Несправедливость

      Юная Софья тайком влезала в свою комнату через заранее открытое окно. Поздняя ночь протекала без луны на небосводе, из-за этого было невероятно сложно тихо влезть, особенно немного выпившей школьнице. Её стройная фигура предательски тряслась, пока она пыталась протиснуться в свою уютную комнатку, что практически не изменилась со времён начала её отрочества.       Несколько попыток ей понадобилось, чтобы попасть куда-то помимо стен, которая она успела всячески исцеловать своим лбом, на котором показалось покраснение. Наконец протиснув верхнюю часть сквозь раму со слезающей трещинками краской, тело Софьи с грохотом стукнулась об старинный, классическо славянский ковёр.       Уставше простонав, она начала пытаться протиснуть ножки, путём вползания глубже в помещение. Мягкости ковра не хватало, чтобы полностью погасить неприятные ощущения от грубого и прочного деревянного пола, что насмешливо скрипел, смотря как девушка раздирает свои белоснежные чулочки об всякие гвоздики и прочее такого рода, пока её ручонки пытаются перебороть усталость и опьянение.       Через пару минут она всё же смогла перекинуть пятки и полноценно развалится на полу. Сразу стало в разы теплее, когда пронизывающий ветер теперь мог лишь легонько щекотать тельце, пытаясь пробиться сквозь бетонный дом. Весь этот грохот не остался без внимание, привлечя мать девушки. Женщина с небольшой опаской приоткрыла дверь и увидела потрёпанную дочь.       Она не стала дожидаться, пока та придёт в более-менее вменяемое состояние и приказала подняться. Неуклюжие попытки продолжались, пока мать со страстью всячески обзывала дочь. Незримый гнев достиг пика, когда Софья всё-таки смогла встать, в эту же секунду алкоголь покинул её, уступая давно накопившимся обидам.       В детстве обе замечательно ладили, но девочка росла вместе с потребностями и желаниями. От плюшевых игрушек и конструкторов она перешла к просьбам съездить куда или купить технику поновее. Вместо того, чтобы сразу отказывать, мать говорила ждать, или же хорошо проявить себя в учёбе. Но время шло, достижения совершались, а желания так и не исполнялись.       Тогда Софья решила войти в положение и просить меньше, но к её удивлению, даже мелочи вроде колготок приходилось ждать неделями, а порой месяцами. Попытавшись выяснить в чём дело, она с ужасом узнала, что её не обязаны «баловать», так как она уже не девочка. Все ожидания тут же окрасились злобой, давая Софьи храбрость бунтовать. Она ведь так старалась и была такой терпеливой, но в итоге это не привело к желаемому. Её жестоко обманула собственная мать, что начхала на даже самые простые просьбы.       Девушка долго перекрикивала мать, вспоминая все невыполненные обещания, не упуская и одного. Крики так долго продолжались, что горло обманутой начало неприятно болеть, но это не мешало чёткости голоса. Женщина оказалась не так терпеливой и перестала повышать голос, давая дочери высказать всё.       Наконец закончив перечислять всё невыполненное, девушка глубоко дышала, дожидаясь реакции. Ожидаемо, мать сделала вид, будто дочь придумала большую часть прямо сейчас, да и вообще, для девушки подобные просьбы ужасно незрелы.       Новая волна обиды захлестнула весь разум, не желая видеть это самодовольное лицо, она в одно движение выпрыгнула обратно на улицу, убегаю в сторону рассвета, чтобы успокоиться.