Расколотое зеркало

      Белобрысый подросток лет двенадцати сидел за кухонным столом и о чем-то негромко спорил с Минато, в то время как Кушина заваривала чай.       Укрывшись за косяком двери, девочка осматривала неожиданного гостя, мигом узнав в нём знакомого персонажа. Паренёк выглядел стройным, но это точно не означало, что он был слаб. Светлые почти белые волосы были взъерошены, словно он встал с кровати всего пару минут назад или не так давно в мальчишку догнала шаровая молния. За спиной у него было закреплено танто, которое ещё не постигла участь быть уничтоженным. И в конце концов маска, которая не оставляла и шанса остаться в неведенье о личности гостя. Какаши Хатаке собственной персоной.       Так и застыв в дверях, Каянэ не знала как ей быть. Кушина ясно дала понять, что старейшины не одобряют её действий и лишний раз не стоит напоминать о себе, а с другой Кай не могла себя не выдать громким криком, когда только преступила порог дома. Наиболее безопасным сейчас было бы скрыться, и только девочка двинулась чтобы снова оказаться на лестнице, как Узумаки моментально перевела на неё взгляд, не терпящий отказа, и качнув головой указала на место за столом.       Собрав всю волю в кулак, Каянэ выпрямилась и с гордо поднятой головой прошла на кухню, попутно улыбнувшись Минато, что явно видел все её действия ранее и пытался сдержать смех, при этом не прервав разговор с Хатаке.       — Приветик! Что у нас сегодня на ужин? — «Политика игнора, конечно отстой, но ничего более нормального в голову так и не пришло.»       Хатаке замолк, развернувшись, он удивленно уставился на девочку, словно не она минут десять назад хлопнула дверью, громко оповестив что вернулась.       — С возвращением, — хихикнул Намикадзе, припомнив как быстро девочка пролетела мимо в прошлый раз. — Да вот Кушина всё никак не признается, колдует что-то.       — И нечего смеяться! Я почти закончила, даттебане, — вклинилась в разговор девушка.       Поняв, что никто не собрался представлять их первыми, Каянэ не дожидаясь ещё большей неловкости, спародировала радостное настроение Кушины и обратилась к гостю:       — Кажется мы с тобой не знакомы. Моё имя Рёгудзе Каянэ, — светясь от счастья, не став протягивать руку ибо знала что Какаши явно будет фиолетово на данный жест, Кай солнечно улыбалась, мысленно проклиная Хатаке за нерасторопность. Неловкое молчание всё же повисло в комнате. Или неловким оно казалось только Каянэ?       — Хатаке Какаши, — насупившись, буркнул себе под нос мальчишка, взглядом требуя от сенсея объяснений.       В этот момент Узумаки с негромким стуком поставила на стол три чашки с чаем, а после потрепала по волосам дочь, стараясь не задевать повязанный платок.        — Не так давно мы с Куши-тян приняли решение взять эту малышку к себе на воспитание, будь к ней снисходительнее, — проговорил Минато, наблюдая за тем как Кушна потянулась к своему чаю что оставила на кухонной тумбе.       Хатаке ничего не ответил, а только отвел и без того источающий показательное безразличия взор в сторону, чуть развернувшись корпусом.       — Каянэ-чан, Какаши мой ученик, позже я тебя познакомлю ещё с другими, — не терял энтузиазма Намикадзе.       Девочка благодарно кивнула на объяснение и продолжила сверлить глазами спину подростка. Как истинная фанатка Шестого в прошлом, Кай знала танто закреплённое кожаными ремнями за его спиной. Клинок Чакры Белого Света, первоначально принадлежавший Сакумо Хатаке, а позднее перешел к Какаши. Каянэ помнила, что тот оставлял белую полосу чакры после удара, чем Сакумо и заслужил своё прозвище «Белый Клык Листа», и ей невероятно захотелось увидеть его в деле.        Заметив интерес к оружию, паренёк тихо фыркнул, чего из-за маски не было слышно, и вновь завязал разговор с Намикадзе. Хатаке как на зло выбрал именно то место, где чаще всего садилась Рёгудзе, и девочка с негодованием стиснув зубы, присела на соседний стул, прислушиваясь к разговору. Кажется, они обсуждали Обито и то, что Рин стоит всё же окончить курсы полевого меднина. Не сразу вникнув в суть разговора, Каянэ, следя за их беседой, и не заметила как Кушина поставила перед её носом тарелку с рисом.       — Спасибо, мам.       Какаши недобро взглянул на девочку, оценивая, как только она произнесла обращение к Кушине. Кай притворившись, что не заметила этого отпила чай, глухо усмехнувшись в кружку, совершенно забыв, что она может создавать эхо. На подобный жест Хатаке вновь беззвучно фыркул и чуть поморщился, так чтобы это осталось скрытым за маской.       Взрослые не вникали в их молчаливую перепалку: Намикадзе, задумавшись о словах Какаши про обучение, склонился ближе к столу, уперев в него локти придерживал голову руками, а Узумаки раскладывала оставшиеся тарелки, изредка поглядывая в сторону плотно закрытых штор, явно беспокоясь из-за всё ещё усиливающегося ливня. Шум дождя проникал в дом, укрывая небольшую перепалку детей.       Как только Узумаки присела за стол, Минато благодарно ей улыбнулся, вынырнув из своих мыслей, и взял палочки для еды, произнеся:       — Спасибо за еду.       Кушина ответила ему такой же радостной улыбкой. Бросив мимолётный взгляд на Каянэ, она подвинула к той тарелку с мясом.       Это была достаточно частая тема их пререканий. Тело, в которое попала Каянэ, само по себе было слабым и худым, а после не очень-то комфортной поездки по дорогам страны огня всё время прошедшей в тряске и длительного пребывания в приюте, сложно было назвать хотя бы средним. От того Узумаки частенько приглашала девочку к себе на обед, следя за тем чтобы она нормально питалась, а после переезда так вообще закармливала так, словно готовила на убой. Такое количество еды просто физически не могло влезть в Кай.       Поддавшись Кушине, Каянэ выбрала себе небольшой кусочек и перетащила в тарелку, боковым зрением следя за каждым его движением. Все его действия до этого ясно дали понять, что детская версия Хатаке разительно отличается от того, что Рёгудзе предстоит видеть в будущем. Сейчас он был более эмоционален и надменен. Пока единственной его травмой была смерть отца.       — «Страшно даже подумать как сильно изменится его восприятие, после смерти тех кто стал для него дорог, хоть он сам этого долго не мог признать,» — от этой мысли девочку передёрнуло.       Не удержавшись Какаши всё же подал голос, бессознательно тихо:       — Не делай так, на хомяка похожа.       Каянэ вмиг покраснела, едва не поперхнувшись чаем. Она ошарашенно уставилась на Хатаке, ему не было дела до слов что повисли между ними. Чуть погодя сменив взор на тот, который обещал ему все муки ада, но Какаши оставался безразличным. Взрослые, увлёкшиеся разговором между собой, не услышали голоса этого белобрысого засранца и в целом не сильно обращали внимание на их взаимодействие, пока это не переходило границы.       — И в правду похожа, даже ушки дёргаются, — намекая на удерживающий волосы платок, продолжал Хатаке.        Наконец не выдержав, Каянэ пнула его под столом, не сильно заботясь о том будет ли это замеченным. Подросток даже бровью не повёл. Столь маленькая и слабая девчушка, кой она была сейчас никак не могла действительно сильно задеть Хатаке, это осознание её ещё больше взбесило Кай, тут уж она не могла ничего поделать.

***

      Каянэ упала на свою кровать, вымученно выдохнув. Под крышей гул капель становился громче, и от того начинало казаться, что в той комнате было на порядок прохладнее чем в остальном доме. Девочка по неволе прислушивалась к песне дождя успокаивая дыхание и расслабляясь. Она забралась под теплое одеяло, свернув часть в так чтобы её было удобно обнимать, а вторым концом плотно укуталась. Поджав под себя ноги, Рёгудзе уткнулась носом в свёрток в руках и только после этого она позволила себе расслабиться, выдохну горячий воздух из лёгких.       — «Забавный,» — пронеслась мысль в её голове, стоило образу мило нахмурившемуся Хатаке возникнуть перед глазами. Став перебирать планы мести, ища тот, который подошел бы лучше всего, девочка улыбнулась и тут же застыла, вспомнив его оригинальную историю. — «А если что-то убьёт и меня. Очень вряд ли мы станем с ним близки, но канон всегда пытается избавится от лишнего, чудо, что я вообще ещё жива.»       Тело малышки пробрала мелкая дрожь. Думая об этом, Кай вспоминала и своих родных, которых не сможет увидеть уже никогда. Даже никакое перерождение душ не сможет помочь. Тут могли бы помочь только Ками или сам Шинигами, однако те крайне редко связывались с людьми без особой надобности.       Постаравшись уснуть, Каянэ прислушивалась к шуму стоящему в комнате. Довольно быстро перестав его замечать, девочка погрузилась в сон.       Эту ночь она провела в беспокойном сне, то и дело просыпаясь и беспомощно утыкаясь в подушку, скрывая слёзы, что ручьями текли из глаз.       На следующее утро малышка чувствовала себя ничуть не лучше чем, когда только перенеслась в этот мир. Голова кружилась, а желудок выворачивался наизнанку. Насилу справившись с желанием не вылезать из кровати, попутно вспоминая всех богов, которых только знала за все свои жизни, Рёгудзе поплелась в ванную. Ощущая как ледяные капли стекают по лицу, девочка чувствовала себя намного лучше. Мельком взглянув на себя в зеркало девочка ужаснулась. Глаза были красными от слёз, образовались небольшие мешочки и появилась припухлость, губы были обкусаны и весь её вид так и говорил о бессонной ночи. Образ дополняли как всегда ледяные глаза, что смотрели в душу, отчего становилось жутко. Она была похожа на призрака умершего от горя и от этого вида ей ещё больше захотелось расплакаться.       Наскоро расчесавшись, Каянэ осторожно выглянула из ванны, остерегаясь что её могут заметить родители и поднялась в свою комнату. Распахнув штор, Кай присела на мягкий ковёр перед зеркалом и с немым вопросом уставилась в отражение. Сейчас она позволила себе выплакать всё, что накопилось, ведь если она не сделает этого сейчас, то уж точно не сможет скрыть последствия позже из-за того что глаза будут на мокром месте весь день. Задумавшись о том что могло бы помочь ей прямо сейчас, девочка оглянулась. Внезапно её взгляд упал на забытую коробочку с кремом, которую она недавно приобрела вместе с другими мелочами для ухода. Крем был зеленоватого оттенка и к тому же имел охлаждающее действия.       Обрадовавшись. что удача в кои-то веке была на её стороне и она смогла отстоять у Кушины право взять его под видом обычного крема, малышка быстро нанесла крем на свои покрасневшие щёки, надеясь, что это поможет устранить видимые следы. Крем приятно охладил её кожу, давая чувство облегчение, когда покраснение постепенно начало постепенно исчезать.       Больше часа Каянэ просто сидела в своей комнате то увлекаясь записями в блокноте, при том поглядывая одним глазом в учебник, то, всё же не выдержав, стала перебирать вещи, выбирая, что надеть. Время шло слишком медленно и в итоге Кай просто присела возле окна, наблюдая за жизнью Конохи. Большая часть жителей уже проснулась и спешила куда-то по улицам, то и дело петляя чтобы ни на кого не налететь.       Многие психологи говорили, что вести личный дневник даже полезно, если вам некому высказаться, но в случае Каянэ этот дневник был бы подобен бомбе замедленного действия и она это прекрасно понимала. Проблема была бы даже не столько в том, что девочка там напишет, ведь используя любой другой язык окромя японского Кай автоматически избегала этой проблемы. Подвох крылся именно в записях. Любой человек, что был знаком с ней прекрасно знал о плохих навыках письма, оттого чистые и довольно внятные записи было бы сложно отнести к детским каракулям.       Многие попаданцы делали что-то такое при переселении в другой мир, в случае если они знали сюжет. Рёгудзе же не относила себя к ряду особенных.       — С моей удачей только в корень и идти.       Девочка сменила позу на более удобную и мечтательным взглядом взглянула в небо. — Сюжет… он всегда пытается вернуть всё в изначальное русло. Вероятно, поэтому часть таких же переселенцев необоснованно быстро теряла воспоминания.       Каянэ выглядела настолько грустно и подавленно, что при повторной встрече с господином из торгового каравана, услышала неизменное «Щенок» в свой адрес. Чтобы не дай бог не вернуться к мыслям о семье, и что будет если девушка их окончателько и безповоротно забудет, Каянэ задалась вопросом о том в какое время она живёт уже более конкретно чем в прошлый, когда не имела ещё толком никакой информации:       — «Какаши что-то упоминал про Обито и Рин… Выходит они ещё живы, но уже успели получить звание чунинов.» — На мгновение задумавшись о том как в данный период времени определялись звания, Каянэ тягостно вздохнула. — Будет сложно определить, чунина щас кому попало дают. Вроде, они у нас птенчики поздние в лет так 9-10 получили генина и тогда по этой логике ещё должно года 2-3 перед чунином пройти… им по 11? По Хатаке чёрт поймешь сколько ему лет, но должно совпасть.       На мгновение пролетающая прямо возле окна птичка привлекла внимание девочки, сбивая с мысли. Мгновение недоумения застыло на лице Каянэ, и она пару секунд хлопала глазами, опустив взгляд на зажатый в руках блокнот. Меньше чем через секунду, Кай подняла подбородок и взглянула в ту сторону куда улетела пташка и заметила огромное здание Академии, которое Кай посещала чуть ли не каждый день и за это уже успела его возненавидеть. Девочка с тихим вздохом оперлась о стол локтями и медленно опустила голову на ладони.       «Коноха, известная также как Деревня Скрытого Листа, процветающая деревня шиноби, является одной из самых могущественных и влиятельных. Шиноби из конохи известны своим мастерством и силой, и деревня считается столицей мира ниндзя. В это время коноха также славится своими выдающимися лидерами, такими как Хирама Сенджу и Тобирама Сенджу, которые внесли значительный вклад в построение деревни и формирование ее силы.» — Именно так говорилось в современных учебниках.       — «Хирузен правил уже более тридцати лет и деревня под его правлением не претерпела сильных изменений, не удивлюсь если другие скрытые деревни тоже набрались мощи и развили экономику и военное дело. Оттого и все войны… Выходит ждать осталось недолго.» — Каянэ, потянувшись, проверила плотно ли закрыла крем. — «Вторая мировая ничем не завершилась, словно затишье перед новым броском. Временное перемирие, странам ничего не стоит нарушить договор и об этом прекрасно знают. Даже сейчас ситуация с разделением званий и должностей не самая лучшая, а что будет потом даже думать не хочется.» — Задумавшись, девочка слезла с подоконника, на который успела забраться пока рассматривала Коноху, и неторопливо подошла к зеркалу, пристально вглядываясь не осталось ли чего-то что могла её выдать. — «Меня не должны повысить — слаба, но могут позвать на ускоренный мед курс и добровольно-принудительно оставить в госпитале. Было бы подозрительно если кому нужно ещё не известно о моих способностях и желанием развиваться в этом направлении.»       Решительно подхватив сумку, Кай спустилась на первый этаж, готовая к встрече с родителями. Она на секунду застыла в дверях в кухню, увидев что Минато обнимал Кушину со спины. Такое редко происходило при ней, хоть девочка и знала что они безмерно любят друг друга.       Кушина, наливая горячий чай, немного нервно произнесла:       — Ты правда думаешь что всё нормально или просто меня успокаиваешь? — Каянэ поспешила спрятаться за дверным косяком чтобы её не застали за подслушиванием. — Ты видел, как она себя ведёт. Постоянно сидит за книгами, забывает поесть, даже со сверстниками почти не общается. Я как-то спрашивала её об этом, но она всё себе под нос бурчит что всё хорошо. Мне кажется, она себя изолирует.       Минато же, успокаивающе гладя плечи девушки, наклонился ближе и, уткнувшись лицом ей в район шеи, произнес:       — Я понимаю, дорогая. Но помнишь, как было с тобой, когда ты в таком же возрасте осталась одна в общежитии? Тебе тоже требовалось время, чтобы привыкнуть и открыться людям. Каянэ-чан просто нужно в немного больше времени и заботы.       Узумаки, оставив всё на столе, поворачивается в объятиях мужа. Одну руку по хозяйски расположив у него на груди, а второй взлохматила и без того небрежно лежащие светлые локоны, девушка вздыхает и грустно улыбается:       — Да, ты прав. — Вспомнив что не далее как вчера вечером уже допустила похожую ошибку, Кай беззвучно отодвинулась дальше от двери, пока не стало слишком поздно. — Мне самой было так тяжело тогда. Но Кай такая умница, я не хочу, чтобы она повторяла мои ошибки. Тоже пытается быть взрослой… Ты помнишь, как Какаши с ней вчера общался? Может, стоит познакомить её и с остальной командой? Мне кажется, они поладят.       — Было бы неплохо. Я поговорю с ними. — Кушина о чем-то грустно вздохнула, на что Намикадзе сильнее прижал её к себе и повторил: — Всё будет хорошо, моя дорогая, ты только не расстраивайся.       — Спасибо… — На секунду Каянэ показалось, что она слышала в её словах слёзы.       Не зная как лучше поступить, малышка, убедившись, что родители так и стоят в обнимку, на сколько могла тихо пробралась к входной двери, прислушиваясь к каждому звуку в этой оглушающей тишине, натянула на себя обувь и замерла услышав громкий стук из кухни, будто кто-то поставил чашку о стол, следом послышался разговор, но уже совсем на другую тему, Кай, коротко выдохнув, взяла куртку и выскользнула из дома, осторожно прикрыв дверь и сразу же уходя в проулок между домами.

***

      Каянэ, по привычке постучав, не став ждать распахнула дверь и прошла в класс, чувствуя тупую боль в голове.       Тут же по ушам резанул знакомый надменный голос:       — Так, ты снова опоздала, Рёгудзе, — сказал преподаватель, его голос звучал строгим и недовольным. — Видимо ты считаешь, что самая особенная здесь. Так вот, это далеко не так. Раз уж ты не слышишь мои просьбы, то в следующий раз будешь говорить с директором. Отсутствие объяснений для опоздания меня вовсе не устраивает.       Каянэ почувствовала, как ее головная боль стала еще более острым уколом. Она попыталась собраться с силами и ответить, так как проблемы с директором ей были не к чему:       — Прошу прощения, сэнсэй, у меня плохое самочувствие, и я опоздала из-за этого       — Все ваши проблемы — это ваши проблемы, Рёгудзе. Здесь существует правило — опоздал, будь любезен отвечай за свои действия, — ответил преподаватель с ноткой пренебрежения в голосе.       Несмотря на боль в голове, Каянэ почувствовала пульсирующий удар адреналина.       — Хорошо, сэнсэй, — сказала она необычно тихо, пытаясь сохранить спокойствие, отчего сразу привлекла внимание той с кем лучше всего общалась: Мико удивлённо уставилась на подругу, пытаясь понять что такого могло случиться меньше чем за день. Лили же никак не среагировала. По большому счёту ей было плевать, у неё была своя компания, с которой она болтала даже сейчас, пока учитель отчитывал опоздавшую. Больше всего Кай поразил Хироши, за действиями которого она могла наблюдать краем глаза, когда смотрела на Хатори. На удивление, тот медленно оглядел девочку с ног до головы, оценивая что-же могло с ней произойти и на мгновение на его без эмоциональном лице, что, казалось, не могло выражать других эмоций кроме как редкого раздражения, промелькнула тень беспокойства. Кай ожидала чего угодно, но не этого.       Списав все странности на усталость и воображение, так же тихо подойдя к своему месту, Каянэ попыталась скрыть боль в голове и сфокусироваться на уроке. Однако, слова преподавателя все еще раздражали её.       — «Неужели у него нет ни капли сочувствия?», — подумала она. — «Любое чувство эмпатии или понимания к ученикам — не для него, кажется».       Когда Мико села рядом, она шепотом прошептала:       — Он сегодня ещё более строгий чем обычно. Как думаешь у него вообще есть сердце? — Каянэ кивнула, чувствуя, что Мико понимает её.       Не выдержав, сенсей бросил такой сердитый взгляд на Кай, что та вмиг застыла, чувствуя как по телу пробежали мурашки. Он строго сказал:       — Каянэ, конечно, мечтать не вредно, но в классе нам нужно сосредоточиться на уроке. Если тебе интересно, что происходило в истории Конохи, ответь на вопрос: какой клан был основателем деревни Коноха?       — Учиха и Сенджу, конечно же, — приподнявшись, твёрдо ответила девочка будучи уверенной в правильности своего ответа. — Скоро к ним присоединились Узумаки, которые и до этого тесно сотрудничали с Сенджу; крупно помогли им с обустройством политики и экономики на мировой арене. Они образовали тройственный союз, потому их принято считать основателями.       Всё время как девочка говорила, преподаватель не отрывал от неё взгляда, а под конец он был настолько раздражен что на его скулах заиграли желваки.       — Клан Узумаки имел территорию Узушио, так что не претендовал ни на что. Их не причисляют к основателям, — грубо отчеканил он.       — Но ведь нельзя отрицать… — От взгляда не терпящего возражений, Каянэ пришлось закрыть рот и тихо извиниться, внутренне кипя оттого что даже такой, казалось бы, очевидной мелочи предпочитают не упоминать лишь бы поддерживать образ сильной и независимой деревни.

***

      Дни после того случая проходили максимально спокойно, за исключением небольшого скандала от Кушины, которая не могла смириться с тем, что её дочь, не сказав и слова ушла, из дома непонятно куда и пропустила завтрак. Пришлось долго доказывать, что всё нормально и в случае чего у неё всегда есть часть наличных, что так добродушно выделила сама Узумаки. Досталось тогда всё же сильно…       Каянэ, стараясь не издавать шорохов, проскользнула в гостиную, где беззаботно спал Минато. По началу она не хотела участвовать в этой затее, но теперь это стало для неё долгом чести! В очередной раз она тянется подлокотнику кресла, на котором лежал подсумок с отмеченным кунаем. Едва заметное движение рукой и взгляд, полный надежды на успех, указывали на то, что она готова к действию. Намикадзе даже не шелохнулся, потому прислушиваясь к звуку его дыхания, что могло выдать спит ли он. Внезапно, когда Кай почти достает подсумок, он быстро встает со своего места, подхватив подсумок, демонстрируя ловкость и быстроту. Его движения напоминают наглого кота, невинно играющего с травинкой.       Малышка рефлекторно, пытаясь увернуться, неуклюже сделала шаг назад, но не смогла удержать с равновесием и едва не упала. Минато, не теряя времени, подхватил дочь на руки и начал кружить по комнате, отчего Каянэ сначала испуганно сжалась, а поняв что всё нормально, задорно рассмеялась.       Днем ранее Минато закончил очередную миссию с командой и теперь гонял девочку по поляне у окраин деревни, что сама Каянэ любила использовать для тренировок из-за близости к воде. Это место, где природа проявляла себя в полной мере, особенно в летний зной, когда солнечные лучи создавали своего рода мастерскую красоты и гармонии. Деревья, покрытые ярко-зеленым листвой, создают тенистую зону, которая охраняет от жары. В лесу слышались голоса птиц, создающие своеобразный хоровой ансамбль. Здесь, среди природы, она находила радость и утешение, сливаясь с окружающим миром.       — Каянэ-чан, ты уже устала? Но тренировка только началась.       — Папа, я пытаюсь, но мое тело не слушается, — тяжело вздохнула девочка, бросив очередной кунай в мишень.       — Не бойся, дальше лучше. Кушина просила особое внимание уделить именно кунаям и тут я с ней полностью согласен.       Догадываясь о причине подобного выбора, малышка не удержалась и с нескрываемым любопытством посмотрела на Намикадзе, всем своим видом говоря чтобы он продолжил.       — Ты же знаешь, что Куши хочет обучить тебя техникам клана. В случае опасности, ты при помощи разбрасывания кунаев сможешь создать вокруг себя или противника барьер, обездвижить его какой-либо печатью, не приближаясь. Когда я обучу тебя своей техники так же важно быдет умения орудывать кунаями, — как маленькой, которой собственно и являлась сейчас Каянэ, снисходительно объяснил Минато.       От последнего заявления девочка застыла в движении, широко раскрыв глаза от шока. Крепче сжав в кулаке оружие, Кай опустила подбородок. Чёлка, заправленная за ухо, спала ей на лицо, закрывая глаза.       Чуть склонив голову, Каянэ искоса посмотрела на отца, стоявшего у неё за спиной и следящего за правильностью стойки, и уточнила:       — Ты правда хочешь научить меня ей?       — Конечно. Ты слаба телом, но у тебя есть ум и находчивость. Это твои самые сильные оружия.       — Мне использовать мой ум, чтобы победить силу?       — Ниндзя всегда должен быть гибким, как вода, и умным, как ветер. Ты не можешь сражаться с силами природы, но ты можешь ими управлять.       Кай с любопытством наблюдала как Намикадзе стал крутить на пальцах трёхлепестковый кунай, то и дело подбрасывая его в воздух.       — В природе существуют много хрупких существ. Та же бабочка, она не сражается с ветром, она его использует, чтобы лететь дальше.       Каянэ некоторое время стояла в задумчивости, ничего не произнося. Кивнув и взглянув в глаза отцу, девочка убрала выбившиеся пряди обратно в косу.       — Теперь, когда ты понимаешь это, мы будем тренировать твою реакцию и скорость. Но помни, всегда ищи путь, который будет использовать твоё преимущество.       Благодарно улыбнувшись, малышка ещё раз кивнула.