Игрок

Чёрт. Дазай Осаму — настоящий придурок, потому что каждый чёртов раз происходит одно и то же. Сначала он разводит Ацуши на какие-нибудь азартные игры, а потом диктует очередное своё желание. И ведь Ацуши не может отказаться и от этих самых игр, потому что Дазай Осаму — настоящий искуситель, и не может отказаться от выполнения желаний, потому что Дазай Осаму — самый надоедливый человек во всей Йокогаме, если ему только что-то нужно. Он дойдёт хоть до края света, но добьётся своего, а ты снова будешь играть по его правилам. Грёбаный порочный круг. В этот раз Ацуши приходится идти на набережную, где субботним вечером очень много людей, чтобы подойти к кому-нибудь и спросить, правильно ли работает его… «гей-радар». Да. Можно смеяться. У Дазая Осаму, конечно, потрясающая фантазия, а каждое его желание сочиняется в пределах от самого безумного до самого постыдного. Они стоят рядом с магазинчиками и обсуждают, кто мог бы подойти для выполнения задания, потому что с этим точно нужно быть аккуратным. В Японии полно гомофобов, и если дело не дойдёт до рукоприкладства, то оскорбления гарантированы. А это неприятно. Ацуши долго высматривает подходящий вариант. Толпа спешит, даже несмотря на то, что это прогулочная зона, поэтому проследить за кем-то больше пары секунд довольно трудно. Пару раз он советуется с Дазаем, стоит ли подходить к тому или иному парню, но Дазай, несмотря на то, что его помощь не предполагалась во время выполнения этого желания, кривится и говорит посмотреть ещё. Вдруг Ацуши находит взглядом одного определённого человека, который и не спешит, и выглядит вполне подходяще. Дазай ухмыляется и говорит, что это, по его мнению, вполне подходящий вариант. Так что нужно действовать. — Извините, — окликает Ацуши парня во всём чёрном. У него пирсинг, портупея и осветлённые кончики волос. Конечно, неформальная внешность — не показатель гомосексуальности, но конкретно этот человек выглядит так… Ну, по-гейски. Нет, конечно, не по-гейски, но гей-радар у Ацуши зашкаливает. — Да? — выгибая бледную бровь, отвечает незнакомец, а затем снимает свои наушники. Ацуши хотел бы различить тихий звук и понять, что именно тот слушает, но это невозможно. Увы. — Тут такое дело, — мнётся Ацуши, понимая, что он не то чтобы готов к этому разговору. — Я провожу что-то типа социологического опроса. — И? — Я подхожу к случайным людям и спрашиваю их ориентацию. Незнакомец выглядит удивлённым. Он прочищает горло и, наконец, отвечает: — Тебе кажется приличным задавать такие вопросы? — Нет, прости, просто… это нестандартный опрос, — Ацуши паникует, пытаясь собрать остатки разума, которые развеялись портовым ветром. — Знаешь что-то типа гей-радара? И вот я… — …Ищешь себе подобных, — заключает незнакомец. Ацуши вздыхает, понимая, что уже покраснел, а деваться некуда, а затем отвечает: — Ну… да. Мне просто интересно, насколько работает этот самый гей-радар. — И? — И после твоего ответа я пойму, был ли прав. Незнакомец подходит ближе, внимательно вглядываясь в чужие глаза напротив. Ацуши внутренне замирает от этого напора и чувствует, как совершенно точно и беспросветно попал. — Ты же знаешь, как поступают с такими, как ты, — проговаривает незнакомец. — Совсем не думаешь о своей безопасности? — Но это же… просто опрос… — Было бы жалко это смазливое личико, — тот подходит ещё ближе. Ацуши умирает. Это не зашкаливание, это взрыв. Но сомнения в самом себе всегда будут выше: — Значит, ты не… — Тебе повезло, но советую больше не играть с судьбой. Радар может ошибаться, знаешь? — Знаю, — выдыхает Ацуши. — И всё-таки ты гей или… Ему нужен чёткий ответ. — Ты хочешь доказательств? — шепчет незнакомец на ушко, а Ацуши покрывается мурашками. — Даже не знаешь моего имени. — А как тебя зовут? — спрашивает Ацуши заворожённо. — Рюноске, — он отстраняется и это чертовски досадно. — Мне нужно идти, А-цу-ши. И да, ты был прав, поздравляю. Ацуши загипнотизировано проводит его взглядом, а затем до него доходит одна вещь. Он даже не называл своего имени. Хочется остановить Рюноске и спросить его об этом, но уже поздно. Тот скрылся в толпе. — Дазай, — доходит до Ацуши. — Придурок. Но, вопреки своим словам, он не злится на друга, а в отместку достаёт его, пытаясь выпросить сотовый номер Рюноске. Хотя тот даже не сопротивляется.

***

Как-то так начинается их общение. Ацуши звонит ему и представляется, позорно объясняя, при каких именно обстоятельствах они познакомились. — О, мальчик с «гей-радаром». Как такого забыть, — с усмешкой отвечает Рюноске. — Но ты же знаешь моё имя. — А Дазай дал тебе мой номер телефона. Обменяемся какими-нибудь другими, более интересными фактами? Рюноске поначалу вроде бы настроен скептично, но затем на удивление быстро идёт на контакт. А ещё много флиртует и первым зовёт его на свидание. Вау. Ацуши снова умирает. Каждый раз вспоминая, как к нему подошли настолько близко, что можно было ощутить чужой парфюм, он внутренне хочет кричать: и от восторга, и от очарования. Рюноске потрясающий. Они гуляют на той же набережной, поедая клубничное мороженое, и оно так не сочетается с видом парня, что этот контраст заставляет умиляться. Они много смотрят на закатные облака, катаются на колесе обозрения, обсуждают видеоигры. Он внимательный, чуткий, с хорошим чувством юмора и нереальным парфюмом. Да. Ацуши влюбляется. В его серые глаза, в его пирсинг на ушах и нижней губе, в его дерзкую ухмылку и бесконечный флирт. Боже, помоги. Под самую ночь настаёт время расходиться, но никто из них этого не хочет. Рюноске берёт его за руку, а затем целует тыльную сторону ладони на прощание: — До новой встречи, ангел. Это — конечная.

***

— Ты светишься, — с ухмылкой говорит Дазай, когда они снова видятся. Это действительно так. Ацуши счастлив как никогда. Он ещё ни разу не влюблялся настолько сильно. — Мы с Рюноске начали встречаться. — Вот это новость! — говорит Дазай. — Кажется, я выиграл. Эти слова звучат, ну, вообще не в тему. В Ацуши что-то обрывается и падает в самый низ сердца. — В каком смысле? — спрашивает он, уже догадываясь, о чём сейчас пойдёт речь. И эти догадки ни разу не утешительные. — О, ты же знаешь, что мы с Акутагавой дружим. И он довольно азартный игрок. Нет, нет, нет. Разве на такое можно спорить? Дазай ведь и его друг. И он знает, что для Ацуши подобное равно смерти. Возможно, он влюбляется слишком быстро, но это не значит, что отходит от этого он с той же скоростью. Чёрт. — На что конкретно вы поспорили? — тихо спрашивает Ацуши. — На то, что ты влюбишься в него по уши. Я говорил, что у вас идеальная совместимость. И я как всегда был прав! Дазай ликует и, похоже, совсем не видит, что именно его слова только что сделали. Ацуши просто уходит. Он не желает слушать оправдания от этого человека и не желает думать о том, что буквально всё из этого было подстроено с самого начала. Он верил в случайность и судьбу, а в итоге его просто обманули. В этот же день Ацуши пишет Акутагаве, что им нужно встретиться, и как можно скорее. Когда они видятся, Ацуши даже не может улыбнуться. Вот настолько его всё это сломало. — Что-то случилось? — спрашивает Рюноске. Возможно, в его голосе правда звучит беспокойство, но Ацуши теперь ни в чём не уверен. — Я узнал, что всё это спор. Так что можешь больше не притворяться. — Что Дазай тебе сказал? — Теперь это правда имеет значение? — Да, Ацуши. Ты мог понять всё по-другому. — Тебе не кажется, что звучит слишком банально? — Что он тебе сказал? — настойчиво повторяет Рюноске. Ацуши мнётся, раздумывая, стоит ли вообще продолжать этот разговор или нужно драматично уйти, оставив всё как есть. Но, похоже, второй вариант не совсем рациональный, хотя под настроение подходит именно он. — Что я влюблюсь в тебя, — всё же отвечает Ацуши. Следует пауза. Ацуши внутренне умоляет Рюноске сказать, что всё вообще не так и Дазай просто пошутил. — Почему в тот раз ты подошёл именно ко мне? И это не то, что хотел услышать Ацуши. — Потому что Дазай сказал, что ты самый подходящий вариант. — Он изначально хотел нас свести. Теперь я понимаю, зачем всё это. — А я — нет! — возмущённо говорит Ацуши. — Мне-то объяснить ничего не хочешь?! Рюноске хмурится: — Дазай и раньше рассказывал мне о тебе и говорил, что мы идеально подходим друг другу, — Рюноске закатывает глаза на последних словах. — Но я вообще не искал отношений и говорил ему, что это бесполезно, я не заинтересован. А после того случая на набережной я… понял, что ошибся. — Ошибся? Рюноске обречённо выдыхает: — Я вообще не думал, что ты настолько идеальный для меня. В Ацуши снова что-то трепещет. — Разве это спор? — Видимо, для Дазая — да. — Но для тебя… — Я правда не думал, что у нас что-то получится, Ацуши. Но ты… боже, посмотри на себя, — говорит Рюноске. — Ты прекрасен, ангел. Самое настоящее произведение искусства. Ты хоть осознаёшь, насколько ты идеальный? Ты мне чертовски нравишься. Я думал, что это очевидно. Вообще-то, это их первое признание. Вау. Ладно, Дазай может оставаться в живых. Пока что. Потому что сейчас есть вещи намного, намного важнее. И почему поцелуи с ним такие же идеальные, как и он сам?