Семь мучений Сары Фредерики Кланкарти

      Время плыло, явно набредая на какие-то херни, ибо иначе объяснить то, насколько долго оно тянулось, было нереально.       Я не находил себе места после разговора с Купидончиком. Он выглядел таким взволнованным, когда речь зашла о том странном случае, а на лекцию ушёл вовсе разочарованным во мне, я был уверен.       И зачем я только наговорил столько херни о Саре...       - Сука! Сука! Сука!       Я метался по дому, ожидая возвращения Джеймса: бесконечно ковырял пальцы; несколько раз попытался открыть ту самую книгу, но прочитав название, отшвыривал, не в силах пролистнуть дальше титульника. Мысли проносились в голове подобно "смертоносному вихрю" (по крайней мере, так это состояние всегда обзывал Купидончик).       Мне хотелось сесть на мотоцикл, проехать мили так три, чтобы растрясти мозги - выбить из них всю накопившуюся дурь.       - Сука, так всегда... Постоянно он уходит, не договорив.       Я нашёл спокойствие в тренировке. Беспрерывно выполнял силовые, чтобы отогнать все тревоги. Джеймс говорил: "нужно физическое, чтобы усмирить ментальное "...       Так вот, ни черта не помогает. Херня эти советы. Херня это всё. Херня эта Сара.              К обеду, когда Купидончик вернулся, я накрутился до такого, что бросился на него сразу же, как только он открыл дверь; зацеловал ему руки, щёки. Я даже почти разрыдался. Настолько конец этого утреннего разговора подкосил меня.       Пиздец видимо почувствовал моё настроение, потому подбежал и начал ластиться у моих ног. Джеймс закрыл дверь.       - Безусловно, такой тёплый приём приятен. - он неспешно разулся, все его движение были плавны, спокойны. - Что-то случилось?       Я ничего не ответил. Только бросился на него с новой силой.       Не знаю, что вдруг нашло на меня - странный рванный конец утренней беседы; вся непонятная ситуация Сары - но именно сейчас, когда Джеймс вернулся спусти 3 мучительных часа, я в очередной раз почувствовал, насколько люблю его, насколько боюсь потерять и насколько трясусь от таких рваных прощаний.       Я знал, что Джеймс никак не переживал, ему было не о чем. С его стороны он просто разволновался, обсудил Сару и ушёл, думая о ней. Никаких задних обидчивых мыслей. И возвратившись, он вёл себя как обычно - расслабленно, утончённо.       "Как же хорош..." - всю дорогу до спальни меня занимала только эта мысль.       - Как же я тебя люблю... - возбуждённо шептал я ему в губы.       Пиздец сопровождал нас до двери. Я чудом успел закрыть её перед его носом, чтобы он не прошёл за нами; не помешал.       - Не знаю, что тебя так разволновало. - ответил Купидончик. - Но, если тебе станет легче - я тоже люблю.       Мы прижались к стене. Целовались, будто в последний раз. Увидел бы нас ребёнок, подумал бы, что мы пытаемся сожрать друг друга.       Я поблагодарил все высшие силы на свете за то, что Джеймс сегодня надел такой широкий свободный свитер; за то, что воротник так растягивался.       Вид его обнажённой шеи окончательно свёл меня с ума. Я прижался к ней губами, оставил дорожку из мокрых, сладких поцелуев. Свёл наши руки над его головой.       Купидончик не терял времени. Пока я ласкал его шею, он начал нежно целовать мою руку: сначала кисть, потом пальцы... Этот засранец видел, как я вздрагиваю от каждого нового потока его горячего дыхания, как по руке пробегают мурашки от нового поцелуя.       - У тебя такие нежные руки...       Мы неточными, "нескоординированными" движениями подобрались к кровати.       Я больше не мог терпеть. Боксеры, которые он бросил мне утром, оказались слишком тесными. Да и узкие джинсы Джейсона уже, наверняка, не доставляли ему особого удовольствия, давили...       Мне посчастливилось освободить его от этой одежды, спасти моего Купидончика из тесной темницы модных узких джинс. Джеймс стянул с меня футболку.       Мы пылали, комната горела вместе с нами. Смерч страсти заглушал собой все посторонние звуки - я не слышал, как Пиздец скулил у двери. Сейчас все мои мысли занимал Купидончик - такой красивый, такой милый, такой желанный...       Он вдруг перевернул меня, оказался сверху. Опустился ниже - к животу, игривыми, полными похоти глазами стреляя в моё разгорячённое лицо.       - Ты не додержался до ночи. - усмехнулся он.       Чёртяга....       - Пошёл ты на..       Я не успел договорить. Он сжал член сквозь боксеры, заставив моё тело изогнуться в истоме. Его тонкие пальцы прошлись по животу вверх-вниз, по чёткой линии.       Вот так и касаются купидоны, иначе не объяснить.       - Подожди немного. Скоро пойду туда.       Зубами он стянул боксеры, освободив мой возбуждённый член. Я прикрыл глаза в ожидании.       Мы делали это уже столько раз, но сегодняшний - особенно страстный. Мы оба были на эмоциях и оба хотели все эти эмоции выплеснуть - друг на друга, в самых разных и самых развратных формах.       Пылающие губы сомкнулись. Я чуть не взвизгнул, когда он начал делать вакуум - клянусь, он будто пытался высосать всё, что было внутри меня, как бы тупо это не звучало.       Я раскрыл глаза и представшее передо мной зрелище почти заставило меня кончить. И в самый последний момент, подведя меня к пику наслаждения, Джеймс вдруг схватил меня за яйца и оттянул их вниз, уводя "кульминацию" (я запомнил, сука) далеко от меня.       - Не торопись. - он одним движением руки стёр скопившиеся слюни. Вид этот добил меня.       Я повалил его.       - Теперь моя очередь поторопить тебя. - голос низкий, хриплый, я явно палился, что чуть не кончил секунду назад. А он всё говорил, 10 минут не хватит, с таким-то подходом...       Освободив Джеймса от остатков одежды, приподнял его ноги. Он лежал на спине, подо мной, от чего сейчас я доминировал слишком явно. Но ему это нравилось - он улыбался.       - Вот как выглядят купидончики.       Я прижался к его месту, которое совсем скоро собирался заполнить, стал ласкать его всеми любимыми способами. Джеймс извивался подо мной как анаконда. Левой ногой он обхватил мою шею, дрожащую правую вытянул.       Я постарался повторить его движение пальцами вверх-вниз по животу, и это сработало даже лучше, чем я предполагал. Купидончик застонал.       - Ты был прав, когда говорил, что в постели мы пытаемся сделать партнёру приятно так, как хотели бы сделать приятно себе.       И вновь провёл пальцами, теперь более настойчиво.       - Ты запомнил? - снова застонал.       - Я пытаюсь запомнить все твои длинные и сложные выебоны. Бывает, получается.       Кажется, эти слова лишь разожгли ещё больший костёр его желания. Я сделал "контрольное", третье движение вверх-вниз, прижался к дырочке и вдруг обхватил его член, сжал в кулак.       Джеймс взревел. Он чуть не свернул мне шею своей затвердевшей и дрожащей левой ногой. Волна оргазма окатила нас обоих - в таком странном положении. Я даже не вошёл в него - кончил от одного вида этого развратного черта. Чёрт же - ото всех моих потрясающих движений.       - Ещё не ночь, - начал я, стараясь отдышаться. - Я ещё доделаю начатое.       - Не сорвись, главное.       Мы продолжали лежать - потные, измазанные "продуктами нашей любви" (как он говорил), но довольные.       А потом развернулись друг к другу и одновременно проговорили:       - Я люблю тебя.       И заржали как последние кобылы.       Ближе к вечеру, когда Джеймс заказал еду, я заметил его беспокойство.       - Она ничё не написала?       Он покачал головой, отрицая.       - Да развлекается точно с кем...       Я не договорил и сразу же извинился. Не хотел снова увидеть его разочарованное лицо. Мне хватило.       - Она же не могла после случившегося пойти к кому-то. Она же думает головой, хотя бы время от времени.       "Да не думает она никогда!" - чуть не сказал я вслух.       - Звонить пытался?       - Конечно, пытался...       Я вздохнул и обнял его.       - Это ж Сара, всё с ней окей будет.       - Я очень хочу в это верить. Когда она вчера пришла, я подумал, что она просто пьяная. А потом смотрю - зрачки такие! Ходит ненормально, воняет...       - Чё ж ты не разбудил?       - Ты бы её такую из дома выгнал, я уверен.       Даже отрицать не могу. Но вслух сказал:       - Не стал бы, если б ты попросил оставить. - это тоже была правда. - Заебала она просто бегать сюда, когда у неё с мужиками или с бабами проблемы, вот честно!       Я опомнился, только, когда увидел его осуждающий взгляд.       - Но... - я запнулся. - Я тоже вижу, когда для тебя что-то важно. Так что оставил бы.       - Спасибо... - он явно не ожидал услышать такое от меня. - Я тоже стараюсь следить за твоими чувствами. Извини, если утром заставил подумать, что как-то обиделся, я думал о другом.       - Да знаю я. Иди сюда.       И мы поцеловались. Я надеялся, что смог хоть немного успокоить его. Мне реально было не всё равно.       Курьера с едой вышел встречать Джеймс. Я уже тогда подметил какую-то странность во всём - он немного отошёл от двери, возился на крыльце дольше, чем просто получал заказ.       Когда он вернулся, я спросил, в чём дело.       - Письмо какое-то положили в ящик. Не закрыли, а специально заткнули так, чтобы кончик виден был.       - Запечатанное?       - Сам посмотри, я пока еду разложу.       Я взял письмо.       Распечатав конверт, на котором был выведен только наш адрес, вытащил кусок свежей, явно недавно купленной офисной бумаги.       Я уже тогда почувствовал что-то неладное, а когда прочитал, то порядком охренел.

Мы с тобой, Майкл, впервые встретились здесь

Мисс Кланкарти

      Даже я со своими мозгами понял, что Сара бы никогда не подписалась как "мисс Кланкарти".