Проклятое притяжение

      — Ради Мерлина, Снейп, кончай строить из себя кислую жопу, — Блэк уже скулит. Северус, пожалуй, слишком сильно наслаждается мукой на его лице. — Вставь мне уже.       — Как романтично, — издевательски цедит Северус.       Он тоже на пределе. Любовное заклятье, которое они… которое Блэк наложил, поправляет себя Северус, успешно задвигая далеко за край подсознания собственную роль в случившейся потасовке, требует, чтобы они потрахались, и сделали это как можно скорее. В идеале пять минут назад.       — Если бы я хотел романтики, чёрта с два обратился бы к тебе, — угрюмо бормочет Сириус.       Он неловко переминается с ноги на ногу и трёт свой твёрдый член через ткань трусов — единственное, что на нём осталось после дикого и стремительного стриптиза. На трусах уже большое влажное пятно предэякулята, Северуса это одновременно очаровывает и ещё больше возбуждает. Конечно, сейчас Северуса возбуждает абсолютно всё, что делает Сириус, но, откровенно говоря, он всегда находил подонка привлекательным, как бы яростно это ни отрицал в любое другое время. Совместная работа на Орден в полном объёме вернула, казалось бы, глубоко похороненные чувства.       А теперь ещё и это.       Северусу слишком нравится смотреть на то, как Сириус умоляет и унижается перед ним. Он не готов закончить это представление, несмотря на то, в каком аду находится сам. В отличие от Сириуса, который до заключения в Азкабан брал от жизни всё, что только захочет (а во время и после ему представлялось для этого не так много возможностей. От слова «совсем»), Северус привык бороться с искушениями.       Будучи реалистом, он понимает, что шансы на то, что при любых других обстоятельствах Сириус обратит на него внимание, стремятся к нулю.       — Пожалуйста, — шепчет Сириус, подбираясь к Северусу (боже, как приятно он пахнет) и отчаянно дёргая за полы мантии, которые Северус намертво держит запахнутыми. В конце концов, это единственное, что хоть как-то скрывает его возбуждение.       — Буду премного благодарен, если оставишь мою одежду в покое, — чеканит Северус.       — Тогда просто сними её, ну, — отвечает Сириус, зарываясь лицом ему в шею. Он делает глубокий вдох. — Блядь, как же ты охренительно пахнешь.       Сириус прижимается к нему, цепляется, облизывает. Северус прикусывает нижнюю губу — ему слишком хорошо. Всё происходящее кажется правильным, и это пугает. Приходится постоянно напоминать себе — это всего лишь заклятие, Сириус снова возненавидит его, как только эффект закончится.       — Отвали от меня, шавка, — без особенного энтузиазма говорит Северус.       Он смотрит на то, как Сириус действительно пытается подчиниться, но в итоге просто сползает на колени.       — Пожалуйста, Северус, — умоляет он и кажется впервые называет его просто по имени. Эффект от этого глубоко поражает. Голова Сириуса прижимается к бёдрам Северуса, а горячее дыхание опаляет напряжённый член даже сквозь все слои мантии и нижнего белья.       — Пожалуйста, — повторяет он. Голос низкий и охрипший. — Я на коленях перед тобой.       — Чего ты от меня хочешь? — осторожно спрашивает Северус.       Несмотря на собственные мучения, Северус не подставится под Блэка. Не после тех болезненных оскорблений в школе, когда тот на каждом углу кричал, что Северус выпячивает зад перед каждым пожирателем смерти. Пусть прошло уже пятнадцать лет, но всё равно было больно. Тогда он только осознал свою ориентацию и ненавидел себя за это.       — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Так сильно, чтобы я не мог завтра ходить. Боже… — горячо бормочет Сириус, прижимаясь к члену Северуса. — Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты захочешь. Всё что угодно.       — Тебе нечем меня заинтересовать, — стиснув зубы, лжёт Северус.       — У тебя стоит, я чувствую, — Сириус ведёт носом по всей длине члена с таким пылом, что Северусу становится крайне трудно сосредоточиться на чём-либо, даже на банальном поддразнивании. — Ну же, давай. Трахни меня, — последние слова переходят в стон, и Северус теряет остатки самообладания.       — Снимай трусы, Блэк, — приказывает он. — Я хочу видеть, что получу.       Сириус стремительно и совершенно не изящно стаскивает с себя бельё. Северусу нравится видеть его таким — не грациозным и утончённым, а потным и расхристанным. Настоящим. Сириус опирается на пол, открывается. Тяжёлый покрасневший член лежит на животе, ноги разведены.       — Блядь, ну пожалуйста, — говорит он снова.       — Посмотри на себя, — произносит Северус, стараясь выглядеть незаинтересованным, хотя от представшей перед ним картины перехватывает дыхание. — Выставляешь себя напоказ, как течная сука.       — Я буду твоей сукой, — немедленно отзывается Сириус. — Всё, чего захочешь, Северус, — его имя звучит как мольба.       Не в силах больше противостоять этому искушению, Северус стягивает брюки. Он не хочет открывать взгляду Сириуса всё тело — бледное, покрытое шрамами. Двенадцать лет в Азкабане, а этот мужчина всё ещё несправедливо прекрасен. Северус никогда не был даже близок к такому.       — У тебя есть смазка?       — Заклинание, — выдыхает Сириус, беспомощно оглядываясь в поисках своей палочки.       Северус кивает. Ради всего святого, он сам должен был об этом подумать. Он же не ребёнок. Хотя, вероятно, это заклинание любой подросток знает лучше него. Северус достаёт палочку и произносит заклинание, а затем добавляет ещё и защитное.       — Я чист, — обиженно возражает Сириус.       — Как и я. Но нам стоит сохранить хоть каплю здравомыслия, — чеканит Северус и затыкает Сириуса, нанеся немного смазки на его разгорячённый член.       Сириус больше не разговаривает, но и не молчит. Звуки, которые выходят из его рта, до ужаса порнографичны. Такими темпами Северус кончит задолго до того, как вставит ему. Северус перемещает ладонь вниз и вводит в него пальцы. Сириус подмахивает бёдрами и почти что сам себя трахает пальцами Северуса. Звуки становятся громче, повторяются. Несколько «а-а-ах» сменяются протяжными «бля-я-ядь» и «да-а-а», и всё начинается заново. Северус меняет угол и, да, находит нужное место. Сириус выдыхает удивлённое «ох», его веки трепещут, глаза встречаются со взглядом Северуса.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, Блэк? — спрашивает Северус. Он слишком часто оказывался в ситуациях, когда людьми пользуются против их воли, и, несмотря ни на что, не собирается делать то же самое.       Сириус, словно пёс-болванчик, резко и спешно кивает головой.       — Хочу тебя.       Северус кивает, распахивает мантию и смазывает член. Он закидывает ноги Сириуса себе на плечи и надавливает на колечко ануса. Его член не такой толстый, как у Сириуса, но более длинный. Северус двигается неспешно, Сириус стонет от облегчения.       — Боже. Бож... Так хорошо. Быстрее. Сильнее…       Северуса не удивляет, что Сириус оказывается требовательным засранцем даже в постели. Правда, теперь ему до конца жизни придётся отрицать то, как это одновременно ещё больше возбуждает и веселит его. Он двигается жёстче и чувствует, как Сириус сжимается вокруг его члена, хотя он и так безбожно тугой. Северус на мгновение задумывается: неужели он первый человек, с которым тот трахается с момента заключения в Азкабан? Он сбрасывает темп, чтобы не кончить сразу же — мысль, что он в каком-то смысле первый у Сириуса, слишком хороша.       — Бля-я-адь, да. Северус . Вот так, — снова стонет Сириус.       Удивительно, что теперь, когда он наконец дорвался до секса, то не представляет кого-то другого. Он с болезненным желанием в глазах смотрит прямо на Северуса. Северусу по-настоящему хочется доставить Сириусу удовольствие, заставить кончить сильно и абсолютно развратно, развеять хоть немного тот мрак, который преследует его даже после возвращения из тюрьмы. Он хочет — Северус осознаёт это с лёгким недовольством — сделать Сириуса счастливым.       — Тебе нравится, что я трахаю тебя, Блэк? — собственный голос становится ниже, и это так странно. Сколько времени прошло с тех пор, как у него самого в последний раз был секс? Очевидно, слишком много.       — Твою мать… скажи ещё что-нибудь. Твой голос… так хорошо-о-о…       Северус игнорирует просьбу и молча, медленно и уверенно втрахивает его в паркет. Сириус под ним выгибается слишком по-кошачьи, что, учитывая его анимагическую форму, несколько неожиданно. Глубокое «ах» слышится на каждом выдохе, член истекает смазкой по всему животу, хотя к нему больше никто не притрагивался.       — Пожалуйста, — шепчет Сириус. — Сильнее.       Северус сжаливается над ним, или, что более вероятно, но он никогда в этом не признается, просто не может дольше сдерживаться. Он вколачивается в Сириуса быстро и мощно, то и дело сбиваясь с темпа. Длинными пальцами обхватывает толстый член. Сириус смотрит на него. Радужка почти полностью затоплена чёрным. Северус делает глубокий вдох.       — Кончи, Сириус. Сделай это для меня, — еле слышно произносит он.       Долгий протяжный стон — достаточный ответ на просьбу. Растраханный анус сжимается вокруг члена, а уж сам вид обезумевшего от наслаждения Сириуса Блэка, непроходящие чувства к нему, ощущение его горячего тела, звуки, запах… Северус кончает так сильно, что на секунду или даже больше зрение затмевает белая пелена.       Они лежат, тяжело дыша и не размыкая объятий, пока Северус не отходит достаточно для того, чтобы осторожно выйти из Сириуса и нашарить свою палочку. Он накладывает на обоих очищающее заклинание, усаживается на пол, разглаживает складки на мантии и пытается не думать о том, что только что сделал. Сириус, в отличие от него, всё ещё бесстыдно валяется на полу библиотеки родового особняка абсолютно голый, расслабленный и томный.       — Хорошо, — вздыхает он. — Я пиздец как долго ждал.       — Полчаса с момента, как заклинание подействовало, — ехидно замечает Северус.       Сириус смеётся. Громко и выразительно. Северус не слышал этого смеха со школы.       — Боже, нет. С тех пор, как мы начали вместе работать. Ты вообще в курсе, как выглядишь, когда корпишь над своими фолиантами? А как твои потрясающие пальцы переворачивают страницы?..       — Не смеши меня, — рявкает Северус. Он отказывается в это верить.       Сириус закатывает глаза, но отчего-то этот жест выходит не издевательским, а каким-то нежным.       — Взгляни на заклинание, пенёк. Я сразу понял, в чём суть, как только нас стукнуло. Оно бы не сработало, если бы ни ты, ни я не испытывали друг к другу определённый интерес. Между прочим, это… — он не успевает закончить, потому что Северус уже тянет книгу к себе и зарывается в неё носом.       Сириус прав. Заклинание действует только в случае обоюдной симпатии. Северус смотрит в книгу остекленевшим взглядом, не уверенный, что теперь делать с этой информацией. Сириус Блэк. Блэк — его личное проклятье с одиннадцати лет — хочет его? Он переводит взгляд на Сириуса. Тот улыбается во весь рот.       — Я дам тебе время смириться с этим. Но не думай, что я буду ждать вечно. Не теперь, когда я знаю, что ты трахаешься точно как в моих фантазиях, — заявляет Сириус, и улыбка плавно перетекает в хищную ухмылку.       Северус позволяет себе лёгкий смешок. Он ни за что не покажет свою заинтересованность, хотя и не прочь заставить Сириуса снова его умолять…