золотая рыбка

— ты слышал о русской сказке про золотую рыбку? — не-а. Минхо печально вздохнул. — у кого ни спрошу — никто не слышал. а мне папа рассказал недавно. он в Россию плавал, общался с тамошними жителями. кстати, он пообещал, что когда мне исполнится шестнадцать, то он возьмёт меня с собой в плавание, представляешь? Джисон хихикнул. до шестнадцатилетия Ли ещё четыре года — это целая-прецелая вечность! неужели он дождётся? — чего смеёшься? не веришь? — Минхо надулся. — а он возьмёт! я и фоток наделаю, и видео наснимаю, обзавидуешься! в майском воздухе порхали спокойствие и беззаботность, сверкали самыми яркими и тёплыми цветами. трава была не зелёной, а изумрудной; небо — не голубым, а лазурным; воздух — не прозрачным, а перламутровым. солнце гладило мальчиков своими горячими лучами, а те жмурились и прятались под панамками. — а что золотая рыбка делает? ну та, из сказки? — спросил Джисон, вспомнив вдруг, о чём Минхо говорил изначально. — желания исполняет. самые-самые заветные, — Ли улыбнулся: хоть кого-то заинтересовала эта сказка! — если бы я поймал золотую рыбку, загадал бы много-много газировки и пиццы. или нет, чтобы папа разрешил завести кота! или… велосипед! большой, со скоростями!.. а ты? Джисон крепко задумался. чего он хочет больше всего? чего бы попросил у сказочной рыбки, которая может даровать всё, что только душа пожелает? — я бы загадал… увидеть тебя снова. целая-прецелая вечность пролетела быстрее, чем Джисон думал, — никто даже опомниться не успел. только вчера ему было десять лет, и он ловил во дворе бабочек с кузнечиками — а сегодня ему уже целых двадцать два, и теперь он ловит моменты, когда он может хорошенько отдохнуть. каждый октябрь он стабильно приходил на причал и разгружал свою голову, наблюдая, как одни корабли уплывают куда-то вдаль, а другие, наоборот, возвращаются в родную гавань. этот октябрь не стал исключением. Джисон наблюдал за линией горизонта, пребывая в каком-то лёгком трансе, когда одна из морских волн выкинула на близлежащий каменный пляж что-то ярко-золотое. и вряд ли Хан бы подошёл к этому чему-то, если бы оно не оказалось рыбкой, отчаянно борющейся за жизнь, извиваясь на камнях и пытаясь вернуться в воду. парень достал из сумки почти пустую бутылку холодного чая с широким горлышком, вылил остатки напитка в море, а затем набрал туда морской воды и, аккуратно взяв блестящую малютку в ладонь, поместил её внутрь. — ну всё, теперь ты должна исполнить моё желание, — сказал Джисон вслух и посмеялся: хоть что-то по-детски наивное в нём осталось. он твёрдо решил, что рыбка будет жить у него — хоть какой-то питомец в доме, а то уж слишком в нем пусто и одиноко. в зоомагазине Хану подобрали самый подходящий (читать: самый дорогой) аквариум и объяснили, как правильно ухаживать за его новым жителем. так и поселился в однокомнатной квартирке Ринó. не сказать, что жизнь Джисона кардинально изменилась, но рыбка была прикольной. залипать на Рино и говорить с ним, будто бы тот понимал человеческую речь, стало рутиной. дни сменялись ночами; октябрь ноябрём, ноябрь декабрём — и так далее; сменялись корм и вода в аквариуме; и только Хан жил однообразно и беспеременно. он даже не заметил, как миновали зима с весной, и наступил знойный июнь. Джисон как обычно наслаждался дурацкой игрой на своём телефоне, когда тот решил выдать фото из далёкого две тысячи четырнадцатого — мол, взгляните, какими вы были в этот же день девять лет назад. это было селфи — смешное и неумелое, потому что тогда у Хана только-только появился смартфон — с его другом детства Ли Минхо. два подростка кривлялись и показывали «шака» — тогда это было крутым. то, что, казалось, уже давно прошло, вдруг начало ныть с новой силой, погружая всё глубже в ценные воспоминания. Джисон и Минхо познакомились, когда первому было десять лет, а второму двенадцать, и с первого же дня они так поладили, что аж мурашки бежали. и чем старше мальчики становились, тем сильнее они чувствовали какую-то не поддающуюся объяснению связь. будто бы оба при рождении были клеймены быть рядом друг с другом во что бы то ни стало. или изначально они вовсе были одной душой, которая почему-то разделилась на две половинки, а сейчас вновь воссоединилась. отец Минхо был моряком, поэтому мальчика всю жизнь тянуло к морским просторам. больше всего на свете он мечтал попасть на судно и отправиться в настоящее плавание. а отец его был человеком слова, поэтому, как только Ли исполнилось шестнадцать лет, он обрадовал сына словами «в понедельник отправляешься со мной на корабле в Японию». Джисон был счастлив за Минхо, безусловно. да и до Японии плыть всего-то сутки, а это означало, что Ли вернётся уже через несколько дней. только вот эта внезапная новость застала Хана врасплох: он уже несколько дней мужался признаться другу в том, что, в общем-то, другом он называть его больше не хотел. любил потому что. по-настоящему, немного наивно и робко, что свойственно подросткам, но искренне. а признаваться сейчас, когда им придётся провести вдали друг от друга несколько дней, — идея такая себе. поэтому Джисон принял решение дождаться Минхо из плавания и рассказать обо всём уже потом. не дождался. в понедельник ближе к вечеру Ли перестал отвечать на звонки, а утром следующего дня со всех экранов обьявили о трауре: торговый корабль, что направлялся в Японию, утонул во время шторма. Джисон не знал, как реагировать. он просто надеялся, что Минхо каким-то чудом спасся. или что это глупая шутка. или что Хан сошёл с ума, и это всё — его больная галлюцинация. он был готов во что угодно поверить, лишь бы друг оказался жив. но увы. из бусинок джисоновых слёз можно было сплести столько браслетов, что рук бы просто не было видно — бусины бы покрывали их полностью. четырнадцатилетний мальчик стал каждый день приходить к причалу, где ему становилось чуточку легче. он разговаривал с бушующим морем, слёзно умоляя передать его слова Минхо. время шло, коряво зашивая рваные раны на сердце. Джисон стал приходить через день, потом раз в три дня, потом раз в неделю, потом раз в месяц… и в итоге остановился на «один раз в год». боль не исцелилась, но притупилась. всё, что осталось от Ли — воспоминания, фотографии и русская сказка, которую парень всё ещё помнил, даже спустя долгие-долгие годы. — Рино, ты же золотая рыбка. прошу, исполни моё желание, — глаза стали проблёскивать. увы, не от радости, а от горьких слёз. — верни его. верни мне Минхо, умоляю… ничего. тишина. рыбка даже не замерла, не посмотрела своими бисерными глазами на Джисона — лишь продолжила как ни в чём не бывало наворачивать круги внутри аквариума. — ну конечно, — Хан громко рассмеялся, смахивая слёзы. будто надеялся, что чёртово водоплавающее и правда исполнит заветное желание. — жду ответа от рыбы. спятивший. засыпать в слезах было не впервой. а на следующее утро питомца не обнаружилось: лишь пустой аквариум с кристально-чистой водой и декоративными водорослями. сначала парень подумал, что Рино запрягался в гуще зелёных листиков, но ни спустя час, ни спустя два тот не удосужился показаться. открыв крышку аквариума и хорошенько разглядев его содержимое, Джисон понял: рыбки нет. нигде. «я просто спятил. нужно сходить проветриться». сегодня на улицах было уж очень людно. незнамо, куда всем вдруг понадобилось в спальном районе до полудня, но спустя минуту толпа народа стала последним, что волновало Хана. всё было как в замедленной съёмке в фильме: из массы незнакомых фигур вышла до боли родная и узнаваемая. ноги подкосились, но понеслись навстречу. — Джи! человек кинулся навстречу и упал в объятия Джисона, по которым скучал долгие-долгие годы, а тот думал только об одном. — Минхо… это взаправду. трясущиеся руки обвили плечи. Хан даже не пытался сдерживать слёзы — выл и всхлипывал, шмыгая носом. другие руки стискивали друга так, что аж кости хрустели. у обоих. — скажи мне, что я не сошёл с ума. что ты не моя галлюцинация, — прошептал Джисон. — боже, я был уверен, что ты мёртв. — прозвучит странно, но я, кажется, взаправду был мёртв. будто бы все эти годы провёл под водой, понимаешь? в теле… рыбы?.. тот закивал. если это сон, то, Господи, пусть он никогда не заканчивается. сейчас он верил во все чудеса света, ведь золотая рыбка оказалась тем самым чудом, в которые маленький Хан беспрекословно верил. не зря. Джисон отстранился. за минувшие годы он сумел набраться храбрости, чтобы сказать то, что так и не смог, когда был подростком. — Минхо, я люблю тебя. спустя девять лет всё ещё люблю. тот вымученно улыбнулся. — когда я тонул, я думал только о том, что так и не успел сказать тебе то же самое. им не нужны были разговоры об их отношениях, им не нужно было решать что-то между собой. они нуждались лишь друг в друге. восемь лет и восемь месяцев их любовь жила, хоть они и находились порознь, и готовилась к тому, чтобы зацвести с особой силой. ведь если перевернуть восемь, то получится знак бесконечности. две восьмёрки — два сердца, которые бесконечно будут биться друг ради друга. — не ревнуешь меня? — спросит однажды Минхо, когда очередная девушка сделает ему комплимент прямо при Джисоне. — нет. ты — золотая рыбка, которую я вырастил. то, что тебя тебя кормит кто-то другой, ещё ничего не значит, — ответит Хан без тени самодовольства. он не будет кичиться тем, что Минхо его, он просто будет знать это. а тот будто бы мурлыкнет и утянет младшего в до звёздочек в глазах сладкий поцелуй.