Его просто невозможно терпеть

Уживались ребята спокойнее, чем можно было ожидать. Конечно, не обошлось и без неприятных вещей. Например, тот день, когда Осаму не спал всю ночь, а на утро решил, что самое время принести “парню” кофе в постель. Этот порыв мог быть даже милым, если бы не лужа кофе на тумбочке Накахары. Конечно, убирался Дадзай, который во время уборки божился, что просто ударился об эту тумбочку, и ныл, что его старания не ценят. - Спасибо. Но в следующий раз будь аккуратней, - решил не быть неблагодарным Чуя. В конце-концов, доброе намерение тоже ведь должно вознаграждаться? На самом деле Чуе было просто сложно поверить в то, что ему хотят сделать что-то хорошее, поэтому в его ответах и вылезала агрессия. С Дадзаем никогда не знаешь, чего ждать. Но если сейчас он ведёт себя по-доброму, то к нему стоит относиться лучше.

***

Конечно, странные поступки Осаму не закончились. Что является классикой подкатов и конфетно-букетного периода отношений? Пора подарить цветы. Но сделать это необходимо оригинально, точно не вручить “сто и одну розу”, да и нет в этом смысла. На перерыве Дадзай подходит к Ацуши, общающемуся с Акутагавой и Кёкой, подругой Накаджимы. - Привет, ребята. Вы не против, если я ненадолго украду у вас Ацуши? - шутливо спрашивает Дадзай. - Всё нормально, - говорит Кёка - Ладно, - видимо соглашается с девушкой Рюноске Ацуши остаётся только отойти вслед за Дадзаем. - Что такое? - с лёгким волнением задаёт вопрос Ацуши. С момента переезда Дадзай реже стал ни с того, ни с сего подходить к нему. - Да так, рад, что твоя подруга и со-се-душ-ка так хорошо общаются. Раньше ты их вроде не знакомил, - слегка нападает Осаму. - Ты об этом хотел поговорить? - Ацуши выглядит недоумённо и смущённо. - На самом деле нет. Можешь сходить со мной после пар, помочь кое с чем? - Могу, но можно конкретнее? - Надо сходить в цветочный магазин. Ты же подрабатывал флористом, можешь сказать что-то дельное. - Ладно... Пока не буду спрашивать, но удивлён, если честно, - с сомнением в голосе произносит Накаджима. - Я тоже... - тихо соглашается Осаму - Что? - Ничего! Иди, Ацуши, спасибо, что согласился помочь. - Пока не за что, но пожалуйста.

***

- Да почему тебе всё не нравится? - Ацуши уже устал от того, что Дадзай не может сказать, что ему нужно в цветочном, да ещё и предложения отклоняет. - Суши, это слииишком скучно, слишком вычурно. Я же выбираю подарок для Чуи, а подарок показывает отношение дарящего. Накаджима даже не знает, что в этой фразе настораживает его, но всё равно задумывается. Эти слова звучат.... искренне? А ведь по дороге сюда Осаму говорил, что собирается поиздеваться над Накахарой, но выглядит так, словно он действительно хочет сделать что-то милое. - А как ты относишься к Чуе? Каким ты его видишь? - пробует направить Ацуши. - Он мелкий и раздражительный, - выдаёт Дадзай, но на этом не останавливается, - постоянно ощетинивается в мою сторону. Я, конечно, над ним шучу, но разве надо за это злиться на меня? Ещё его рыжая волосня всегда на виду, словно без неё он мог бы остаться незамеченным где-либо. Осаму замолкает, продолжая осматривать витрины, а Накаджима складывает всё озвученное в свою голову. Вдруг приходит идея: - Ребуция! - Что? - переспрашивает Дадзай. - Есть такой домашний кактус - ребуция. Он небольшой и у него ярко-оранжевые цветы. Отлично подходит под твоё описание Чуи. Глаза у обоих загораются. Осаму похоже идею одобряет, а Ацуши рад, что почти свободен.

***

В уже родном общежитии почти так же тепло и светло, как на улице, но всё же уютно. Сейчас главная задача ребят - не позволить Чуе (и желательно всем остальным) увидеть кактус раньше времени. Поначалу кажется, что на втором этаже все сидят по комнатам, что им выгодно, но при приближении к общей комнате становятся громче звуки гитары и чьё-то пение. Ладно, не чьё-то, это Гоголь устроил мини-концерт (ничего удивительного, ведь случается такое не впервые). Ацуши нормально проходит мимо, а Дадзая, идущего чуть позади, замечает Кенджи: - Привет, Дадзай! Иди к нам! Осаму соображает быстро. Он отдаёт повернувшемуся в его сторону, из-за голоса Миядзавы, Ацуши горшок и одними губами говорит: “Беги”. После этого он цепляет на лицо улыбку и направляется в общую комнату, а Накаджима идёт в свою. Кроме упомянутых Кенджи и Гоголя, на разных поверхностях расположились Джуничиро и Наоми, Рампо и Эдгар, Сигма и, что очень неожиданно, Фёдор. Дадзай уверенно подсаживается к Достоевскому. - Привет. Что ты здесь делаешь? - интересуется он у Фёдора. - Не мешай. Интересно. - Что тебя держит в этой куче людей? - почувствовал небольшое превосходство Дадзай. Он понимает, что поддел что-то, но пока слишком слабо. - Помолчи, я слушаю музыку, - Достоевский выглядит спокойным, но видно, что огрызается. Проходит немного времени, прежде чем начинается новая попытка: - Обычно слушаешь только классическую музыку. Так в чём дело? - Дадзай еле сдерживает в себе разумное желание отодвинуться. - Как же ты достал, - выдыхает Фёдор, - Коля хорошо поёт. Так вот в чём причина. Гоголь действительно неплохо поёт и играет на гитаре, у него в целом множество неожиданных умений, которые он демонстрирует на разных мероприятиях или вовсе без повода. Только Фёдор ненавидит скопления людей и не слушает популярные песни. Значит его держит здесь исполнитель, сидящий на ковре в своих домашних полосатых штанах и в футболке. Правда сейчас его волосы убраны не в обычную косу, а собраны в хвост, что выглядит непривычно. Николай вспоминает какую-то песню на славянском языке, который Осаму, конечно, не понимает, а потому отвлекается и переводит взгляд обратно на Достоевского. По тому редко можно что-то сказать, но Дадзай не привык сдаваться. В позе интеллектуального соперника ощущается спокойствие, зрачки слегка расширены. Осаму внезапно ощущает себя неуютно: в комнате несколько человек, но взгляд Фёдора устремлён на его соседа и напарника Гоголя, а Николай поёт что-то, что понимают только эти двое. Дадзай редко, но всё же обладает чувством такта, так что встаёт и максимально тихо уходит в свою комнату. Дверь уже привычно скрипит, когда Дадзай входит в комнату, но Чуя его не замечает, потому что танцует под песню из наушников. Раньше не казалось сильно важным, какая музыка нравится Накахаре, но в данный момент вопрос рождается сам собой. Дадзай аккуратно подходит к Чуе и похлопывает по плечу, чтоб по возможности избежать сильного удара в лицо или под дых. Тот вздрагивает, резко разворачивается, но всё-таки останавливается, видя соседа, и вытаскивает наушники. - Что? - максимально кратко спрашивает Чуя. - Чиби, а что ты слушал сейчас? - Тебе это зачем знать? - сразу же обороняется Накахара. - Почему ты сразу думаешь, что мои намерения плохие? Мне просто интересно. Чуя продолжает смотреть с подозрением, но в итоге немного то ли улыбается, то ли ухмыляется. - Давай так: я снова поставлю эту песню, если ты тоже будешь под неё танцевать. - Чу-чу, я совершенно не умею танцевать, ты же можешь просто сказать мне название песни? - Ты мне врёшь. Просто сказать - скучно. Так что, не согласен? Осаму задумывается, но всё же сдаётся: - Давай, включай. Накахара отключает наушники, перематывает песню назад и прибавляет на телефоне громкость. Это песня Леди Гаги “Fashion”. Чтож, выбор не самый ожидаемый, но остаётся только почувствовать ритм и начать двигаться. Дадзай немного скован из-за нестандартности ситуации, но Чуя перед ним тоже не очень уверен - слегка покраснел и пока двигается медленно. Это придаёт сил, ведь наверняка они оба выглядят глупо в этот момент. Движения даются проще, а в груди легко, словно кислород заменили гелием. Песня меняется, теперь играет “Aleyandro”. Движения Чуи более развязные. Осаму не знает причины, по которой не в силах отвести взгляд. Но в этом тоже уже нет неловкости, потому что Накахара глядит в ответ и улыбается. Кажется, или они ближе, чем стояли до этого? Теперь при желании можно дотянуться до напарника рукой. Дадзай уступает себе, проводя по медным волосам кончиками пальцев. Чуя ухмыляется и кладёт свою руку на плечо Осаму. При этом он красиво раскачивает своими бёдрами и вполголоса пропевает “Aleyandro, Aleyandro”, смотря прямо в глаза. Песня почти затихает. И именно в этот момент раздаётся стук в дверь. Парни почти отскакивают друг от друга. Накахара идёт к своему телефону, чтоб выключить музыку, а Дадзай открывает дверь, за которой стоит Куникида - староста их группы: - Прошу прощения за беспокойство, Дадзай, но ты оставил в общей комнате свой плащ, - эта фраза произносится так, словно лично Куникида в этом и виноват. Его ответственность за весь мир рано или поздно в могилу сведёт. - Спасибо, что принёс, пока-пока, - отвечает Дадзай, закрывая дверь резко вопреки всем правилам хорошего тона. Ради мелочи его прервали в такой момент... А кстати, в какой момент? Чуя уже сидит на своей кровати с открытым учебником по высокомолекулярным соединениям. Настроение совсем не то, что было буквально пару минут назад. - У тебя хорошая музыка, - пытается разрядить обстановку Осаму. - Спасибо. Неожиданно, что ты не ржёшь, - отвечает Чуя, даже не поднимая глаз. - А что не так? - Был уверен, что за Леди Гагу уж ты-то точно застебёшь. - Зря так думал, Чу-чу Становится неловко за себя. Чуя закрывался от него, потому что ему не нравились шутки Дадзая? Он только сейчас понимает, что этот танец даже не был попыткой получения компромата (только если в их комнате не стоит скрытой камеры, что маловероятно, но можно будет потом проверить). Они просто разделили это друг с другом. Хочется попробовать внести ясность: - Я бы не стал всерьёз издеваться над твоими увлечениями. - А до этого ты что делал? - Чуя поднимает взгляд и сводит брови. Действительно злится? - Шутки - это просто шутки, я так общаюсь, - достаточно честно говорит Дадзай. - Хм, - Накахара смотрит всё так же, но его лицо разглаживается, - ладно. Что-то в этом диалоге утерялось, но то новое, что возникло до этого, имеет шансы вспыхнуть вновь. Понять бы, что.