Больше никаких сожалений

      В глубине души Азирафаэль радовался, что Кроули не уехал на ночь, а решил остаться в магазине на пару бокалов вина. Встреча с Шакс всё же подорвала его душевное равновесие, пусть ему удалось правдоподобно соврать Кроули о том, что во время путешествия не случилось ничего из ряда вон выходящего. На самом деле ему было самую капельку страшно, и сейчас как никогда хотелось компании лучшего и единственного друга.       Можно обсудить блестящий план Азирафаэля по проведению грядущей встречи ассоциации владельцев магазинов и уличных торговцев Уигбер-стрит или, как Азирафаэль называл её про себя, бала. Можно поговорить о поездке в Эдинбург и загадочном незнакомце, с которым встречался Гавриил. О провале Кроули с внезапным дождём и укрытием… Некстати вспомнилась их недавняя ссора в беседке, и говорить об этом сразу расхотелось. Слишком много было тогда сказано слов, о которых Азирафаэль до сих пор жалел. Он всё ещё не понимал, что в этом романтичного — если даже мистер Дарси в дождь потерпел неудачу, что уж говорить о них или людях... Тем более Азирафаэль всё ещё боялся тех чувств, которые Кроули заставлял его испытывать. Отчего-то мысли о том, что демон его искушает, с каждым столетием всё реже приходили к нему в голову.       На самом деле сейчас ему просто хотелось посидеть рядом с Кроули в уютной тишине, в их собственном маленьком мире… на их стороне.       Азирафаэль помотал головой, отгоняя навязчивые мысли.       — Ну, неужели ничего нового в Эдинбурге? — развалившись на диване, спросил Кроули. В руках он держал бокал и задумчиво рассматривал вино в нём.       Азирафаэль проигнорировал кресло, в котором обычно сидел. Ему слишком сильно хотелось быть ближе к Кроули, чтобы сопротивляться этому желанию.       — Разве что мостовые более новые, — пожал плечами он, устраиваясь на самом краешке свободной трети дивана. — Почти не приходится трястись по брусчатке.       Он не сделал ни глотка из своего бокала. Пользуясь случаем, он рассматривал Кроули. Азирафаэлю нравилось, что теперь тот при нём чаще снимает очки, и время от времени он мог втайне любоваться множеством сменяющих друг друга выражений лица и этими прекрасными глазами...       — Бентли ни одна брусчатка нипочём, — словно гордый отец, улыбнулся Кроули, откинувшись назад. Кажется, после всех волнений он тоже теперь находился в каком-то полуоцепенелом, полурасслабленном состоянии.       Азирафаэль ничего не мог с собой поделать, его лицо тоже расплылось в улыбке, хотя едва ли он усвоил хоть одно слово из сказанного. Повезло, что Кроули всё ещё на него не смотрел, выглядело это наверняка глупо.       — Знаешь, жёлтый вам тоже идёт, — неожиданно для самого себя ляпнул Азирафаэль.       Он не мог повернуть время вспять, да и останавливать его не умел. Вероятность того, что Кроули его не расслышал, была крайне мала, учитывая, что теперь тот смотрел прямо на Азирафаэля. Забытый бокал опасно наклонился, но Азирафаэль уже боялся открыть рот, чтобы сказать об этом Кроули.       — Жёлтый? — спустя, наверное, минуту напряжённой тишины, в которой они оба проигрывали в гляделки, осторожно уточнил Кроули. Он так удивлённо смотрел на Азирафаэля, что, казалось, только что заметил, что они сидят на одном диване.       — Да, ну и что такого?! — Азирафаэль решил, что лучшая защита — это нападение, так что сразу принял вид оскорблённой добродетели, что, конечно, не очень сочеталось с покрасневшим лицом. Он отвернулся от Кроули, сел с прямой спиной и залпом осушил бокал.       Он кожей чувствовал на себе взгляд невозможных жёлтых глаз и всеми силами старался придать лицу непринуждённый вид.       — Ангел? — откашлявшись, позвал его Кроули. Азирафаэль в ответ промычал что-то неразборчивое. Он отказывался вновь на него посмотреть. — Азирафаэль, — позвал Кроули снова. Голос прозвучал невыносимо мягко.       Азирафаэль поджал губы и наконец посмотрел на Кроули. Что, разумеется, оказалось ошибкой. В пытливом взгляде было что-то, разрывающее сердце на куски… Азирафаэль запрещал себе думать, что именно, потому что тогда пришлось бы признать сотни, если не тысячи лет пренебрежения чувствами Кроули. Азирафаэль не слепой, он видел те взгляды, которые на него бросал Кроули, хотя далеко не сразу понял их значение. Сколько у Кроули было форы в этом осознании? Уж точно больше, чем у Азирафаэля.       Он думал, что после не случившегося апокалипсиса всё же стал более смел, но, как оказалось, нет. Его слишком расслабила ставшая почти постоянной близость Кроули, он к ней привык и о большем не смел думать. Кроули не дурак, он тоже всё прекрасно читал по лицу Азирафаэля, и именно поэтому они пришли к соглашению в истории с Иовом, а потом и к своему Соглашению. Они всегда хотели одного и того же, годами шли к этому, только с разной скоростью, и Азирафаэль всё ещё не был уверен, что уже дошёл.       — Почему так много книг разбросано по полу? — спросил вдруг он, хотя на языке вертелось: «Почему ты всё ещё не целуешь меня?»       Азирафаэль с каким-то больным удовольствием наблюдал за тем, как момент утекает сквозь пальцы, и как взгляд Кроули потухает. Но как восхитительно он начал краснеть, запинаться и выдавать все свои неповторимые звуки.       — Ну, знаешь… Ангел. Пока я тут нянчился с Джимом, парочка могла и упасть, ничего в этом такого.       — А выглядит так, словно кто-то их намеренно бросал, — Азирафаэль снова позволил себе улыбнуться. В глубине души он ужасался тому, что совершенно не злился на Кроули за порчу своих драгоценностей. Но дело в том, что он никогда по-настоящему и не мог на него злиться.       — Ты очаровательно краснеешь, мой дорогой.       О нет, он опять сказал это вслух. Да что с ним сегодня такое? Наверняка это всё горный воздух. Слишком чистый, безо всех этих лондонских выхлопов и смога. Ударил в голову, и теперь связь между мозгом и ртом срабатывала слишком быстро, не успевая как следует проанализировать последствия.       Азирафаэль резко вскочил с дивана и через долю секунды уже был на полпути наверх.       — Пойду посмотрю, как там дела у Джима, — бросил он, не глядя вниз.       В то же мгновение Кроули обхватил его за запястье и потянул назад. Азирафаэль забыл, каким быстрым тот может быть. Но не забыл тёплое, словно накрывающее мягким покрывалом ощущение его ладони на собственной коже. Сейчас к этому ощущению добавилось напряжение, сродни электрическому. Как будто осталось пустить крошечный запал, и всё вокруг рванёт… Азирафаэль был вынужден развернуться и встать к Кроули лицом к лицу. Тот стоял на одну ступеньку ниже, так что Азирафаэль оказался всего на пару дюймов выше.       — Мне нужно проверить Джима, — повторил Азирафаэль, голос его звучал ужасно жалобно. Он хотел забрать свои слова назад, но понимал, что уже поздно — он сказал их слишком много.       — Он с-с-спит, я ш-ш-ше говорил тебе, — прошипел Кроули. Он тяжело дышал от волнения, зрачки сузились. Азирафаэль очень боялся того, что он произнесёт ещё. — С-скажи честно, ты надо мной ис-с-сдеваешься? Я уже не уверен, что все эти вещи ты говоришь случайно…       Азирафаэль очень редко видел в глазах Кроули столько боли и ярости. Невыносимо, в эти моменты он находил его ещё прекрасней. Хотя со стороны казалось, что ближе к концу своей маленькой обличительной речи он взял себя в руки, Азирафаэль прекрасно знал, что это всё лишь вид.       Кроули качнулся вперёд, и на секунду Азирафаэль подумал, что он хочет встать с ним на одну ступень, хотя едва ли тут хватало места для двоих. Глупая мысль, Кроули остался там, где стоял, а Азирафаля это почему-то разочаровало.       — Прости, Кроули, — прошептал Азирафаэль и, не давая себе времени на раздумья, схватил Кроули за лацканы и потянул на себя.       Кроули даже не успел выдохнуть, а Азирафаэль его уже целовал. Не нужны эти дожди, навесы, беседки. Достаточно загнать человека в угол или, в их случае, на лестницу, тогда он сам тебя поцелует, отстранённо подумал Азирафаэль, прижимаясь к Кроули.       На плечи неуверенно легли чужие ладони, но губы Кроули уже податливо открылись. Казалось, он думал, что это их и первый, и последний поцелуй, он отдавался ему весь, без остатка. Азирафаэль провёл ладонью по его лицу, зарылся в волосы. Совсем скоро от избытка ощущений у него начала кружиться голова. Он медленно отстранился и прижался ко лбу Кроули.       — Маловато, ангел. Я жду должных извинений, — прошептал тот спустя несколько уютных секунд, в течение которых они просто молча стояли в объятиях друг друга.       Они словно делили одно дыхание на двоих, и даже шёпот Кроули ощущался на губах как продолжающийся фантомный поцелуй. В который раз Азирафаэль подумал, что было бы неплохо уметь останавливать время. Прямо сейчас ради одного этого момента он остановил бы целый мир.       — Знаю, знаю, я станцую, — улыбнулся Азирафаэль. «А может и ты со мной. Завтра», — подумал он, даже не испугавшись собственной храбрости.       Он снова прижался к губам Кроули. Не то чтобы у Азирафаэля был хоть какой-то опыт по части поцелуев, но, в своё время, теорию по данному вопросу он выучил назубок. Судя по реакции Кроули, который уже не столько обнимал, сколько за него цеплялся, экзамен по поцелуям Азирафаэль бы не провалил.       Ему казалось, что губы Кроули были специально созданы для него. Ни одна книга, ни одно вино не могло сравниться с этими пьянящими ощущениями. Азирафаэль впитывал их все, мягкие и нежные. Он так долго хотел этого, веками задвигал собственное желание глубже в себя и даже почти поверил, что его совсем нет. Сейчас он обнимал Кроули, касался его волос, лица — всего, о чём даже не смел раньше мечтать. Целовал его губы, скулы, слушал его сбивчивое дыхание, и это желание вернулось стократно.       Кроули, не размыкая объятий, не прерывая поцелуя, всё-таки сделал шаг на ступень Азирафаэля. Голова закружилась от того, каким высоким он снова стал, ноги подкосились, и Азирафаэль чуть не упал. Благодаря крепкой хватке на спине ему удалось мягко приземлиться на ступени. Кроули виновато присел у его ног. У Азирафаэля от его вида вырвался нервный смешок.       — Иди ко мне.       Не дожидаясь ответа, он притянул Кроули к себе и умудрился поменять их местами. Судя по ошарашенному выражению лица Кроули, такой прыти он не ожидал. Правда, Азирафаэль от себя тоже такого не ожидал, но счёл за благо пока не останавливаться на этой мысли. Тем более под ним сейчас буквально лежал демон его мечты.       — У тебя ведь нет кровати, да? — пробормотал Кроули, оглядываясь по сторонам, словно он здесь в первый раз. Полы его пиджака очень интересно лежали на ступенях (ещё интересней там смотрелся бы весь пиджак), а вырез на рубашке неожиданно стал мешать мыслить связно.       — Я же не сплю, — смущённо проговорил Азирафаэль, лишь спустя несколько секунд вспомнив, что на вопросы положено отвечать. — Джим спит, так что у него она есть…       — Ты так часто о нём говоришь, ангел, что у меня создаётся впечатление, будто ты хочешь, чтобы он к нам присоединился, — огрызнулся Кроули. На его щеках выступил ревнивый румянец. Почему это так сводило Азирафаэля с ума?       Он поспешно прижался к нему, почти распластавшись сверху, покрывая поцелуями розовые скулы и уши, стирая с души Кроули все сомнения. Он шептал, словно молитву, слова: «мой единственный», «только мой», «больше никто не нужен»…       Кроули дышал ртом, смотрел на него, не моргая. Узкий зрачок расширился, почти затопив прекрасную жёлтую радужку. Азирафаэль не переставал удивляться тому, как красив Кроули в любом состоянии, даже в таком расхристанном. Он умудрялся выглядеть как самая эротичная в жизни Азирафаэля картина, не прилагая к этому никаких усилий. Он змеёй растёкся по ступеням, согнув одну ногу в колене, и Азирафаэль находил его потрясающим.       Азирафаэль завороженно провёл ладонью по груди Кроули. Под его пальцами расстёгивались пуговицы, а галстук сам собой развязался.       — Ангел… — Кроули тяжело дышал, запрокидывал голову под его прикосновениями. И если Азирафаэль до этого думал, что он не может выглядеть более идеально, он очень ошибался. — Ты уверен, что это самое подходящее место и…       «...Время», — додумал за него Азирафаэль. Ему стало стыдно, что он заставил Кроули ждать так долго. Прошло слишком много времени, и теперь Кроули не доверял ему. Вероятно он думал, что как только всё закончится, Азирафаэль снова испугается и отстранится.       — Мой дорогой, я ни в чём не уверен больше, чем в этом, — Азирафаэль постарался вложить в слова как можно больше смысла. Он взял ладонь Кроули в свою руку и прижал к груди. Он надеялся, что тот без дальнейших объяснений поймёт, что стремительно бьющееся сердце принадлежит только ему.       И Кроули понял. Он притянул Азирафаэля к себе, целовал его отчаянно и глубоко. Безмолвно отвечал на его признание.       Азирафаэль опустился к его шее, покрыл поцелуями каждую веснушку на тяжело вздымающейся груди, кончиками пальцев касался каждого обнажённого участка кожи. Кроули плавился под ним. Он сводил Азирафаэля с ума, зарывался своими потрясающими длинными пальцами в его волосы, мягко массировал их, и Азирафаэль думал, что вот сейчас мелькнёт та самая искра, и они сгорят дотла.       Змеиный ремень поддался на удивление легко, остальную одежду Кроули просто придумал, так что избавиться от неё не составило труда. Азирафаэль даже не думал о собственном удовольствии — он был на седьмом небе от того, как реагирует на его прикосновения и слова Кроули. Он касался его покрасневшего и истекающего смазкой члена. Возможно, неумело, в конце концов он и к своему-то прикасался раз в пару лет после особо напряжённых встреч с Кроули, но, казалось, последнего эта неопытность совсем не смущала.       Азирафаэль подумал, что никогда больше не сможет спокойно смотреть на собственную лестницу и не вспоминать, как на ней выгибался Кроули, как стонал и заводил свои длинные руки за голову. Как постоянно твердил «Ангел» и разваливался на куски. Азирафаэль прижался губами к его члену, провёл языком на пробу, обхватил ртом. Кроули перестал дышать. Прошло совсем немного времени, прежде чем он со стоном излился.       — Чёрт возьми, Азирафаэль, — хрипло проговорил Кроули спустя несколько минут. Азирафаэль сидел у его ног, не в силах скрыть самодовольную улыбку. — Стоит предупреждать, если собираешься устроить такое представление.       Азирафаэль только хотел заметить, что Кроули ошибается — он абсолютно не планировал того, что только что произошло. Но тот уже поднялся и теперь неистово его целовал. Только что он был абсолютно расслаблен, и вот — снова как тугая струна. Одежда на Азирафаэле была настоящая, но у Кроули оказались на редкость проворные руки. Не прошло и мгновения, а его ладонь накрыла чувствительный от долгого напряжения член Азирафаэля. Ощущения сильно отличались от тех, которые Азирафаэль испытывал ранее, наедине с собой. Он прижался спиной к перилам и в отчаянии обхватил кованое железо. Кроули прижался к его уху, целовал и кусал мочку и умудрялся одновременно шептать:       — Ты думал, я тебя теперь отпущу, ангел? Больше никогда, слышишь?       Азирафаэль отчаянно кивал, закусывал губу, чтобы не стонать в голос. Казалось, Кроули точно знал, как двигаться и с какой силой сжимать. Спустя несколько мгновений теперь уже Азирафаэль кончил Кроули в ладонь. Он запачкал любимый костюм, но даже не расстроился.       Его вообще сейчас мало что заботило. Присутствие Гавриила в магазине неожиданно перестало напрягать, встреча с Шакс казалась теперь смешной историей, а ажиотаж с балом заметно поутих. В конце концов у Азирафаэля завтра будет весь день на подготовку. А сегодня он может продолжить доказывать Кроули свои глубокие чувства. Для этого, как оказалось, подходят любые поверхности.