Нет

      Замок скрипнул жалобно и протяжно, впуская в пропахнувшее мятой, лекарствами и сигаретами, помещение. Долгожданный гость, плечами задевая углы, ввалился в радушно распахнутые двери, за собой увлекая гуляющий по лестничной клетке сквозняк и свежесть осеннего города. — Здоровья чахоточным! — Задорный голос оттолкнулся от стен и засел в воспаленной Андрюхиной голове, заставив поморщиться. Отступив подальше, с незаметным трепетом Не виделись вживую они давно. Аж три месяца. Князев, признать [не] страшно, скучал. — И тебе не хворать. Ты не подходи обнимать, заражу. Добрался как? — Симулирование не заразно, если не знал. — Сашка по-собачьи встряхивает выбеленной головой, стаскивает влажный темно-серый плащ. — Питер встретил дождем и насморком, а так нормально. К слову, спасибо, ваше великолепие, что встретили, я очень быстро нашел вашу халупу, кружа по одному району минут десять в поисках входа в этот чёртов дом. — Мужчина с кряхтением согнулся в издевательски-надменном поклоне, заодно потянув за шнуровку ботинок. Князев хмыкнул, подходя к товарищу ближе и заботливо поднимая принесенные им пакеты «Пятёрочки», в которых глухо перевернулись продукты. Временное жилище было уютным, в тихом спальном районе, а главное — близлежащим к их с группой репточке. Пока Агата вместе с Аленой оккупировали прежнее место обитания, превратив его совместными усилиями [женской обеспокоенности по поводу похуизма близкого человека, в частности] в зону химической защиты от тараканов, ютиться приходилось хоть и не где попало, но там где не ждут. Умудрившись при переезде заболеть. — Ты ж знаешь, что я температурю. Сань, ну говорили об этом. Я ж уже не мальчик, вроде перебирался в другое место ни раз, чего носишься со мной как с вазой хрустальной. Андро пошаркал в кухню, борясь с приступами кашля. Что ворчал друг слушал вполуха, разливая по чашкам ромашковый ароматный чай. — Именно что с хрустальной, чихнешь: развалишься. Я там тебе «Фенибут», «Нурофен» взял, сиропчика медового, еды закупил. — Крик раздается из ванной, перебивая звук бьющейся о раковину струи воды. Бессмысленно оглядывает неродное помещение, подмечая, как грустно без беспрестанно крутящейся у ног троицы собак. Подле находилась только одна огромная, престарелая псина, уже по-хозяйски устроившая зад на стуле напротив. — Ну чё, готов к насестным поседелкам в мужской компании? Ты мне должен, Андрюш. — Я тебе должен акулу из «Икеи», новую гитару и билеты до дома. Последнее могу хоть сейчас приобрести, если не скажешь, что мы просто посмотрим фильм, как пожилая парочка, поебемся и разойдемся. Сведи всё в туалетную шутку — и все обретет совсем другие краски. Черно-оранжевые в худшем случае, в лучшем — к тебе в гости больше никто никогда не прийдёт. Александр не изменился в лице, на провокацию не поддался. У него выработался за третий десяток лет-то на дряблую пошловатость князевскую. — Так, понятно. Ладно. — Саша держался непробиваемым молодцом, хотя Андрей видел по пробежавшей тени на чужой роже, как тому хотелось проораться. Хотя-бы в подушку. — Мне список приглашенных сразу огласить или сам догадаешься? Дернулся припадочно левый глаз. Кто бы знал, как Андрей морально измотался убегать воевать и с собой и с этим когда-то его, да поднявшаяся температура позволила лишь выдавить из себя жалкое: — Шура, нет. — Старого пидора ответ. — Басист нехорошо оскалился и швырнул вовремя подвернувшуюся под руку вилку в подпирающего холодильник мощным плечом, друга. — Поздно, я уже всем сообщил что ты и в магазин не ходок, так что никуда не денешься. Снаряд цели не достиг, жалобно брякнулся около ног хозяина квартиры. Благо, это не бутылка коньяка, как в тот раз. Санька хотя-бы за такой номер не рисковал отхватить по лицу. В отличии от Михаила. ***       Началось это ещё в начале 20-го года. То-ли Андрюха настолько преисполнился, пересмотрев сомнительные ролики на ютубе, то ли отсутствие отпуска уже как полгода сказались на эмоциональном состоянии музыканта. Первый «звоночек» прогремел громом среди ясного неба и очень обидел Пашку, который получил отказ сходить вместе на футбольный фестиваль, о котором сам грезил еще с неделю до начала. Лохнин разочаровано взял себе на заметку, что Князев тот еще кидало и нажаловался Вахтангу. А тот выгнул бровь вопросительно, отмахнулся, не поверил. Второй «звоночек» перевоплотился в колокольный набат, когда Андро тактично отослал Олю ехать с девчонками и остальной компанией на загородный пикник без него. Юбилейные встречи и так проводились, как ни странно, в круглые даты и большой, дружной семьей. Ольга, наслышанная о таком явлении как творческий кризис и апатия, как могла усмиряла негодование «Северного Флота», которые специально тогда отменили свои планы на вечер, удерживала бульдожьей хваткой уже заказывавшую такси к месту жительства бывшего муженька Агатку и отправила погрустневшую Алиску веселиться дальше к девчонкам: Сашке и Диане. Да вызвонила Мишу, сообщив что Андрей всё-же не появится и во второй раз позвала провести время вместе. Наученная горьким опытом жизни с Горшком, она знала, что в такие моменты человеку нужна тихая гавань, и тот, кто не будет осуждать а просто возьмет за руку и пробудет в совместной тишине столько, сколько потребуется. У Мишки для таких «целей» была она. У Князя никого рядом не наблюдалось. Все, кто его окружали, хватали его за волосы, за остатки гордости, и с силой тянули со дна грусти. Одинокого безумия. Именно Оленька заверила всех что Андро не приедет по причине того, что его задержали на студии. Группа «Князь», осведомленные о рабочем графике солиста, лишь понятливо переглянулась, готовя для лидера грандиозную головомойку. Андрей больше часа втыкал на потолок в кабинете, разрывая незаконченные наброски.       Последующих «звоночков» никто не считал, счет затерялся в пяти нулях. Через три года такое поведения Князя уже воспринималось в штыки и расценивалось как зачатки депрессии. Тогда, по рабочей практике «семи рукопожатий» начиная с превращающегося в истеричную фурию Влада, весть о загрустившем Андрюхе долетает за океан, и прилетает обратно вместе с Балуновым, выдернутым из обыденной, скорбной и любимой повседневности. ***       Владос орал. В театральном закулисье, после очередной постановки, Костя первым заметил отсутствующий взгляд Андрея, да с зубным скрипом дождавшись окончания закончив выступление, яростно нашептал партнеру о состоянии взрослого «ипохондрика». Знал: в конце концов они не в цирке: все люди вышедшие из пубертатного периода, развлекать бесплатно никого не нанимались. Влад посерел лицом, расправил плечи, да затащил вяло отбрыкивающегося папаню в укромный уголок. Пока он в искреннем гневе стучал кулаком по столу, Костик мерно считал пролетающих мимо запотевшего окна птиц. Да жалел, что плеснул товарищу дорогому в чай коньяку для храбрости. Переборщил, кажись. — Пап, вот тебе сколько лет? — Начал вроде с правильного угла, а отец уже весь зажался, насторожился, как лань, почуявшая хищника. Начал поочередно загибать пальцы, пока сын стремительно вскипал. — Тебе физический или душевный возраст назвать? — Андрей заискивающе мурлыкнул, поведя плечами. Если начинать игру — Психологический, епт. Вот понять хочу, ты специально ломаешься, или у тебя новая манера поведения? — А ты когда в мозгоправы заделался? Второе высшее получил и не сказал? У них эти «бодания» ещё со школьных Владькиных времен. Когда нужно было выбирать: уберечь отца от бутылки или не дать Косте раствориться в боли у койки Горшенёва-старшего. Выбирать не пришлось. Всё закончилось хоть и не на печальной, но долгой, грузной ноте. Тысяча второй шанс судьба им всё-таки вновь безвозмездно «одолжила». Сверлить взглядами друг друга, капать слюнями и меряться красноречием могли до тех пор, пока кто-то не даст заднюю. Или не вожмет педаль газа до упора. — Всё, Андро, тишину поймал! — Влад обреченно рычит. «Заткнись» или «Рот закрой» сказать родному отцу язык никак не поворачивается, хотя так иногда хочется. Остается лишь бравировать детскими лагерными присказками. — Вот где у меня…— Вскинув руку к шее, Князев-младший ладонью обхватил кадык, крепко сжав своё горло. —…твои заскоки. У вас обоих если не понос, то золотуха. Вы лет пять уже вокруг друг друга гарцуете, мы уже ставки устали делать, когда кто-то из вас ебанется настолько, что просто скрутит другого и вые… — Вы на нас ставили? — Уши моментально покраснели, Андрей некрасиво перебил, стараясь перевести тему в более угодное русло. В воспитании он явно где-то проебался. — Тебя только это беспокоит? — Влад разъяренной кошкой щерится, да вдруг в беззащитном жесте поднимает ладони вверх. Андрей видит, как подрагивают чужие губы. Вообще Андрюху беспокоило ещё то, кто в итоге проиграл и сколько. — Мои полномочия всё, закончились, твой выход, Коть. — Княже. — Константин мягко уводит старшего друга из под пулеметного огня, щелкнул пальцами у переносицы, выводя из транса. Пока Владя пошел перекурить, напоследок хлопнув дверью их «исповедальни». — Ну вот не откажешь же детям в маленькой вольности? — И щенячьими, темными глазами глядит. Что за нежностью скрывалась злостная подлянка, музыкант понимает, когда Костик свой телефон в ладонь, как «чёрную метку», вкладывает. А там чат с Балуновым, в котором более, чем красноречиво расписаны все казни Египетские, если Андрюха уедет в осенний тур. — Вот пусть только откажет, я ему его уроки бокса припомню! — Князев-младший, оказывается, далеко отойти не успел, ухом к двери прилип. Голос его звучал непривычно глухо, Князев-старший переваривал полученную информацию и понял, что попал. Его хлипкую долголетнюю конспирацию «Я не я — баба не моя» позорно раскрыли. А все так красиво складывалось. На фоне их общей проблемы. Когда Андрей ушел в конченное отрицание, у Миши прохудился чердак. И началась гонка не на жизнь, а на сохранение здравой психики.