Любовь и пряники

Лето — самая лучшая пора года! Ведь если бы не было всех его красок и счастливых людей, было бы очень одиноко жить. Так думала и Доппо, сидя на нижней полке в вагоне и переписываясь со своей милой и любимой возлюбленной, с которой и познакомилась летом. Пусть за шатенкой и водились грешки в виде страсти к самоубийству, однажды та чуть было не довела блондинку до седых волос. Но в любом случае, она очень рада ощущать себя нужной. А Осаму помогала ей ощутить ярче, чем когда-либо раньше. Золотые волосы собраны в косичку, букетик с гипсофилами лежит рядом с открыточкой с дайте танк, заготовленной давно-давно, лишь бы просто ее милая Дазай улыбалась и радовалась. А вскоре девушка и вовсе доезжает до Тулы, куда выходит с гитарой и подарком для возлюбленной, а затем ищет ее взглядом. Ибо такую, как она, потерять просто невозможно, она слишком выделяется, пусть и всегда твердит об обратном. Она просто волшебная. Хотелось очень сильно дать алую помаду и начать ее зацеловывать. А Осаму немного нервно перебирала незабудки, которыми очень хотела порадовать своё золотце. Вот Дазай наконец увидела ее, которая неловко мяла краешек милого платья, и дух перехватило. Как же прекрасно, что она ее полюбила. Она немного неловко пробирается к возлюбленной, а затем кричит на весь перрон: — Доппо! А затем машет рукой, видя, как блондинка быстрым шагом подходит к ней. Но так долго ждать шатенка не собирается, поэтому и бежит в распахнутые для объятий руки. Блондинка ловит возлюбленную в свои руки, обнимая до чертиков крепко и целуя в макушку. Наконец-то они встретились. — Я так хотела тебя увидеть! — И я тебя. Я взяла с собой красную помаду). — Пойдём, я покажу тебе всё здесь, а затем зацелую тебя. Пошли! Девушки уходят куда-то гулять. Шатенка что-то рассказывает о том, что здесь творится, что тут есть интересного и прочее. Блондинка очень внимательно слушает ее, держа за руку и часто притягивая к себе, чтобы обнять, на что старшая фыркала в смущении, а затем притягивала в ответ к себе для того, чтобы самостоятельно поцеловать. Они вскоре сели на плиты у реки. Куникида одела венок из гипсофилов на каштановую макушку, а затем достала гитару, настраивая на слух. Но затем осторожно наклонилась, чтобы венок из незабудок красовался на ней. Пальцы начинают осторожно перебирать струны в знакомом мотиве, пока шатенка подсела чуть-чуть поближе, укладывая голову на плечо и улыбаясь, слушая любимый и родной голос. Не было ничего более приятного, чем вот так вот провести время вдвоём. — Знаешь, а я до безумия сильно люблю тебя. И никогда и ни за что не оставлю, — задумчиво произнесла Куникида в конце песни. — И я тебя тоже люблю, милая, — Дазай счастливо улыбнулась, целуя ее в щёчку. И у них ещё вся жизнь впереди, чтобы насладиться друг другом.