнджер поначалу терялась, но быстро научилась доверять ему в подстроении разных щекотливых ситуаций. Так Драко периодически стал натыкаться на «целующуюся» пару.       — Он идет, — шепнул Нотт, делая шаг навстречу девушке.       Гермиона, понятливо кивнув, встала ровно. Они были в обычно пустом коридоре, в углублении в стене, где раньше стояли какие-то доспехи. Разглядеть, что там кто-то есть, можно было лишь подойдя поближе. Как только Малфой показался на нужном расстоянии, Тео наклонился ближе, как обычно хитро усмехаясь и скрывая собой почти всю гриффиндорку. Ему было видно, как Драко притормозил, нахмурившись и глядя в их сторону.       Грейнджер привычно подняла руку и положила ему на плечо, будто бы проявляя ответные действия. Обычно этого хватало, чтобы блондин уходил, но в этот раз он медленно продолжил идти, сжимая кулаки.       — Подними выше, — тихо шепнул Тео, заметив это.       Гермиона поняла его и провела ладонью с плеча до шеи. Малфой затормозил. Но, видимо, в этот раз он шел с конкретной целью, потому что вскоре снова пошел к ним. Нотт цыкнул, понимая, что их могут раскрыть. Той рукой, которую было не видно из коридора, он потянулся и расслабил галстук, расстегнув пару верхних пуговиц рубашки.        Грейнджер приоткрыла рот, тоже догадавшись, что что-то пошло не так. Она испуганно посмотрела наверх, но после едва заметного кивка повторила за ним. Нотт одобрительно усмехнулся и наклонился еще ближе, чтобы на ухо прошептать:       — Сейчас кое-что сделаю, не сопротивляйся. Обещаю, что ничего, выходящего за рамки.       Гермиона сглотнула и кивнула. Теодор продолжил:       — Голову поверни к стене и наклони в сторону.       Как только она это сделала, Тео одну руку положил ей на затылок и одновременно с этим другую - на поясницу, а потом резко шагнул ближе, как бы прижимая ее к стене. Благодаря его контролю Гермиона не ударилась, только немного напряглась, ощутив его дыхание у своей открытой сейчас шеи.       — Кхм, — раздалось рядом, и Тео как-то так извернулся, что теперь она оказалась за ним. И хорошо, потому что смущение накрыло с головой. Гермиона начала судорожно застегивать пуговицы на рубашке, даже не зная, как это выглядит для Малфоя. — Тебя декан зовет, Нотт, — сообщил блондин, цепляясь взглядом за это ее действие, вполне угадываемое за спиной парня.       Драко едва удержал себя в руках и поспешил уйти, а Теодор выдохнул и развернулся к уже собранной девушке.       — Фух, почти попались. Ты молодец, хорошо подыграла, — похвалил он.       — Просто ты становишься для меня другом, и я начинаю тебе доверять. Но если бы накосячил, получил бы по первое число, — усмехнулась Грейнджер.       Нотт использовал любую возможность, чтобы показать нужные вещи Малфою. В ход пошли пустые классы, из которых они выходили немного неопрятные прямо перед носом блондина, а также заклинания, придуманные неизвестно зачем, но нужные им сейчас. После них губы выглядели зацелованными какое-то время, чем они и пользовались, «уединяясь» во время прогулок по территории школы или вылазок в Хогсмид.       Вся школа следила за их романом, но вскоре экзамены и выпускной заставили думать о более насущных проблемах.       Похоже, Нотт играл очень достоверно, потому что Блейз видел в Малфое прогресс. Он был на грани, и осталось дожать его совсем немного. Тем временем, как и предсказывал когда-то Теодор, приблизился выпускной бал. Накануне брюнет вышел, чтобы «подготовить сюрприз для девушки», напомнив Забини о том, что спор тот проиграл.       Блейз отметил, как сильно напрягся Малфой в этот момент, и даже дернулся пойти за другом, но остановил себя. И понял, что пора действовать.       — Ты так и будешь молчать? Позволишь ему и дальше играться с ней? — спросил мулат.       — Не понимаю, о чем ты, — глухо ответил Драко, разворачивая полог своей кровати, чтобы скрыться за ним, как делал это все эти три месяца.       Забини подсел к нему и удержал ткань, серьезно посмотрев на раздраженного Малфоя.       — Я знаю, что ты любишь ее, — в лоб заявил он.       Драко дернулся, как от удара, потом растерянно отвернулся.       — А еще я знаю, что для Тео это все не так серьезно, как ты думаешь, — продолжил Блейз. — Она ему просто симпатична, умная и веселая, не такая занудная и требовательная, как наши леди. Поэтому Нотт и держит ее рядом. А сама Грейнджер согласится быть с ним, потому что он лучший вариант для нее, да и нет других, не с кем сравнивать.       — И зачем ты мне это говоришь? — процедил Малфой, резко обернувшись.       — Потому что если ты не решишься и не попробуешь, завтра после бала Тео сделает ей предложение, — веско произнес Забини, понимая, что сейчас друг переживает не очень приятные ощущения, но зная, что должен «добить» его.       Блейз вышел из комнаты, оставляя Драко одного, застывшего после его слов, словно статуя, внутри которой уже давно кипела лава из эмоций. Если все сделано правильно, скоро будет взрыв.       Малфой не знал, сколько просидел в одном положении. Кажется, он впал в прострацию и не заметил, как наступило утро выпускного дня. Драко все думал, прокручивал в голове воспоминания обо всех «встречах» с этой парочкой и не мог понять, правда ли для Тео это не так важно? Казалось, будто Нотт влюблен в Грейнджер.       Малфой не был уверен, но подозревал, что до интима у них так и не дошло, а значит, Теодор не считает ее очередной обыкновенной «добычей». Он действительно заботится о ней. Но слова Блейза зародили в нем надежду, Драко стал выискивать в памяти все реакции гриффиндорки и понял, что сама Гермиона относилась к Нотту как и к своим дружкам, пусть и позволяла ему больше.       Возможно, это лишь надежда говорила в нем, но она легла на благодатную почву его растущей решимости. Сдерживаемые слишком давно чувства усилились страхом окончательной потери, дав необходимый толчок.       Драко очнулся лишь после предупреждения Забини о том, что если он не хочет опоздать, то должен собраться, потому что бал начнется через полчаса. Хлопнула дверь, и комната опустела. Драко вдруг почувствовал панику. Что, если он не найдет ее? Если не успеет? Подскочив, он рванул в сторону башни Гриффиндора, но по пути свернул в другой коридор, чтобы сначала заглянуть в зал и проверить, нет ли ее там.       Малфой так торопился, что практически налетел на Грейнджер, прежде чем узнал ее. Они оба остановились, и Гермиона удивленно смотрела на взъерошенного блондина, который пытался вернуть дыхание в норму, при этом не сводя с нее глаз.       Она надеялась, что Драко найдет ее сегодня, ведь это был последний раз, когда они увиделись бы. Под конец стало казаться, что план Тео не работает. Но вот Драко здесь, успел до того, как она попала в Большой зал.       — Могу я поговорить с тобой? Пожалуйста, это важно, — умоляюще попросил он.       Гермиона кивнула и пошла за ним. Малфой вел ее недолго, до входа на Астрономическую башню. Это был дальний коридор, и там бы им не помешали, но Грейнджер решила подстраховаться и сама начала подниматься наверх, слыша, как слизеринец идет за ней.       Драко не верил в то, что она согласилась, и совсем не подумал о том, почему она не спросила ни о чем, доверчиво пошла следом, забыв о дожидающемся партнере. Он слишком волновался и боялся того, что должен сказать.       Когда они поднялись, Малфой чуть отошел и наконец увидел ее полностью. Грейнджер была прекрасна в своем платье, с уложенными волосами и в туфельках на каблуке. Она посмотрела на него вопросительно, и Драко глубоко вдохнул, сжимая руку в кулак.       — Я полный дурак, и я это признаю, но я должен попытаться, — взволнованно заговорил он. Потом шагнул ближе, даже не заметив этого, и с жаром произнес:       — Знаю, что может быть уже поздно, но я хочу сказать: я люблю тебя. И если есть хоть один маленький шанс…       Малфой замолчал, напряженно поджимая губы и чуть отворачиваясь, он боялся увидеть ее реакцию, услышать ее. Не выдержал секундной тишины и снова начал говорить:       — Я понимаю, что ты…       — Есть, — перебила его Гермиона, резко, на выдохе, заставляя вскинуть взгляд и посмотреть на себя.       — Что? Но я думал … — растерялся и нахмурился Малфой, не веря, пытаясь понять, что происходит.       — Я знала о споре, — призналась Грейнджер, еще больше путая его.       — Ты знала?.. — испугался и удивился Драко.       — Конечно. Я бы не смогла действительно встречаться с тем, кто мне не нравится, — слегка улыбнулась Гермиона. — Тео рассказал мне сразу. А потом подыграл по моей просьбе.       Малфой снова нахмурил брови, пытаясь собрать картинку. Но надежда билась внутри вместо сердца, и в груди начинало болеть от силы этих ударов. О чем она говорит?       — Это значит, вы не вместе? Но зачем?.. То есть я слышал, что после бала он предложит тебе выйти за него, — совсем растерялся Драко.       — Это Теодор тебе сказал? — еще шире улыбнулась Гермиона, наблюдая за ним. — Мы друзья с ним. Просто я, как и ты, не могла найти в себе смелости признаться, вот и попыталась заставить ревновать и действовать. Правда, ты долго сопротивлялся, — чуть укоряюще сказала она.       — Я?.. Так ты… — задыхаясь, осознал наконец Драко, глядя на нее с такой надеждой, будто одно ее слово могло убить его или же осчастливить навеки.       — Тоже люблю. Тебя, Малфой, — мягко подтвердила Гермиона и охнула, потому что блондин врезался в нее со всей силы и обнял так, что дышать становилось трудно.       Девушка чувствовала легкую дрожь, что сотрясала его тело, и внутри все сжалось от осознания того, насколько для него произошедшее было важно. Вечно ледяной, нечитаемый, а в последнее время молчаливый и отстраненный Малфой сейчас сжимал ее в объятиях так, словно от этого зависела его жизнь, и признавался во всем, что чувствовал.       — Я так сильно хотел коснуться тебя, — лихорадочно шептал он. — Обнять. Взять за руку… Никогда не думал, что это возможно… Не с нашим прошлым… Прости меня. За все прости, слышишь? Милая моя, хорошая… — Драко начал осыпать ее лицо поцелуями, словно действительно сошел с ума от того, насколько она близко.       — Я простила. Я люблю тебя, все хорошо…       — Я так виноват… Но я правда не думал… — он словно в бреду продолжил легко касаться ее волос, лба, щек, скул, но не приближался к губам. Потом глубоко вдохнул возле ее виска и в его голосе послышалось поражение и признание:       — Все еще как моя чертова амортенция.       Гермиона не выдержала, ее сердце разрывалось, а сама она была глубоко шокирована тем, сколько же эмоций он хранит внутри на самом деле. Малфой вовсе не холодный, он горячий, словно огонь, в котором ей предстоит сгореть.       Грейнджер уловила момент, поймала его губы и сама поцеловала. Драко жадно ответил, издав полный нужды стон, прижимая ее еще ближе, забирая себе.       — Моя. Ты моя, — шептал он, давая ей несколько секунд на вдох, перед тем как снова глубоко поцеловать.       Когда накал эмоций немного спал, Малфой просто продолжил обнимать ее, не в силах отпустить. Гермиона тихо рассказывала ему о том, как они с Тео подстраивали все встречи и создавали нужное впечатление, чувствуя, как Драко немного расслабляется. Она всегда была его.       Они встретили рассвет на башне, просидев там всю ночь. Малфой отдал ей свой пиджак и наколдовал купол вокруг, чтобы было тепло. Им было о чем поговорить и о чем помолчать.              На платформе было тесно, ученики не спешили садиться в поезд. Все прощались и обсуждали прошедший бал. Выпускники стояли чуть в стороне, потому что теперь могли просто аппарировать. Они тоже разбились на кучки и не торопились покидать школу. Но с первым гудком паровоза многие из них отправились по домам.       Группа гриффиндорцев оживленно о чем-то спорила, косясь на Нотта и Забини, стоящих неподалеку. Те в свою очередь мирно разговаривали и не замечали интереса. Только Гарри хотел подойти и узнать, где же пропавшая вчера Гермиона, как она сама показалась на дорожке. Девушка спешила, отчего ее летнее платье развивалось позади.        Ее друзья обрадовались потеряшке и пропустили появление одного блондина. Драко подошел к двум хитро ухмыляющимся парням и хлопнул их по плечам довольно ощутимо.       — Придурки, — сообщил им Малфой. — Но спасибо, — он чуть улыбнулся, и Тео с Блейзом поняли, что друг теперь в порядке.       В это время Гермиона отмахнулась от вопросов друзей, поприветствовала их и пошла в сторону слизеринцев. И под ошарашенные возгласы всех присутствующих поднырнула под руку Драко, прижимаясь к нему.       — Привет. Я же говорил, что получится, — улыбнулся ей Теодор.       — Да, спасибо, что бы мы без вас делали? — поблагодарила Гермиона.       — Дай хоть обниму, — сказал Забини, слегка прижав ее к себе за плечи, потому что Малфой руки с ее талии не убрал. — Рад, что ты с нами и делаешь этого придурка счастливым, — Блейз не обратил внимания на возмущенное шипение Драко.       Тео же просто пожал руку девушки, ухмыляясь:       — А я обнимать не буду, боюсь, что теперь он меня точно убьет. Я кстати вчера задолбался всем говорить, что мы решили остаться друзьями, и ты не пришла, потому что сейчас с любимым человеком, а не потому, что я тебя бросил. Какого хрена вы двое не вернулись в зал потом?       — Поговорить надо было, — в один голос ответила пара, замечая, что гриффиндорцы уже подошли и тоже хотят объяснений.       Они вчера уже слышали эти слова Нотта, и не очень верили им. Но теперь припоминали, что Малфоя тоже нигде не видели.       Как и другие наблюдающие, они тоже не понимали, что происходит? Почему Малфой и Грейнджер обнимаются, словно теперь вместе, а Нотт глядит на это с улыбкой? Даже если Гермиона бросила его ради Драко, они все еще друзья? Но они ведь встречались около трех месяцев, и все выглядело как серьезные отношения. Что же теперь происходит?       — Гермиона? — спросил Поттер, глядя на абсолютно счастливую подругу, жмущуюся к блондину, и улыбающегося Теодора, с которым та вроде как встречалась до вчерашнего вечера.       — Тео, будь другом, объясни, — попросила Грейнджер, потом обхватила Драко за талию, и он их аппарировал.       — Что ж, как хороший друг, я должен выполнить просьбу, — сказал Нотт, предвкушающе усмехаясь.