Патока и опал

Мир помутнел. Пузырящимися красками пошла реальность. По телу разливалась нега, а в голове разрастался сладостный туман. Где мы? С кем мы? На что тратим свою жизнь? Этого ли хотели? Душная комната, шум голосов. Трата времени. Разумеется, это было ошибкой. Разумеется, следует правильно выбирать компании. Но не сказать, что ты попала к плохим людям, ты просто попала к людям, а плохие они или хорошие решат уже обстоятельства, не они сами. Вот вчера они благородно снимают заклинанием кота с дерева, а уже завтра они мешают коктейли, добавляя всё новые и новые шоты в твою сторону. Весело. Было и вправду весело. До поры до времени. Вот они уже пихают тебе в лицо адрес. И разгорается нешуточная баталия, в которой ты изначально будешь проигравшей. И вот ты соглашаешься, сама не ведая к чему это приведëт. Вы используете камин, потому что аппарация невозможна. Кто-то из вас падает на зелëную траву, и вы смеëтесь. Заливисто. Громко. Вам хорошо и весело. Даже ты пока так чувствуешь себя. Пока всë в порядке. Сделка совершена. Спор реален. Каков будет приз? Вспомнить бы. А вот условия… Условия показывают тебе непосредственно в тот вечер. Промышленный район. Непримечательный дом, серые стены. Чахлый дворик. Скукота. Но скоро будет веселье, ведь так? Большие глотки и лëгкое хихиканье. Кто-то опять падает, и вы останавливаетесь у границы антиаппарационного барьера. Дальше ты одна. Путь другим закрыт, вопросами безопасности и личными привязанностями. Только тебе разрешëн проход. Пользовались ли ты этой привилегией? Огромным даром. Все, кто пришëл с тобой остались за спиной, ожидая, твоë дело лëгкое. Спор был простеньким. Поцеловать его. Просто так. Кто вообще это придумал? А потом может и отношения завяжите. Смеются, но тебе уже не смешно. Ты стучишь. Дверь открывается. Ты смотришь, он видит. Видит, что алкоголя в крови не так уж и много, что походка ровная, а спина неестественно прямая. Видит осознанный блеск глаз. Спор для отвода глаз, для придания смелости. Ты сделала это осознанно. Оказывается это ты манипулятор, а не твои друзья. Ты переиграла их. Очень хороша. Петли скрипят, когда дверь открывается шире. – Уже поздно? Ну и о чём же этот вопрос, глупышка. О чём? О мрачном вечере в промышленном районе или в целом о жизни? В любом случае, о времени. – Есть теория. Он говорит, ты слушаешь. – Что, если пить чай и говорить время растягивается в моменте. – А будет ли что-нибудь, когда момент подойдëт к концу? И о чём же ты спрашиваешь конкретно? О жизни. С ним. – Этого не узнать, пока чашки полны. Заманивает. Даже может сам этого не понимает. Хочет продлить? А у тебя слëзы на глазах. Нехорошо. Очень нехорошо. Дверь распахнута настежь. Заходи кто угодно, но хозяин ждëт только одного человека. Ты проваливаешься в нему в объятия. Всё-таки немного пьяна, или хочешь таковой казаться, чтобы он обнял. Крепко и надëжно. Чтобы как раньше. Дверь с силой захлопывается. Друзья остаются в недоумении. Кто-то что-то бормочет, другой вешается на плечи третьему. Четвёртый пьëт из горла. Они решили подождать тебя. Всё ещё ждут, что спор найдëт логического завершение. Они ведь даже не знают, что плевала ты на этот спор ещё с самого начала. Так, просто ухватилась за эту тонкую тростинку, установившуюся связь, и уже не имела сил отказаться от спора. Потому что в нëм значилось его имя. Коридор дома тëмен и узок. Блики света лежат на стене, на которую льëтся свет из кухни. Как удобно. Свет горит только в ней. Он ведëт тебя тëплой обжигающей ладонью придерживая за поясницу. Потом отпускает, и тебе вновь становится холодно. Он садится на стул, а ты ставишь чайник, достаëшь чашки. Движения привычные, ты делала это много раз. Он смотрит с какой-то больной ностальгией, не в силах оторвать черноту глаз. Тьма разрастается вокруг, и только маленькая лампа над их головами служит светом. Служит символом борьбы. Пока он горит, всё неважно. Они справятся. Чай с бергамотом. Самый обычный, листья мяты медленно плавают на поверхности. – Я увольняюсь. И вот, все несмелые мечты рухнули. Ты усмехаешься, конечно, ты знала, что шансов мало. – Я сдала последние экзамены. Теперь я специалист широкого профиля. Теперь усмехается он сам, вздëрнув подбородок. Тëмыне волосы вьются водопадом у шеи. – Примешь должность зельевара? Он распаляет пламя, добавляя дров. Те трескаются и хрустят. – Не приму. Настойчиво. С силой. С уверенностью, которой нет. В каком-то броске веры. – Что же, жаль. У тебя на сердце камень, а в голове крошка. – Минерва как раз уходит в отставку, – продолжает он. – Я вступлю в должность директора, – добивает. Ты прикрываешь глаза. А под веками реальность снова ходит пятнами. Какой же он всё-таки невероятный. – Я согласна. – Согласна с тем, что, я вступаю на должность директора? Снова? Он скептически приподнял бровь, делая акцент на последнем слове. А ты вспоминаешь. Тëмные мрачные стены. Страх, летающий по школе. Кабинет директора, портреты повëрнутые лицевой стороной в сторону стен. Фигуру, сидящую на подоконнике. Ваши долгие разговоры. Для всех директор Снейп не появлялся в школе, но для тебя он всегда был в кабинете. От всех прятался, но не от тебя. Тебе ещё тогда удалось пробиться через эту монолитную титановую скорлупу. Он плачет. Тихо и надрывно. Ты гладишь его спутанные волосы, распрямляешь маленькие морщинки у глаз. Ты зашла к нему случайно. Шла мимо горгульи, и та вдруг открыла дверь, показав проход. Она почувствовала. А потом почувствовала и ты. Ты по-прежнему ничего не знала, но теперь хотя бы перестала осуждать. В какой-то момент, стало плевать, кто он, что он из себя представляет, что показывает миру. Ты разглядела нечто особенное, то что он не имел цели показать. Он вообще не имел цели. Так получилось. Сначала горгулья открыла проход. Потом ты сама подошла к нему всего один раз. А после стала приходить постоянно. Ничего не прояснялось. Он ничего не говорил, не просил, не извинялся, не объяснял. Ты не требовала, не умоляла, не ждала. Но верила. Когда всё закончилось, когда правда раскрылась. Когда героя магической войны встретили со всеми почестями живого. Живого. Ты ничему не удивлялась. Ты по-прежнему не знала деталей. Но так получилось, и оба это понимали ещё в те тяжëлые мрачные дни, тебе и не нужно было знать. Ты видела. А это было важнее. Что-то родилось между вами. Что-то тëплое, духовно-бесконечное. Со временем связь укрепилась, а потом также быстро прервалась. Прервалась, чтобы собраться вновь, чтобы цепи которыми вы переплетались друг с другом снова почувствовали родство. Чтобы они могли сидеть сейчас в темноте дома, освещаемыми тусклым светом над головой, и смотреть друг другу в глаза. Патока и опал. Земля и земля. Ночь и ещё более тëмная ночь. Рассвет и закат. Ливень и град. Свет и свет. Пергамент и котлы. Любовь и любовь. Сочетание. Так много всего. И всего так мало. Осознание и принятие. Наконец-то. Мягкая постель, и они лежащие поверх одеял. Тëплые касания, ласка. Поцелуй плавный и тягучий. Как приятно оказаться дома и как приятно почувствовать этот дом по-настоящему. Прекрасная ночь. Ещё более светлый день. Дела и заботы. Новые должности. Начало учебного года. Преподавание и патрулирование. А по ночам всё те же плавные и тягучие поцелуи. Счастье, которому нет конца.