Осколки прошлого

      — Это, кстати, твоя последняя ночь в этом бомжатнике. — Внезапно раздался мужской голос.       Это должно было быть странным: подобные фразы — явно не то, что должен говорить человек, выходя из душа. Но Даша не удивлялась ничему, продолжая курить и смотреть в потолок.       — Не бомжатник, а комната. Тут чисто и нормально. Что тебя не устраивает? — Котова присела на диване. Она уже успела надеть на себя халат с бельём.       — Ну, как минимум, то, что это комната в хрущёвке, а это уже априори бомжатник. Убежище всяких друзей с Востока и нищих. Поэтому готовься к тому, что ты будешь жить в моём доме, — Витя с соблазном взглянул на пачку сигарет, лежавшую на столике.       Наверное, на втором месте, среди последствий ВИЧ, был отказ от курения. Золото, конечно, забрала необходимость постоянно пить таблетки в установленное врачами время. Пчёлкин курил с шестнадцати лет, сначала без фильтра, а затем уже приличные — "Самец", как он с гордостью говорил друзьям. На переговорах, после них, во время разборок — Витя всегда мелькал с сигаретой в зубах. И сейчас судьба поставила его перед жёстким фактом, что никаких сигарет больше не может быть в его жизни.       Витю не ломало, конечно, но настроение изрядно портилось, когда рука по привычке тянулась за сигаретами, а затем мозг напоминал о суровой действительности. Пчёлкин похудел, что хорошо подчёркивали папарацци и фотографы.       Сейчас Витя был готов разорвать Дашу за то, что она спокойно может выкурить хоть пачку. Он еле держался. Главное, что пока хватало сил.       — Вить, я, конечно, безумно рада, что ты не тряпка и можешь отстаивать свою позицию, но я не буду тебя слушаться беспрекословно. — Котова потянулась. — Твоя решительность меня немножко пугает, честно сказать. Завалился средь бела дня, вошёл на чужую территорию, потом в меня, выгнал из дома к себе. Видимо, я так хорошо постаралась на диване?       — Нет, дело не в этом. Я давно думал о том, что нам пора перестать ныкаться по углам. Мы любим друг друга, так что можем съехаться. Если ты против, то… Могу снять тебе квартиру, только четырёхкомнатную, минимум, или частный дом напротив моего… Просто, ну, смешно — девушка политика живёт в хрущёвке.       — Ладно, я пока поживу у тебя. Идёт?       Витя вновь приблизился к лежащей Даше и начал целовать её в щёки.       — Идёт.

***

      Витя хотел, чтобы никто из друзей не догадался о произошедшем. Однако, его распирала гордость за то, что всё получилось, пусть и не так, как в молодости (это в сорок четыре года!). Витя чувствовал, что важная часть его жизни вернулась обратно.       Пчёлкин вошёл в здание Правительства, а затем в нужный кабинет, мурлыча под нос песенку. Все политики переглянулись — обычно Виктор Павлович был строгим и серьёзным мужчиной, не позволявшим какие-то неформальные моменты во время встреч. А тут пение, да ещё и пританцовывая…       — Чё с вами? Я понимаю, что весёлый человек в России — это шок, но всё же, — Витя открыл портфель с бумагами.       — Да ничего, Виктор Павлович, просто… Что вас так развеселило? — Спросил глава департамента финансов Москвы.       — Такое настроение, — уклончиво ответил Витя. — Скоро лето, я поправляюсь, вот и радуюсь.       — А, ну понятно, — сказал финансист. А Саша Белов хихикал в рукав своего пиджака, догадываясь о происходящем.       Когда начался перерыв, Белый отозвал Витю в коридор, где их точно не могли услышать и спросил:       — Было?       — Было, — протянул блаженно Пчёлкин, потягиваясь.       — И как оно? — Спросил Саша.       — Не так, конечно, как раньше, но нормально. Для сорока пойдёт. Даше понравилось, это главное. Я сказал, чтобы она жила со мной.       — А как она будет жить с тобой, если Настя, вроде как, против ваших отношений? — Спросил Белый. Витя поморщился, будто ему напомнили о плане, который он должен был сдать уже вчера.       — Я буду разговаривать с Настей. Рано или поздно, лёд тронется. Я так рад, Сашка… Даже не верится, что у меня получается двигаться дальше.       — Ну вот, женись на ней, Пчёлкин. Превращай кошку в пчелу, — Белов улыбался во все тридцать два, а Витя смутился, точно школьник.       — Я пока не хочу свадьбу и, тем более, детей. Для меня вопрос с отцовством закрыт. Сань, брейк закончен, — сказал Витя, взглянув на часы. — Пойдём обратно в кабинет.

***

      Рано утром за Дашей выехал грузовик, в котором должны были перевезти её вещи. Официально — Котову забирали из старого дома и собирались поселить в замке, сделав принцессой, первой экономической леди, если можно было так сказать.       Только сейчас Даша понимала, насколько серьёзно всё происходящее между ними. Она была не просто одной из тысяч девушек Вити — она была единственной. Но неповторимой ли?..       Также Дашу беспокоило, сможет ли она носить свой новый статус. Она была далека от мира прессы, да и, в целом, публичности. Ей нравилось то, что она обычная учительница, и на неё смотрят максимум тридцать пар глаз. А сейчас это число резко вырастет до миллиона. А может, и до восьми миллионов. Вдруг этот дом станет золотой клеткой?       — Дарья Николаевна, — обратился к ней грузчик, — эту коробку можно убирать?       Даже такую мелочь уточняют у неё. Момент, когда Даша почувствовала повышение социального статуса. Котова вежливо ответила:       — Да, можете грузить. Я сложила всё, что готово к отгрузке.       — Спасибо, — грузчик кивнул, возобновив работу. Даша видела, как он трепетал перед ней и хихикнула — как же меняет отношение к человеку тот факт, что он имеет непосредственное отношение к крупнейшей фигуре политика. Интересно, как он представит Дашу в своём доме? Моя девушка? Или, может, моя будущая жена?       Даша вышла на улицу и села на лавочку, зажигая сигарету. Котова любила весенние вечера, даже не столько за то, что объём работы снижается — Даша любила атмосферу спокойствия, которое пронизывало воздух, который становился тёплым. Ласковый май — именно таким он и был обычно. Природа готовится к жаркому лету и дарит ощущение лёгкости. Котова выдохнула дым и закрыла глаза, невольно вспоминая, что было недавно с Витей.       Она бы слукавила, если бы сказала, что это не было чем-то особенным. Как бы это не было удивительно, Пчёлкин стал только вторым партнёром Котовой за почти сорок лет её жизни. Первый тоже был неплох, сомнений нет — он обладал базовыми навыками удовлетворения женщины, да и чувства были. Но не хватало чего-то, чтобы достичь настоящего оргазма. Поэтому Котова научилась играть и симулировать, лучше, чем прогульщики температуру.       Витя же был отличным любовником. Она понимала, что он не будет вести себя как девственник и будет лучше её бывшего мужа. Но чтоб настолько превосходил… Даша не думала, что такое возможно в сорок четыре. Каким же он был в молодости?       Машина с коробками и сумками была готова к переезду. Женщина поднялась с лавочки и села в грузовик, закрыв дверь. Уже через десять минут она стояла напротив огромного дома на Рублёвке. Ей даже стало как-то не по себе от такого уровня роскоши. Даша потянула ручку двери вниз — она поддалась, впуская её в мир Виктора Пчёлкина. Котова прошла по первому этажу, поздоровавшись с прислугой. Персонал был удивлён — когда ему сообщили, что приедет девушка Вити, они ожидали увидеть фифу, которая любит только себя. Но Даша никак не была похожа на самовлюблённую красотку, располагая к себе своей простотой.       Настя услышала, что кто-то пришёл и спустилась со второго этажа вниз. Увидев Дашу, она кашлянула, не зная, как реагировать. Котова улыбнулась и поздоровалась с девушкой.       — Здрасьте. Вы будете жить с нами, получается?       — Ну, вроде того… — Даша пожала плечами. — Я надеюсь, мы с тобой подружимся. Во всяком случае, я постараюсь быть хорошей… Мачехой.       Сказать «мамой» язык не повернулся — Даша считала, что мама у человека одна. Остальные — родственники.       — Хорошо, что понимаете, что не мамой. — Настя сказала это без язвительности. — Значит, вы встречаетесь с моим отцом?       — Да. Мы с ним в отношениях.       — Сколько? — С деловой интонацией, как нельзя кстати подходящей для дочери политика, спросила Настя.       — С осени две тысячи двенадцатого года.       — Значит, не интрижка… — Пчёлкина усмехнулась. Даша промолчала, считая, что так она будет выглядеть умнее. — Вы не собираетесь прислушиваться к моему предупреждению?       — Ты не разобралась в ситуации до конца. Мы поговорили с твоим отцом, и я приняла решение не обращать внимания на устаревшее прошлое. Насть, — Даша села на корточки перед девочкой. — Я знаю, что тебе сложно принять то, что на месте твоей мамы появился кто-то другой.       — Очень сложно, поверьте, — фыркнула Настя.       Даша не сдавалась — она была готова к таким нападкам.       — Но я обещаю, что не причиню тебе вреда и попытаюсь завоевать твоё доверие. Я не собираюсь заменять твою маму — я хочу стать твоим наставником, может, подругой, как хочешь. Родным человеком, которому ты сможешь рассказать всё.       — Вы не сможете полюбить чужого ребёнка. Вы меня не вынашивали.       — Я знаю, но мне будет нетрудно полюбить девочку, которая является частью моего близкого человека, — Даша погладила Настю по волосам.       Пчёлкина задумалась. Она сосредоточила немигающий взор на Даше.       — В больнице вы сказали, что не принимаете то, что скрыли от меня болезнь отца. Вы правда так считаете?       — Конечно. Я не приемлю ложь в любых видах, тем более, по такому серьёзному вопросу. Да, на тебя этот факт не повлияет, но тебе нужно его принять. Я не говорила тебе об этом, потому что мы не общались, да и в школе я не должна показывать, что ты мне ближе, чем ученица.       Это довод убедил Пчёлкину. Она перестала хмуриться и исподлобья смотреть на Котову. Проверка была пройдена и Настя убедилась, что Даша не так ужасна, как кажется. Однако, Пчёлкина хотела окончательно убедиться, что Даше можно верить, заодно и решить один свой вопрос.       — Можно тогда с тобой поговорить? Ты же учительница биологии, может, поймёшь.       — Я ещё и врач, у меня два высших.       Настя остановилась у лестницы и обернулась.       — А какой именно врач?       — Хирург. Работала по распределению два года, но ушла из профессии. Если вкратце: я выгорела, к тому же, низкая зарплата и морально тяжело принимать смерть своего пациента. Даже если ты сделала всё верно, всё, что зависело, всё равно чувствуешь себя виноватой.       — Врач — это тяжёлый труд… Я ими всегда восхищалась. А по поводу зарплаты скажите моему отцу, он должен это решить.       Настя с Дашей пришли в комнату Пчёлкиной. Девочка села на кровать. Она не знала, как начать разговор. Даша терпеливо ждала и не торопила Настю. Пчёлкина прикусила ноготь и решила заявить с самого начала:       — Короче, у меня задержка. Две недели. Только не говорите моему отцу об этом, — Настя закинула голову назад, боясь встретить реакцию собеседницы. Даша про себя обрадовалась, что Пчёлкина решилась доверить столь интимную вещь ей.       — Ты беспокоишься о том, что можешь быть беременна, да?       — Я не знаю, я думала об этом. Я девственница, но один раз мой парень пальцами сделал всё. И я потом сама себе это делала. Могла быть от этого беременность?       — Нет, конечно, — Даша помотала головой. Она еле сдержала усмешку над непросвещённостью девочки. — Смотри. Если объяснить вкратце, без умных слов: нужно, чтобы в тебя прям кончили, грубо говоря. Потому что ты же знаешь, как получается ребёнок: есть сперматозоид, — Даша сложила пальцы одной руки, — Есть яйцеклетка, — Пальцы другой руки и соединила. — Бам, и всё. А то, что пальцами тебе сделали, это не имеет значения.       — Почему тогда у меня нет месячных? — Настя хотела разобраться полностью в ситуации. Даша снова начала объяснять:       — Задержка месячных может быть не только сигналом к беременности, там очень много факторов. У тебя, скорее всего, стресс и умственная нагрузка. Плюс, ты спортсменка, насколько я знаю.       — Я прекратила занятия, но скоро вернусь. Мне нужно отвлечься от кое-чего в моей жизни, — Настя убрала руки в карманы толстовки и опустила голову. Котова приобняла Пчёлкину и сказала:       — Я не заставляю тебя рассказывать мне, что у тебя происходит. Но, если ты захочешь поделиться, просто знай, что я тебя выслушаю и мы вместе разберёмся.       Настя решилась. В конце концов, после обсуждения столь интимных тем, скрывать основную проблему казалось глупым. Плюс, Пчёлкиной хотелось, чтобы о её кошмаре узнала женщина. Одно дело — папа, но взрослая женщина могла понять лучше.       — Я встречалась с парнем, и он попытался меня изнасиловать ради дозы героина. Вместе с друзьями, — Настя сказала эту фразу и тут же натянуто рассмеялась, потому что хотела остановить слёзы.       Даша приоткрыла рот, на лбу собрались морщины удивления. Котова не могла пошевелиться от шока — её будто резко ударили. Теперь ей стало понятно, почему девочка так закрыто одевается, не позволяет отцу обнимать себя и закрывается.       — Ох, солнце моё… — Прошептала Даша, протягивая руку.       И здесь Настя не выдержала. Она закрыла лицо ладонями, заплакав. Она уткнулась носом между коленок, кусая губы. Даша медленно опустилась на пол рядом с ней. Не торопясь, как с диким зверьком, чтобы не спугнуть, приобняла за плечи. Настя вздрогнула, но не отстранилась.       — Тише, тише, девочка… — Шептала Даша, покачивая её, как маленькую. — Всё хорошо, я здесь. Расскажи мне, как всё было, если хочешь. Если нет, просто посидим так. Главное — сейчас ты в безопасности, слышишь? Я рядом.       Настя молчала, сотрясаясь от рыданий. Даша просто гладила её по спине, чувствуя, как девочка сжимается под её рукой. Котова знала, что сейчас главное — просто быть рядом, дать понять, что она не одна, что есть кто-то, кто выслушает, не осудит, не будет задавать глупых вопросов и разделит её боль, которая забирала право на улыбку, смех, любовь к себе и к жизни, уничтожая все яркие краски из неё.       — Он… Мы познакомились в ВК, много общались, он привёл меня в коттедж, — всхлипнула Настя, не поднимая головы, — а потом я увидела, что он колется, я сказала, что не буду с ним, а он…       — Тише, — снова прошептала Даша, — не нужно рассказывать, если тебе тяжело.       — Я хочу… я должна… — Настя с трудом выговорила эти слова. — Чтобы никто… чтобы больше никто…       Даша ничего не ответила, просто крепче прижала её к себе. Она знала, что сейчас главное — дать Насте возможность выговориться, выплеснуть всю боль и страх, которые накопились внутри. А потом… потом они вместе найдут способ справиться с этим. Главное, что теперь Настя не одна.       — И он потом зажал меня вместе с друзьями на кровати… Это было так мерзко, я не знала, как сбежать… Но мне повезло, что просто… У него не было резинки, а без неё он боялся со мной…       Даша налила воды в стакан и подала Насте, потому что та стала заикаться и рвано вдыхать воздух. Котова не перебивала, давая возможность рассказать всю ситуацию.       — И всё, я сбежала… Ударила их там, не поняла, как это случилось… Один из них был без сознания, я думала, он умер… Меня Ваня Белов отвёз домой, и… Но я так себя ненавижу! Я сама виновата, я сама его провоцировала, он мне сказал правильно, что я всего лишь мясо для… — Пчёлкина не договорила и зарыдала сильнее, утыкаясь в грудь Даше.       Котовой было безумно страшно за Настю. После трагедии с мамой и всего, что она узнала, Настя перестала верить всем окружающим, кто был в её жизни — это можно понять. И даже родному отцу. В первую очередь — ему, потому что он знал правду с самого начала и ничего ей не сказал, хотя она имела право знать. Как бы сильно Даша ни относилась хорошо к Вите, сейчас она признавала, что в случившемся с девочкой, прежде всего, виноват он. Он, как отец, должен был предвидеть, что Настя — подросток, а подростки часто совершают ошибки, за которые потом, хорошо, если просто будет стыдно. Ей повезло, что в тот раз ничего не произошло, но сколько молодых девчонок, переживших изнасилование, не выдерживали этого ужаса?       Даша вспомнила свою собственную юность. Нет, она, конечно же, не сталкивалась с подобным испытанием, но в юности у неё была близкая подруга, с которой они вместе учились в школе — Лена. С этой Леной, как говорят, они были "не разлей вода": вместе ходили на занятия, вместе возвращались после них домой. Даже жили рядом, в одном подъезде. Для Котовой это была не просто подруга — за десять лет, которые они провели вместе, она стала ей гораздо ближе, будто бы родная сестра. У них полностью совпадали вкусы: и в одежде, и в кино, и в музыке. Разве что в парнях эти вкусы совершенно расходились, но это, как им обеим казалось, даже к лучшему — не было причин, чтобы ссориться.       Тем не менее, это мнение было ошибочно. Именно из-за парня однажды они и поссорились.       Даша помнит, как сейчас, что тогда они учились в выпускном классе. Был конец учебного года, как и сейчас — близилось лето и поступление. Они вместе готовились к нему, планируя подавать документы в медицинский, потому что обе горели тогда этой профессией. Посмеиваясь, молодые девчонки обсуждали свои жизненные планы, направляясь домой, представляя, как будет здорово, что они вместе продолжат учиться и будут держаться друг с другом всю жизнь. "Дружба навсегда" — это была их общая фраза, которую они поочерёдно произносили друг другу, желая поддержать или подбодрить в трудные жизненные моменты.       Но незадолго до выпускного с Леной случилось несчастье. Нет, поначалу она вся светилась, стоило ей завидеть рядом со школьным крыльцом светло-серый жигуль, откуда выглядывал парень в спортивной обуви и тёмными, кудрявыми волосами. Но Даше он сразу не понравился — было в его острых чёрных глазах что-то устрашающее, да и улыбка, казавшаяся Лене милой, напоминала оскал хищного зверя.       Котова, как могла, отговаривала её общаться с ним, пыталась оградить подругу от нежелательной связи, предупреждала, что хорошим это не кончится — особенно в те моменты, когда Лена, ссылаясь дома на неё, уходила на ночёвку к этому парню. И Даша не выдавала секрета подруги родителям, надеясь, что в скором времени подруга сама всё поймёт и это прекратится.       Но она ошибалась. Лена, не видевшая никогда тепла от своего родного отца, по уши влюбилась в двадцатипятилетнего мужика, который увозил её, шестнадцатилетнюю девчонку, домой на своих жигулях. Конечно же, к себе. Подруга клялась, что между ними ничего такого нет, и что Даша преувеличивает, называя его плохим — ну, подумаешь, не учился он в институте, подумаешь, лицо какое-то подозрительное! Да если верить таким характеристикам, то от всех на свете нужно сторониться.       В ночь выпускного они поссорились. Лена подошла к ней, чтобы снова попросить прикрыть перед родителями, но Даша заявила, что не станет этого делать. Ещё и пригрозила, что, если Ленка сбежит, то она сама пойдёт к ней домой и всё расскажет — как глупо… Подруга, разозлившись, бросила Даше, что та предаёт её или завидует чужому счастью, и, не внимая никаким аргументам здравого смысла, скрылась с глаз в переполненном народом актовом зале. Котова пыталась догнать её, но потерпела фиаско и, в конце концов, психанула, решив забить. Пусть творит, что хочет — она её предупреждала!       Конечно же, идти домой к Лене и рассказывать обо всём взрослым не стала — она ведь ляпнула тогда это сгоряча, потому что разозлилась. Думала, хоть это остановит непутёвую подругу, сошедшую с ума от первых чувств к явно неподходящему человеку. Даша решила, что поговорит с ней завтра, что объяснит всё и они помирятся, но утром следующего дня мать загрузила её работой по дому, и Котова вспомнила о Лене только к вечеру.       Даша всё ещё помнит, как, примчавшись в квартиру к Лене, застала там рыдающую на плече у отца мать. Оказалось, взрослые не находили себе места из-за своей дочери, которая пропала с концами и вот уже почти сутки ни с кем не выходила на связь. Помимо напуганных родителей, в квартире была и милиция — здесь уж стало не до хранения чужих тайн и секретов. Котова рассказала о том парне, и о Лене, которая просила её прикрыть перед родителями, но о том, что эти встречи продолжались уже не первый день, умолчала.       Через несколько дней Даша стояла на городском кладбище и смотрела на крест с фотографией своей подруги. Лену нашли на крыше — изнасилованную, со следами крови и спермы на теле. В то время на улицах ещё был Советский Союз, людей воспитывали таким образом, что это известие моментально распространилось бы на всех знакомых и друзей, и друзей знакомых в том числе. Увидев милицию, Лена не выдержала и бросилась вниз — разбилась насмерть.       Покончила с собой.       Котова до сих пор помнит те слёзы, которые душили её во время похорон; помнит родителей Лены, которые упустили свою дочь; и помнит собственный голос совести, добивавший её потом долгие годы. Что, если бы она нашла в себе смелость прийти к родителям подруги раньше? Что, если бы в тот вечер она догнала её и сделала бы всё, чтобы Лена не уехала? Она ведь с самого начала предчувствовала беду, но не сделала ровным счётом ничего, чтобы по-настоящему её предотвратить — и вот, к чему это привело.       А сейчас, будучи уже взрослой женщиной, Даша смотрела на захлёбывающуюся в слезах Настю, и понимала, почему это с ней произошло. Пчёлкина, оставшись одна, доверилась совершенно чужому парню, который не был этого достоин, но он оказался тонким психологом и манипулятором — весьма умело надавил на болевые точки, заставив Настю поверить в то, что он другой. Что он хороший. И Настя поверила, потому что, после вскрывшейся правде обо всём её окружении, просто не знала, кому ещё доверять — и ей снова причинили адскую боль.       — Я при папе делаю вид, что всё хорошо. — Дрожащий Настин голос вытолкнул Дашу из размышлений, возвращая в настоящее время. — Я пытаюсь улыбаться, но, когда я остаюсь одна, мне снова херово, я снова вижу эти картинки, как меня трогают, целуют, держат так сильно, что кожа краснеет, я не могу это забыть и отпустить…       — Настя, послушай. Ты не виновата. Это он — отродье, который не может держать себя в руках. Это он — грязный педофил и извращенец, который уже не может смириться с тем, что ровесницы ему не дают. Ты не должна себя винить, слышишь? — Даша заглянула ей в глаза, пытаясь сказать всё то, что сидело в ней много лет. Всё то, что когда-то от неё должна была услышать Лена. — Тебе нужно заняться своим восстановлением.       — Папа говорит, что надо забыть, а я не могу! Не получается! Я пыталась! Во мне столько боли, я не знаю, куда её выплеснуть, кроме… — Настя приподняла рукав толстовки и показала порезы на руке. Даша провела пальцем по некоторым из них.       — Милая, это не выход, понимаешь? Я знаю, что тебе сложно, но это только сильнее будет тебя разрушать. У меня есть идея, как можно справиться с эмоциями. Ты же ходишь в какую-то секцию?..       — На каратэ, — Настя вытерла слёзы, высморкала нос и выпила воду до конца. Она посидела на кровати, делая глубокие вдохи и выдохи, приводя в порядок своё бешеное сердцебиение       — Вот, как один из вариантов. Представь, что ты бьёшь тех парней, и бей, со всей силы, понимаешь? Тебе станет гораздо легче.       — Я думала об этом, но не решалась. Спасибо тебе большое, — Настя снова подошла к Даше и обняла её крепко, так сжав ткань платья, будто хотела зацепиться за Дашу и не отпускать.       Обе почувствовали, что стали гораздо ближе после этого диалога.

***

      — Я закончил искать того, кто совершил на тебя покушение, — сообщил Шмидт одним вечером. Пчёлкин оторвался от изучения активов «Сбербанка» и повернулся с ехидной улыбкой к своему помощнику.       — Дай угадаю. Это Александров?       Подозрения на старого врага появились у Вити ещё в больнице. Больше никто ему не мог желать смерти. Да, многие россияне были в шоке от того, что Россию на экономической арене представляет человек с ВИЧ-инфекцией, да, многие политики бы хотели, чтобы Президент отстранил Витю от работы в Минфине. Но никто из вышеперечисленных категорий не стал бы давать открытых действий. Всё оставалось на уровне злобных комментариев в Интернете, косых взглядов и шёпота за спиной «какого хера он, всё ещё тут».       А вот Александров мог перейти к пальбе. Витя подозревал слежку за собой — например, время его "онлайн" могло не совпадать с фактическим. Пару раз Пчёлкин слышал шаги за спиной. Однако Витя не хотел усиливать охрану, чтобы быть ближе к народу. Собственно, это и стало фатальной ошибкой.       — Верно. Он четыре года собирал на тебя информацию и ждал момента, когда можно будет максимально драматично тебя устранить. Виктор выбрал тот период, когда ты узнал о ВИЧ, соответственно, ты слабее здоровьем и вероятность твоей смерти больше…       — Нихуя, — запротестовал Витя, — я буду жить до восьмидесяти, минимум, ещё и на концертах «Рамштайн» буду отжигать в старости.       — Не сомневаюсь в тебе, Витя. Я говорю то, что слышал в его телефонных разговорах. Будем врубать ответку?       Витя наклонился к столу, задумчиво потирая подбородок пальцами. Пчёлкин устремил взгляд куда-то вдаль, сосредоточенно обдумывая.       — Меня останавливает то, что у Виктора есть дочь. Если я убью его, что было бы логичным, то Катя останется без отца. Как бы я не ненавидел Витю, оставить девочку без папы было бы негуманно. Она здесь ни при чём, хоть и травила Настю.       — Ты можешь не убивать его, но всё равно устранить его надолго. По уровню разрушения будет то же самое…       — Намекаешь на тюрьму?       — У нас железобетонные доказательства, Витя. Процесс будет длиться быстро. Это как я бы поступил. Разрушать снова его бизнес — слишком слабо, он восстановится, а потом опять ударит по тебе. Или по Насте. Действия должны быть радикальными.       Витя поднял глаза на Шмидта. Шестерёнки в голове крутились, составляя в голове сводку плюсов и минусов каждого вида мести. Пчёлкин снова прислонился к кожаному креслу, покрутился, потирая колпачок ручки. И, наконец, Витя кивнул…

***

      Из заметки информационного агентства:

      Владелец ресторанного бизнеса Виктор Александров приговорен к заключению за покушение на министра финансов РФ Виктора Пчёлкина.       Москва, 10 июня 2013 года – Сегодня суд вынес обвинительный приговор Виктору Александрову, известному в столице владельцу сети ресторанов, по делу о покушении на министра финансов Виктора Пчёлкина. Инцидент, всколыхнувший общественность, произошел 19 мая 2013 года, в результате чего Пчёлкин был госпитализирован и находился в состоянии комы в течение трёх дней.       Судебный процесс, начавшийся 26 мая проходил на фоне повышенного внимания СМИ и общественности. В ходе заседаний были представлены доказательства, указывающие на то, что Александров спланировал и осуществил покушение, мотивированное, по версии следствия, личной неприязнью и финансовыми разногласиями. Подробности мотивов преступления не разглашаются в интересах следствия, но, по предварительным данным, речь идет о конфликте интересов в сфере ресторанного бизнеса и финансовых обязательств, которые Александров имел перед структурами, аффилированными с Пчёлкиным.       Согласно материалам дела, Александров нанял исполнителя, который совершил нападение на министра Пчёлкина у школы, где училась дочь Пчёлкина, Анастасия. Она и стала свидетельницей покушения. Использованное орудие и методы нападения не разглашаются.       Решение суда о заключении Александрова под стражу было принято с учётом отягчающих обстоятельств, к которым, в частности, были отнесены:       Предварительное планирование преступления.       Использование наемного лица для совершения преступления.       Тяжкие последствия для здоровья Виктора Пчёлкина.       Особый статус потерпевшего как должностного лица.       На момент написания заметки, мера пресечения для Александрова и срок, к которому он был приговорен, не разглашаются. Детали приговора будут сообщены после его вступления в законную силу. Следствие продолжается, и не исключено, что в рамках расследования будут установлены другие лица, причастные к организации покушения.       «Данный инцидент подчеркивает серьезность проблем, связанных с коррупцией и криминальными методами ведения бизнеса, и требует дальнейшего усиления мер по обеспечению безопасности должностных лиц и борьбе с преступностью. Общественность ожидает от правоохранительных органов проведения тщательного расследования и привлечения к ответственности всех виновных», — комментирует известный адвокат, Ольга Гусева.       Покушение на Виктора Пчёлкина вызвало широкий общественный резонанс. Пострадавший министр, помимо занимаемой должности, известен своей активной деятельностью в сфере борьбы с коррупцией и поддержки социально уязвимых слоев населения, а также семейной политики. 1 декабря 2012 года стало известно, что Виктор Пчёлкин имеет ВИЧ-положительный статус.       Катя Александрова перевелась в другую школу, чтобы не было острых конфликтов между ней и Настей.       Последние фразы, которыми обменялись девочки, были великолепными:       — Тебе пиздец, — шипела Катя, проходя мимо Насти, — твой папаша сдохнет в ближайшее время, а ты вообще на панель пойдёшь.       — Пошла нахуй, — Настя улыбнулась и начала двигать головой в такт песне «Noize MC»      

***

Февраль 2014 года

      Олимпийские игры проводились в Сочи, впервые за много лет. В период подготовки к Играм у Вити было в разы больше работы. Ему казалось, что он лично принимает участие в соревнованиях. Мишка с тигрёнком уже захватили сны Вити, а голова постоянно думала, что еще нужно учесть при подготовке. Финансовая сторона, как всегда, была самой сложной и энергозатратной.       Даша практически не видела своего молодого человека дома. Она даже не могла с ним толком поговорить. Если ей удавалось вырвать минутку общения, то Витя быстро закруглялся, говоря:       — Мне звонят из МОКа, надо один вопрос обсудить. До встречи, милая.       С Олимпийским Комитетом Витя решал вопрос — тут же подключались другие структуры, Центробанк, Правительство. Потом звонили и требовали полный план бюджета Игр, включая оценку затрат на строительство спортивных объектов, инфраструктуры, организацию церемоний открытия и закрытия, а также другие расходы. Витя даже мог проснуться ночью и подойти к записной книжке, бормоча:       — Ещё надо расходы на антитеррористическую безопасность…       — Витя, иди спи, — Даша отворачивалась к стенке, а Витя продолжал писать что-то в компьютере. К началу февраля Пчёлкин уже ненавидел спорт и всё, что с ним связано. Но нет — ему радостно сообщили, что Витя должен присутствовать на торжественном открытии Игр. Невероятно!       От дикой усталости и бешеного ритма, в котором Витя жил в течение месяца, произошёл следующий казус. Ровно в тот момент, когда играл гимн одной из стран-участников, Витя уронил голову на грудь и заснул. Этого никто не заметил сначала, потому что народу и так было выше крыши, но затем Пчёлкин стал немножко храпеть. Белый испуганно толкнул друга локтём в бок, и Витя встрепенулся.       Пчёлкин успел проспать и выход спортсменов на фоне пустых трибун и не увидел то, что эмблема Олимпийских игр потеряла одно кольцо. Зато он набрался сил, чтобы дожить до закрытия.       На следующий день все газеты пестрили заголовками о том, что Пчёлкин спал на важнейшем спортивном событии. Испытывал ли Витя стыд за это? Вовсе нет.

***

      Витя уже три года носил в сердце мечту о создании частного банка и начале своего бизнеса.       Эту идею подогревали два факта. Первое — Пчёлкин стал уставать от ограничений, с которыми он сталкивался в государственной службе. Он хотел быть полноправным игроком в сфере экономики и устанавливать правила самостоятельно. Второе — Витя скучал по временам, когда он был соучредителем «Курс-Инвеста» и решал все финансовые дела «бригады». Своей идеей Витя поделился с Дашей, поскольку видел, что она способна понять его.       — Это очень рисковое дело, ты должен понимать, — сказала Даша, когда выслушала мужчину. — Бизнес может сгореть, да и у государства будут вопросы. Ты же делаешь это не из чистых и светлых побуждений?       — Я хочу добиться анонимности транзакций и того, чтобы экономика находилась меньше под контролем государства.       — Ты понимаешь, что тебе надо получить лицензию Центробанка? А такое тебе никто не выдаст, потому что это самоубийство в политическом смысле?       — Я уже нашёл бывшего сотрудника, кто может обеспечить мне это. Он имеет схожие амбиции и цели. Я сегодня еду с ним на переговоры, — Витя выпил таблетки и поблагодарил Дашу за завтрак поцелуем в щёку. Котова почувствовала неладное. При Вите она улыбалась и делала вид, что всё классно, а с его уходом тяжело вздохнула, массируя виски.       — Зайчонок, — обратилась она к Насте, — ты опоздаешь в школу.       Даше почему-то понравилось называть Настю «зайчонком». Она это делала не приторно, не сладко, а сдержанно и по-особенному нежно. Пчёлкина не протестовала, потому что слышать почти шестнадцать лет «пчела» её, мягко говоря, достало.       — Я знаю, сейчас соберусь! — Настя бегала по дому, то за серёжками, то за косметикой, то к зеркалу. — А вы не опоздаете?       — А ты мне зубы не заговаривай, — Даша пощекотала девушку по спине. — Мне ко второму уроку. Ты помнишь, что у тебя контрольная?       — А ты мне авансом пять не поставишь? — Настя вытаращила глаза и выпятила нижнюю губу, пародируя котёнка.       Даша оказалась неподкупной и помотала головой:       — Нет, не поставлю.

***

      Встреча с сотрудником Центробанка должна была состояться в его доме. Витя приехал в назначенное время со всеми бумагами и железобетонными аргументами, почему его идея хороша. Пчёлкин прошёл через охрану, поднялся на второй этаж и стал ждать. Сотрудник долго не приходил. Витя стал думать, что его кинули и стал злиться. Ожидание перестало быть простым.       Наконец, в конце коридора показался парень в разы младше того сотрудника. Витя встал с кресла и тут же спрятал радушную улыбку.       — Здравствуйте. А где Герман Петрович? — Витя не стал жать руку парню, так как не знал, чего ждать.       — Герман Петрович сказал, что все переговоры будут вестись через меня.       Витя даже не смог сформулировать вопрос по этому поводу. Пчёлкин догадывался о реальных мотивах появления третьего лица. Это стало ударом по его самооценке. Мужчина вмиг перестал чувствовать себя важным человеком. Руки положили портфель на кресло, а пальцы поправили часы.