Тепло / Warmth

      Все было кончено.       Они победили.       Волдеморт мёртв, а Гарри каким-то образом остался жив - слава богам.       Адская война наконец-то закончилась.       И всё же... Хогвартс был разрушен.       Гермиона не могла поверить своим глазам, когда увидела, как пыль оседает на землю: камни замка падали, оставляя огромные дыры в разрушенных стенах. Башни рушились под собственным весом. Разбитые окна, обветшалые статуи, разрушенные классы и ещё много всего, что не укладывалось в голове.       Её сердце разорвалось на части, когда она узнала, что вся библиотека сгорела из-за пожара, устроенного Пожирателем смерти - Мерлин знал, сколько бесценных, редких книг было потеряно.       И, конечно же, жизней.       Погибло так много людей, что она не могла позволить себе даже думать об этом в данный момент. (Разве что о том, как бы не расплакаться посреди горящего поля боя).       Вокруг бегали люди с вытянутыми палочками, выкрикивая имена и разыскивая своих близких. Одни плакали и кричали, другие смеялись и обнимали друг друга, с облегчением радуясь тому, что война наконец-то закончилась.       В отдалении группа взволнованных и уставших студентов подкидывала Невилла, утверждая, что он сам стал героем, убив змею.       МакГонагалл выкрикивала приказы всем способным профессорам и сотрудникам собирать раненых в полуразрушенное больничное крыло, а Хагрид отгонял любопытных фестралов, шастающих вокруг.       Уизли и Гарри столпились вокруг с покрасневшими глазами и мрачным видом, что было весьма красноречиво (особенно когда она заметила явное отсутствие одного из близнецов) - не все выжили, и Гермиона чувствовала, как её собственное сердце сжимается от боли при этой мысли.       Большинство слизеринцев разбегались с побеждённым видом - одни собирались возле неопознанных тел, других уводили авроры с магическими цепями на запястьях.       Малфои в самом центре поля боя, их допрашивали дюжина людей, готовых убить их всех одним только взглядом. Отец Малфоя был закован в наручники, а мать со слезами на глазах обнимала явно измученного сына, продолжая разговаривать с суровыми сотрудниками Министерства, которые на каждый их вопрос отвечали угрозами, насмешками и издёвками.       Внезапно Малфой поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза, и она почувствовала укол волнения, увидев, что он отражает ту же неуверенность и страх, которые она испытывала в данный момент.       Вероятно, он думал о том же, о чём и она в тот момент.       Что теперь?       Война закончилась, а им ещё столько всего нужно было сделать, но Гермиона думала только о том, что Хогвартс полностью разрушен.       И она понятия не имела, куда идти.              

________________________________________

                    Спустя месяцы все постепенно возвращалось на круги своя.       Настолько, насколько это вообще возможно, учитывая, что только что закончилась кровопролитная война.       Она ненавидела прессу, которая преследовала её, Гарри и Рона, требуя интервью и эксклюзивных фотографий. Она презирала то, что не могла и шагу ступить за пределы Норы без того, чтобы толпа не закричала о том, какой она герой.       Она даже не чувствовала себя героем - собственно, никогда им и не была. Скорее, это был уставший подросток, которому не удалось прожить свою юность. Большую часть времени ей было страшно - как и всем остальным.       Люди всё ещё были на взводе, когда выходили на улицу - как будто угроза возвращения Волдеморта (или любого другого Тёмного мага) могла возникнуть в любую секунду.       Почти все, кого она знала, теперь плохо спали - просыпались от кошмаров в холодном поту и с криками, которые иногда были достаточно громкими, чтобы разрушить заглушающие чары, расставленные по всему дому. Затем появились паранойя и тревога. Громкие звуки и толпы людей заставляли Гермиону паниковать и плакать до боли в горле.       Уизли по-прежнему были опустошены смертью Фреда, но они продолжали жить своей жизнью, возобновляя привычный образ жизни - впрочем, у них не было другого выхода.       Артур и его сыновья вернулись к своим обязанностям, Молли занималась домашними делами и суетилась вокруг остальных членов семьи - в том числе и друзей семьи.       И хотя было очень приятно видеть, как светлеет её лицо каждый раз, когда она предлагает приготовить свежую чашку чая или теплый ужин, Гермиона не могла отделаться от чувства вины.       В то время как у Гарри и Джинни начался полноценный роман, она не могла сказать того же о них с Роном - как бы ни было приятно в тот момент, поцелуй, который они разделили в момент волнения и адреналина, мало что значил для неё теперь, когда пыль осела.       Она любила Рона как друга, и это было всё, что она могла ему предложить... К сожалению, он не понял этого чертова сигнала. А тот факт, что Молли ожидала от неё свиданий с сыном - и что этот сын продолжал добиваться её, несмотря на то, что она много раз отказывала ему, - был, в лучшем случае, обескураживающим.       А тут ещё Кингсли без лишних раздумий предложил им троим важные должности в Департаменте авроров, причём их обучение должно было начаться сразу же, как только они сочтут себя готовыми к этому. Но хотя друзья были в восторге от такой перспективы, Гермионе меньше всего хотелось в данный момент связываться с еще более безумными тёмными волшебниками, которых нужно было остановить.       В общем, Гермиона чувствовала себя так, словно тонула. И ей казалось, что со всех сторон на неё давит огромное давление, грозящее раздавить её.       Она не могла больше оставаться. Ей нужно было обрести душевный покой вдали от всего.       Ей просто необходимо было... заниматься тем, что ей было по душе.       Читать. Писать. Учиться.       Заняться чем угодно, правда!       — Гермиона, дорогая! - неожиданно обратилась к ней Молли - и она искренне надеялась (даже молилась), что волшебница не собирается задавать очередной навязчивый вопрос о том, сколько детей она хочет иметь в будущем.       — Тебе пришло несколько писем!       О?       Она взяла письма и прочитала имена и печати на каждом пергаменте - Кингсли, и МакГонагалл прислали ей какие-то новости, и было трудно решить, какое из них она хочет прочитать первым, но в конце концов она открыла то, на котором стояла печать Министерства, надеясь, что оно несёт какие-то хорошие новости.              Мисс Грейнджер,       С сожалением вынужден сообщить Вам, что память Ваших родителей была необратимо изменена. Я обсудил этот случай с несколькими целителями, и все они сошлись во мнении, что пытаться отменить заклинание Обливиэйт было бы слишком опасно.       Целители также посоветовали не искать на данный момент родителей, поскольку Ваше присутствие может быть для них неприятным и негативно сказаться на их здоровье. Я приложил их отчеты в конце этого письма, если Вы захотите подробнее разобраться в этом деле. Если у Вас возникнут какие-либо вопросы или пожелания, обращайтесь.       Я искренне сожалею о случившемся.       Искренне Ваш,       Кингсли Шеклболт.              — Плохие новости? - Мягкий голос Молли снова привлек её внимание, брови нахмурились от беспокойства, а на лице появилась грустная, обнадеживающая улыбка.       Мерлин! Как долго она смотрела на пергамент? Сколько времени она смотрела на пергамент, читая одни и те же абзацы снова и снова? Её руки дрожали, а зрение начало мутнеть от слез, она не могла поверить словам министра. Она чувствовала, что кто-то обнимает её и шепчет успокаивающие слова в висок, но не хотела отвечать.       — Не хочешь чашечку чая, милая? - услышала она слова обнимавшего её человека - Молли, вспомнила она смутно - и быстро отошла, когда Гермиона слабо кивнула в знак согласия.       На самом деле она не хотела пить чай, но ей хотелось побыть одной пару минут. Достаточно времени, чтобы обдумать слова Кингсли.       Слишком опасно отменять заклинание. Негативное влияние на здоровье.       Боги, она должна была знать.       Нет... Она знала. Она просто надеялась, что этого не случится.       В тот момент она была готова пойти на риск. Решение, которое она тщательно обдумывала снова и снова. Но теперь, когда ей пришлось столкнуться с ужасной реальностью, что она больше никогда не увидит своих родителей...       Ей действительно нужно было уехать. Она потянулась к другому нераспечатанному письму, сломала печать Хогвартса, и глубоко вздохнула, молясь о лучшем.              Мисс Грейнджер,       Я рада слышать, что Вы здоровы, учитывая всё, что произошло.       Как бы я ни разделяла Ваше мнение о том, что для студентов было бы важно завершить свое образование, боюсь, что Хогвартс всё ещё страдает от серьезных повреждений, полученных во время войны, что делает невозможным его дальнейшее функционирование. Несмотря на то, что с нашей стороны были предприняты значительные усилия по восстановлению, школа, скорее всего, сможет вновь открыться только через пару лет или около того.       Однако, поскольку Ваше стремление к знаниям и получению высшего образования слишком благородно, чтобы им пренебрегать, имею честь сообщить Вам, что я разговаривала с Магнусом Кристенсеном, нынешним директором Дурмстранга. Он согласился пригласить Вас и других заинтересованных бывших студентов на последний год обучения под его опекой, независимо от кровного статуса или политических взглядов. Он заверил меня, что для его школы было бы большой честью принять Вас в свои ученики.       Каким бы ни было Ваше решение, я надеюсь, что Вы будете поддерживать с ним связь. Всегда приятно получить весточку от моего самого любимого ученика.       С наилучшими пожеланиями,       Минерва МакГонагалл.              Дурмстранг?       Она не знала о нём почти ничего, кроме нескольких сведений, которыми поделился с ней Виктор Крам во время своего короткого пребывания в Хогвартсе на её четвёртом курсе, что, в общем-то, было не так уж и много (школа была настолько засекречена, что даже сами студенты не знали, где именно она находится, не считая того, что это далеко на севере), но этого было достаточно.       Она также знала, что они очень любят Тёмную магию и чистоту крови. Но, с другой стороны... Она же сталкивалась с этими вопросами в Хогвартсе.       И, по ее мнению, она неплохо пережила подобное.       Может быть, все будет не так уж плохо. Учеба за границей, в известной школе, могла бы даже стать уникальным учебным опытом - что-то, что можно было бы добавить в её учебный план, несомненно.       А если учесть формулировку МакГонагалл, то можно было предположить, что Гермиона поедет туда не одна.       Кто знает? Может быть, ей даже удастся повидаться со старыми друзьями, решившими, как и она, закончить школу (не с Гарри и Роном - судя по тому, как они дефилировали по Норе в своих приталенных аврорских мантиях, присланных Кингсли ранее). Или даже встретить новых посреди холодного моря.       Вдалеке она услышала, как Молли зовет её по имени, и поняла, что скоро та появится рядом и станет допытываться о письмах. И как бы Гермионе ни хотелось поговорить об этом с Гарри и Роном, она знала, что мальчики всё равно не поймут её точку зрения (и будут умолять её не ехать, несмотря на то, что она уже была в восторге от этой перспективы).       Решение о поездке в Дурмстранг она должна была принять сама - и быстро, судя по приближающимся шагам.       Не раздумывая, она схватила лист пергамента и быстро написала ответ МакГонагалл, пообещав ей продолжить их переписку, чтобы уточнить все детали.       Ей казалось, что она принимает правильное решение.       Ей нужно было убежать, и Дурмстранг мог оказаться именно тем местом, куда ей нужно было отправиться.                     

________________________________________

                           Первого сентября Гермиона оказалась в порту Гетеборг - с Живоглотом, бисерной сумочкой и небольшим багажом в руках.       — Ты уверена, что хочешь ехать, Миона? - спросил Рон, наверное, в миллионный раз за этот день, оглядывая оживлённый порт с сотнями людей, выкрикивающих слова на десятках разных языков, и заставляя её голову кружиться от всей этой суеты.       — Да. Мы уже говорили об этом.       — Тебе не обязательно быть аврором, как мы, - сказал Гарри с ноткой беспокойства в голосе. - Кингсли даже сказал, что ты можешь пойти на другие должности в Министерстве. Разве ты не хотела работать с магическими существами?       — Я не хочу получить должность только потому, что мой друг - Избранный, - проворчала она, не обращая внимания на их жалкую попытку сделать щенячьи глазки. - Серьезно, я знаю, что делаю.       Вместо этого она стала следить за берегом, ища глазами МакГонагалл, чтобы попрощаться с ней перед отъездом - и узнать, не привела ли она с собой еще кого-нибудь из студентов по обмену.       — Чёрт возьми, - услышала она сзади себя внезапный вздох своих друзей. Повернувшись, она увидела, что профессор идет в её сторону, а за ней следует высокий светловолосый парень. - Это... Малфой?       Её глаза встретились с его глазами, и она могла бы поклясться, что в них появился намек на ухмылку, а затем она превратилась в презрительную усмешку, так как его шаг на секунду замедлился. Казалось, что он собирается развернуться и броситься бежать, но профессор, стоявшая рядом, бросила на него взгляд, который тут же заставил его возобновить ходьбу.       — Похоже на то, - пробормотала она с неприятной тяжестью неуверенности.       — Ты уверена, что теперь хочешь ехать?       — Всегда есть время сдаться, Гермиона. Тебе нечего доказывать!       Она повернулась и окинула их взглядом, заставив обоих отшатнуться и взять свои слова обратно с поспешными извинениями, которые, правда, никак не смягчили её гнев.       И нет.       Конечно, ей вовсе не нужно было ничего доказывать! Она делала это для себя, и их мелочные протесты только подогревали ее желание уйти.       — Да. Я уверена, - шипела она тоном, не оставляющим места для споров, направляясь на встречу с профессором.       — Мисс Грейнджер! - МакГонагалл встретила её с тёплой улыбкой - явный контраст с холодным взглядом Малфоя. - Я так рада вас видеть!       — Я тоже рада вас видеть, - улыбнулась она в ответ, краем глаза наблюдая за тем, как друзья неодобрительно закатывают глаза. - Я с нетерпением жду своего последнего года в школе - даже если это будет не то, чего я ожидала.       — Совершенно верно, - кивнула профессор. Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, Гарри вклинился в разговор с завуалированным рычанием.       — Почему Малфой здесь, профессор? Разве он не должен находиться под домашним арестом вместе со своей матерью?       Гермиона с досадой толкнула его локтем, МакГонагалл поджала губы, а Рон топнул ногой и скрестил руки в знак согласия.       — Как всегда, очаровательный Поттер, - проворчал Малфой, выглядевший усталым (и немного скучающим). - Тебе будет приятно узнать, что все обвинения с меня сняты. Я могу приходить и уходить, когда захочу.       — Ну! Это полная чушь...       — Гарри! - Гермиона зашипела одновременно с МакГонагалл. - Мистер Поттер!       — Простите! Но всё же...       — Мистер Малфой, по всем признакам, невинновен, - надменно уточнила она. - Он обратился ко мне с тем же желанием вернуться в Хогвартс, но поскольку это невозможно, я предложила ему ту же возможность, что и мисс Грейнджер.       — Но ему нельзя доверять! - ныл Рон, не обращая внимания на норвежцев, которые смотрели на них, приподняв брови. - А что, если он попытается что-то сделать?       — Мальчики, пожалуйста, - вздохнула Гермиона, встав между ними и Малфоем, чтобы избежать дуэли (Мерлин знал, какую сцену они уже устроили). - Разве не достаточно было драки? Если Министерство решило, что он невиновен, то у меня нет претензий, - она сделала паузу и через секунду добавила, пожав плечами. - К тому же, я могу защитить себя!       — Это она может, - пробормотал он под нос, достаточно громко, чтобы она услышала (хотя ей все еще казалось, что у нее галлюцинации - неужели Малфой только что сделал ей комплимент?)       — Приятно слышать, - улыбнулась МакГонагалл, заглушая все мелкие обиды, которые ещё оставались у её друзей. - В конце концов, именно ваше мнение имеет значение.       Малфой весело ухмыльнулся, когда друзья отступили, и, застав всех врасплох, кивком руки предложил руку Гермионе, плавно наклонив голову: - Ну что ж, Грейнджер... Если мы оба договоримся не мешать друг другу, я не буду возражать против того, чтобы ты была моей однокурсницей.       Это было явное предложение мира. Обещание начать всё заново, в некотором смысле.       Что ж... Возможно, это не тот человек, которого она ожидала увидеть рядом с собой в Дурмстранге, но она решила, что может дать ему шанс.       — Звучит разумно, - она приняла его руку, крепко пожав её, не отводя от него взгляд. - Давай сохраним дистанцию и посмотрим, как пройдёт год.       Гарри и Рон вытаращились на них не находя слов. МакГонагалл, однако, выглядела так, словно была в восторге.       — Вам двоим следует поторопиться, - предупредила профессор, указывая на скелетообразный корабль вдалеке, на который все маглы поблизости, казалось, не обращали внимания, в то время как вокруг него уже собралась масса студентов в красных мантиях и меховых плащах. - Я бы не хотела, чтобы вы опоздали!       В то время как все студенты добирались до шотландской школы волшебников на "Хогвартс-экспрессе", Гермиона и Малфой сели на огромный корабль "Дурмстранг", чтобы добраться до школы, расположенной посреди Северного Ледовитого океана.       — Точно, - кивнули они оба, пробираясь к толпе волшебников.       — Я слышала, что студенты сами управляют кораблем, - пробормотала Гермиона, ни к кому конкретно не обращаясь, когда вошла внутрь судна. - По-моему, это часть их учебной программы.       Гермиона старалась не раздражаться, глядя на плесень и балясины, растущие на бортах корабля, но это было напрасно - запах тухлой рыбы был достаточно сильным, чтобы ей стало плохо.       — Ну что ж, надеюсь, они знают, что делают, - проворчал Малфой, отходя от неё, чтобы найти себе отсек.       Она чуть было не последовала за ним (просто потому, что находилась в незнакомом месте, полном незнакомых людей, а он был единственным, кто, кажется, говорил по-английски), но в конце концов решила, что это было бы ужасной идеей.       Разве они не договорились не пересекаться друг с другом?       Она не собиралась притворяться лучшей подругой Малфоя только из-за рукопожатия и никудышного предложения мира! Да и развлечь себя в дороге она могла - в конце концов, она взяла с собой в поездку несколько книг.       Гермиона устроилась в относительно пустой каюте (она выглядела сухой и не имела окон, чтобы отвлекать внимание), где только пара высоких и немного грозных волшебниц шепотом переговаривались на шведском языке, глядя на нее расширенными глазами, словно она была каким-то призраком.       Вытащив из сумки книгу, она устроилась на сиденье поудобнее, готовясь к тому, что, как она вскоре узнала, будет самым тошнотворным путешествием в ее жизни.       Даже мётлы, драконы, гиппогрифы и фестралы не были такими неустойчивыми, как этот проклятый корабль - возможно, это было связано с тем, что он держался под водой, чтобы не попадаться на глаза маглам, а может быть, студенты, управлявшие им, просто не имели ни малейшего представления о том, что они делают (как и опасался Малфой).       Но что она точно знала, так это то, что к концу, показавшегося ей вечностью, мучительного плавания, она почувствовала огромное облегчение, когда судно всплыло на поверхность прямо у берегов Школы, и похлопала себя по спине за то, что ей не стало плохо.       Сойдя на берег, она увидела Малфоя уже на пирсе - он разговаривал и пожимал руку высокому мужчине в толстом меховом плаще и уродливой пушистой шапке. Директор Магнус Кристенсен, если судить по описаниям МакГонагалл.       Он пригласил её подойти поближе, демонстрируя гораздо более дружелюбное поведение, чем Каркаров во время Турнира Трех Волшебников (а его прошлое, слава Мерлину, было не таким мрачным, как у бывшего директора).       — Мисс Грейнджер, очень приятно познакомиться с вами, - поприветствовал он её на английском с сильным акцентом и искренней улыбкой, хотя от неё не ускользнуло, что он не протянул ей руку для рукопожатия, хотя с удовольствием похлопал Малфоя по спине. - Как прошла поездка?       — Очень приятно, - солгала она, не обращая внимания на то, как Малфой приглушенно рассмеялся рядом с ней. Как будто он не выглядел таким же зеленым и дезориентированным, как она!       — Приятно слышать! - воскликнул Кристенсен, не обращая внимания на то, как она смотрит на другого студента. - Ну что ж, пойдемте. Праздник вот-вот начнется, а вам двоим еще нужно подготовиться, - он указал на нескольких профессоров вдалеке, представляя их, пока они направлялись в разные покои замка, чтобы переодеться и освежиться после долгой дороги.       Пока она шла за людьми, чтобы попасть в раздевалку, перед ней открывались впечатляющие арочные окна и тёмные альковы, из которых состоял замок - очень похожий на Хогвартс и в то же время совсем другой.       Профессор Эйде, плотная молодая женщина, вручила ей мантии, книги и материалы для пребывания в Дурмстранге, когда они вошли в уединённую комнату.       Она бормотала слова, которые Гермиона пока не могла понять, так как у нее еще не было возможности наложить переводящие чары. И хотя Гермиона понятия не имела, что она говорит, она могла сделать предположение, что та оскорбляет её волосы, судя по тому, как она продолжает дергать свои локоны.       Боги... Даже если она не понимала, что говорит, она все равно чувствовала себя чертовски оскорбленной.       Гермиона примерила форму, надев тёплую малиновую мантию в сочетании с длинной тёмно-коричневой юбкой. Под неё она надела чулки и сапоги, гарантирующие, что она не замёрзнет посреди архипелага Шпицберген, хотя и чувствовала себя ужасно удушливо из-за высокого воротника и стесняющих ремней, которые приходилось надевать, чтобы застегнуть толстую меховую накидку.       — Где находятся комнаты общежития? - неуверенно спросила она, накладывая на себя чары перевода.       — Узнаете, когда вас определят в один из домов, - пожала плечами профессор, указывая ей в сторону столовой, куда она должна была направиться.       — Конечно, конечно, - поджала она губы, делая шаг к залу пиршеств.       И пока она шла по шумному замку, он не мог не завораживать ее.       Большой зал впечатлял, даже если он был немного меньше, чем в Хогвартсе.       Коридоры согревали гигантские заколдованные факелы, висевшие на стенах, а на сером камне были высечены великолепные фрески, рассказывающие об истории древнего замка. Оживляло холодное помещение впечатляющее сине-зеленое мерцание, танцующее над студентами, - потолок имитировал аврору, отражающуюся в небе за окном.       На возвышенном помосте сидели профессора и директор школы, готовые произнести приветственную речь, а старшекурсники собрались за длинными каменными столами для пиршества.       Сбоку зала находились большие дубовые двери, ведущие на сцену, откуда Гермиона могла видеть большое ледяное озеро, на котором стояли четыре лодки со знамёнами домов Дурмстранга.       — Церемония Сортировки, - догадалась Гермиона, наблюдая за тем, как маленькие дети, одетые в красное, нервно направляются к сцене, выстраиваясь в линию.       То, как они спотыкались о безразмерную коричневатую меховую накидку, наступая друг другу на подолы, было почти восхитительно... Если бы не тот факт, что она сама тоже была на взводе, наступая на собственные юбки, как проклятая дура.       — Очень, блядь, лишнее, если хочешь знать мое мнение, - Малфой грациозно шествовал рядом с ней, словно его не беспокоили сотни глаз, наблюдавших за ними.       Они вместе наблюдали за тем, как первый ребенок поднимается на небольшой подиум для начала церемонии.       В Дурмстранге, очевидно, не было шляпы Годрика, чтобы назначать каждому ученику его факультет, - вместо этого ученики пускали огненную стрелу из зачарованного лука, способного считывать магическое ядро ученика и направлять стрелу в наиболее подходящий для него дом.       Что, впрочем, было очень даже лишним - подумала она, вынужденная согласиться с Малфоем.       Вдруг по залу разнёсся голос, и все повернулись посмотреть на неё.       — Грейнджер, Гер-ми-о-на.       К счастью, для этого ей не требовалось никаких знаний о стрельбе из лука, так как лук выполнял основную часть работы с помощью магии. (Мерлин знает, какой катастрофой это могло бы обернуться в противном случае!)       Она оттянула тетиву, чувствуя, как магия дерева резонирует в самой ее сердцевине. Задержав на секунду дыхание, она отпустила тетиву и увидела, как стрела вспыхнула и, отклонившись, попала прямо в центр знамени Песца.       Согласно прочитанному, Песцы - Дом, известный своей хитростью, амбициозностью, находчивостью и... Совсем не то, чего ожидала Гермиона.       — Малфой, Драко... - продолжал тот же голос, не давая ей возможности полностью усвоить новую информацию.       Не успела она опомниться, как профессор уже протягивал ей значок с изображением белой лисы, чтобы она повесила его на руку, и направлял ее садиться среди своих новых однокурсников - никто из них не поприветствовал её.       В то же время Малфой вышел на трибуну один и взял в руки зачарованный лук с несомненным изяществом и самообладанием, которого, как она знала, не было у нее. Его мантия выделялась на фоне снега и бледной кожи, создавая впечатляющее зрелище. (И теперь, когда она подумала об этом... Было очень странно видеть его в красной одежде).       Он оттянул тетиву и отпустил её, ни на секунду не задумываясь.       Она почти не поверила своим глазам, когда увидела, как стрела с глухим стуком ударилась в цель - прямо в знамя Кабана.        Дом, известный своим упорством, трудолюбием и силой.       Что за черт!       В этом было еще меньше смысла, чем в том, что она лиса!              

________________________________________

                    В последующие недели она начала привыкать к распорядку дня, сильно отличающемуся от того, который был в Хогвартсе.       Каждый день её будили рано утром сигналом горна, который презирала практически вся школа, заставляя студентов заправлять кровати и готовиться к быстрому завтраку и изнурительной утренней зарядке, большинство из которых включали в себя заход в ледяную воду и греблю на лодках.       (По всей видимости, корабли и парусный спорт были так же важны для скандинавских волшебников, как мётлы и полёты для англичан... И то, и другое Гермиона презирала).       После этого все отправлялись на уроки или в библиотеку, чтобы позаниматься, а когда заканчивали, все собирались у доски объявлений в общих комнатах, чтобы узнать, какие задания им предстоит выполнить до обеда (большинство из них включали в себя уборку, приготовление пищи или усиление нескольких чар, которые поддерживали работу школы).       На обед они получали небольшую порцию еды, а после обеда снова шли на занятия, и, наконец, еще один свободный час уходил на учебу и работу по замку, после чего они ужинали и отправлялись в свои комнаты, чтобы поспать и начать все заново на следующее утро.       Очень строгий распорядок, который, в общем-то, не сильно ее беспокоил.       А вот что её беспокоило, так это то, что сам Дурмстранг, казалось, не одобрял присутствия там Гермионы.       Она знала, что Хогвартс обладает могущественной древней магией, пропитавшей его стены, лестницы и классы, - школа чаще всего вела себя как живая, как будто дышала, и Гермиона часто ощущала приветливый воздух, когда переступала порог библиотеки или ложилась на тёплые кровати в гриффиндорской башне.       Поэтому не было ничего удивительного в том, что Дурмстранг был таким же живым, как и Хогвартс...       Но если в Хогвартсе царила атмосфера доброжелательности, гостеприимства и почти материнства, то Дурмстранг больше походил на сурового старика, ненавидящего тот факт, что маглорождённый иностранец осмелился вторгнуться на его территорию.       Магия, окружавшая школу, имела хамский характер и донимала Гермиону на каждом углу и в каждой арке, которую она осмеливалась пересечь.       В конце концов, ей удалось выработать схему обхода неисправных ступенек, отпирания дверей, которые пытались запихнуть её в тесные классы, и падающих снежных комьев, когда она проходила под подоконником.       Если бы только грубый замок был ее единственной проблемой...       Она действительно ожидала, что студенты и профессора будут относиться к ней по-другому из-за ее крови. Конечно, она знала.       Однако она надеялась, что, доказав, что она способна не хуже других, люди в конце концов оставят ее в покое. Но даже того, что она была лучшей в большинстве классов, не хватало, чтобы показать свою значимость. Лисы, кабаны, тюлени и иглобрюхи (так было проще обозначить все Дома, поскольку их названия были довольно сложными для произношения) сошлись во мнении, что она не стоит их времени.       Что она просто счастливая маглорожденная, у которой в нужное время оказались нужные друзья (например, директриса, министр магии и Мальчик-Который-Выжил). И что если бы не они, дергающие за ниточки, ее бы вообще не было в живых.       Милая Цирцея! От одной мысли об однокурсниках у нее заболела голова, и ей вдруг захотелось пойти куда-нибудь, чтобы собраться с мыслями... Опять.       Она часто вспоминала разговоры с Крамом, когда он говорил о том, что Дурмстранг не такой высокий и впечатляющий, как Хогвартс, но остров, пляжи и горы - вот истинная красота школы. Более того, она вспомнила, как он рассказывал ей о заброшенных хижинах, которые часто служили ему убежищем, когда он особенно уставал от своих одноклассников (и, чёрт возьми, если это не было похоже на то, что она чувствовала в большинстве дней).       Именно это и побудило Гермиону взять небольшую лодку и отправиться в плавание, чтобы добраться до маленького островка, расположенного не слишком далеко от основного, но, к счастью, безлюдного.       К ее радости, там действительно оказался деревянный домик - он приютился между заснеженными скалистыми холмами и находился достаточно близко к берегу, чтобы можно было без труда причалить лодку и отправиться в путь.       Она подошла к ней с некоторой опаской, используя свою палочку, чтобы обнаружить какие-либо вредоносные ловушки, которые могут быть там установлены, но, не обнаружив таковых, она с готовностью взялась за ручку и обнаружила, что дверь не заперта.       Внутри она с некоторым трепетом отметила, насколько все чисто и организованно, несмотря на то, что помещение было таким маленьким и, казалось бы, необитаемым.       Это была единственная комната, с одной стороны которой стояла широкая кровать, застеленная пушистыми одеялами и мехами, а с другой - небольшая кухонная стойка с миской свежих красных яблок и полным запасом конфет и шоколада в шкафу. В центре находился незажженный камин с парой причудливых кресел и ковриков, придававших уют всему помещению.       Но больше всего ее внимание привлекла высокая книжная полка рядом с кроватью, полностью заставленная книгами самой разной тематики.       Ее пальцы перебирали корешки каждой книги, читая все названия, когда одна из них заставила ее остановиться и немедленно взять ее в руки, чтобы рассмотреть поближе. Она не могла поверить в то, что только что нашла - то, что держала в руках.       Хогвартс: История. Первое издание. Подписано самой Батильдой Бэгшот.       Милая Цирцея. Неужели ей приснилось? Как еще она могла наткнуться на такой раритет?       Может быть, это был знак, что удача повернулась к ней лицом!       Может быть, это знак того, что все изменится к лучшему, ведь она наконец-то нашла идеальный тайник со своей самой любимой книгой всех времен и народов!       Гермиона осторожно открыла текст, пробежалась глазами по первой странице в поисках имени или подписи - и только тогда её дыхание перехватило, когда она увидела три маленькие буквы в самом низу страницы.       Д.Л.М.       О нет...       Значит, кошмар, - она вздрогнула, захлопнула книгу, словно та горела, и огляделась по сторонам, опасаясь, что Малфой может быть где-то поблизости (только и ждёт, чтобы выскочить и испортить ей и без того ужасное утро).       Удостоверившись, что она одна, она взяла в руки другую книгу, обнаружив, что она тоже подписана волшебником. Она снова оглядела хижину, внезапно прозрев.       Боже правый, что за гнилое везение? Конечно же, это идеальное, уютное и тихое местечко уже занято!       Да еще и этим мерзавцем!       Но опять же... Она повернулась к книжному шкафу, разглядывая несколько других редких изданий. Неужели Малфою не будет все равно, если она спрячется и отдохнет здесь некоторое время? А может быть, пролистать пару абзацев из его книг и насладиться вкусной порцией горячего шоколада.       В последнее время она заметила, что Малфой уже не такой злой и вредный, каким был раньше, когда они были моложе.       И если не считать того, что он был самым популярным студентом в Дурмстранге - толпа фанаток и фанатов кривлялась и требовала от него показать Тёмную метку на левой руке (чего он терпеть не мог), - он был одним из самых уравновешенных студентов, с которыми она общалась.       Иногда она даже осмеливалась называть его другом - как бы невероятно это ни звучало, - когда они работали в паре над проектом или сидели за одним столом в библиотеке во время тихих занятий. И, честно говоря, они неплохо сработались.       В тех редких случаях, когда они дружески подшучивали друг над другом и вели интересные дискуссии на тему домашнего задания, она видела, что Малфой вырос не только физически (хотя от неё не ускользнуло, что он накачался с шестого курса).       В конце концов, она решила, что в любом случае будет использовать эту хижину как место для отдыха.       Если она будет осторожна и не испортит ничего из его вещей, то всегда сможет просто погреться у огня, не беспокоясь о том, что другие студенты и преподаватели будут ее преследовать.              

________________________________________

                    Октябрь сменялся ноябрем, дни становились короче, ночи холоднее (ну... Даже холоднее, чем обычно), а вместе с ними приближалась и предполагаемая оптимальная обстановка для практических занятий по Тёмным искусствам.       Того самого предмета, который чуть было не заставил ее отказаться от этой затеи - закончить образование в одиночку.       Ещё на первых лекциях, где профессор подробно рассказывал о том, как правильно держать палочку, какими словами и чувствами нужно обладать, чтобы уметь произносить Тёмные заклинания, Гермионе эта тема была совершенно неинтересна (о чём её коллеги не преминули напомнить ей каждый раз, когда она возвращалась в нижние покои на несколько часов сна).       Но теперь, когда ей предстояло опробовать чары на бедных, ничего не подозревающих мышах... Возникал неизбежный вопрос, не стоит ли ей уже просто сдаться.       Честное слово, кто вообще придумал учить детей и самонадеянных подростков накладывать убийственные заклинания и мощные и ужасно жестокие проклятия?       Профессор Эйде продолжала бурно обсуждать важность намерения во время произнесения заклинания, приводя очень яркие примеры дуэлей и сражений, в которых Гермиона не была уверена, были ли это просто истории или реальные воспоминания её юности.       В любом случае, она не стала задерживаться, чтобы выяснить это.       Когда профессор наложила на мышь в клетке "Аваду Кедавру", Гермиона, не оглядываясь, выбежала из класса - по коридорам и на холодную пустыню, не обращая внимания на крики и протесты профессора.       Но не успела она дойти до конца моста, ведущего к причалу, как почувствовала, что камни под ногами сдвигаются и дрожат - этот чёртов замок снова выказывал своё горькое отвращение к ней.       Через секунду мост покачнулся, подбросив потрясённую Гермиону в воздух, и она упала в тёмный океан внизу.       Она увидела, как палочка вылетела из её руки и упала где-то далеко от неё, к её ужасу, и ей ничего не оставалось, кроме как приготовиться к падению и надеяться на лучшее.       И хотя падение в воду было очень болезненным, оно не шло ни в какое сравнение с отчаянием, которое она испытывала, медленно опускаясь на дно. Она пыталась вдохнуть воздух и позвать на помощь, но это лишь заставило ее проглотить полный рот соленой воды и еще больше дезориентировало ее.       Боги, она была в полной заднице, не так ли?       Было немного иронично, что причиной ее гибели стала глупая школа.       Ирония судьбы еще больше усилилась, когда она подумала о том, что не прошло и пары лет, как она участвовала в кровопролитной войне и победила.       Вдруг прямо над ней раздался приглушенный звук, доносящийся откуда-то из внешнего мира.       — Грейнджер!       Прямо над ней послышался плеск, но она не была уверена, что всё это ей просто не причудилось.       Глаза уже давно были закрыты, и она никак не могла заставить себя открыть их, как бы ей ни было любопытно узнать голос, который звал ее раньше.       Но тут она почувствовала, что к ней что-то приближается, и вдруг ее талию обхватили руки, потянув ее к поверхности.       Как только она вынырнула из воды и громко откашляла воду, зубы клацнули, и тело забилось в конвульсиях. Хотя глаза были открыты, она не могла понять, на что смотрит - кроме кроваво-красного мягкого материала, на котором покоилась её голова.       — Грейнджер, очнись! - Голос снова позвал её - узнаваемый и в то же время незнакомый.       Она очень хотела поговорить с ним, но ей также очень нравилось, что она засыпает: - Боже милостивый Мерлин! Неужели ты не можешь хоть на секунду сделать то, о чём я прошу? - Волшебник взвизгнул, и ее внезапно взвалили на чьи-то широкие плечи и понесли куда-то, где было гораздо теплее, чем в воде.       Мысли начали проясняться, как только красавец с острой челюстью уложил её на мягкую кровать, закрыл дверь и развёл огонь, чтобы согреть помещение.       — Ма- Малфой? - хрипло пробормотала она, заставив его повернуться и посмотреть на нее расширившимися мерцающими глазами.       Он промок до ниток, как и она (что вполне объяснимо, учитывая, что он прыгнул в воду, чтобы спасти её задницу), но, тем не менее, выглядел безупречно в своей темно-красной мантии, облегавшей его грудь и руки.       Правда, по выражению его лица, когда он с трудом глотал воздух, было видно, что он немного не в себе - даже несмотря на заметное облегчение в его меркантильных глазах.       — Грейнджер, - вздохнул он, используя свою палочку, чтобы наложить на себя и на ее одежду высушивающие чары, которые мало чем помогли ей, поскольку она слишком долго пробыла под водой. - Ты в порядке?       Толстая меховая накидка, в которой он часто появлялся на людях, была всё ещё сухой и лежала на кресле у камина, и всё же она не могла не вспомнить те случаи, когда видела, насколько он выглядел крупнее, когда на нём была эта проклятая вещь.       Она почти не заметила, как он обернул вокруг нее тот же плащ, а также кучу других одеял, которые лежали на кровати.       — Ты выглядишь странно в... в... красной мантии, - пролепетала она. Что-то глупое и грубое, в чем она полностью обвинила свой застывший мозг.       — Правда? - Он приподнял бровь с намеком на небольшую кривую ухмылку на губах. - Я спас тебя от верной смерти, а ты меня оскорбляешь?       — Не... Не оскорбляю! - Она протестовала со слабым шипением. - Ты выглядишь... хорошо.       Он смотрел на нее, наклонив голову, как будто она сошла с ума. Справедливая оценка, судя по тому, что она не придавала значения тому, что говорила.       — Тебе нужно снять свою мантию, - рассуждал он, ловко меняя тему разговора и накладывая второе согревающее заклинание, когда она продолжала дрожать и потирать руки. - Если ты не согреешься, то подхватишь воспаление лёгких.       Малфой даже отвернулся, закрыв лицо руками, чтобы дать ей время. Ей не нужно было повторять дважды - она с удовольствием рассталась с тяжелой мантией, в которой едва не утонула на дне океана.       Но теперь, когда она была совершенно голая (закутанная в одну лишь его шубу, чтобы было теплее) в комнате, где не было никого, кроме него, её предательский разум тут же напомнил ей о том, что она читала в нескольких книгах по выживанию, ещё когда охотилась за крестражами вместе с Гарри и Роном.       Она закусила нижнюю губу и перевела взгляд на спину парня, стоявшего в нескольких футах от нее. Гермиона почти воздержалась от высказываний, но её тело всё ещё было болезненно холодным, и она продолжала неудержимо дрожать. Было очевидно, что ей необходимо срочно согреться, если она не хочет заболеть.       — Малфой, - пробормотала она, наблюдая за тем, как он нервно переминается с ноги на ногу. - У меня есть идея, которая... которая нам обоим не понравится, - она сделала паузу и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. - Но, с научной точки зрения это лучший способ согреть человека и... и предотвратить переохлаждение.       — Как именно? - В его голосе прозвучала гримаса - что-то, что подсказало ей, что он знает, к чему все идет.       — Те... Тепло тела.       — Черт возьми, Мерлин.       Он со стоном обернулся, кончики ушей и высокие скулы казались невероятно красными (что она собиралась приписать исключительно гневу. Было бы нелепо думать, что такой человек, как он, может смутиться).       — Ты будешь мне чертовски многим обязана, Грейнджер!       — Я буду обязана тебе жизнью, - закатила она глаза, несмотря на то, что ее все еще била неконтролируемая дрожь. - Я бы не предлагала, если бы это не было важно!       — Обещаешь, что никому не расскажешь? И постарайся не пялиться!       — То же самое касается и тебя!       Ворча под нос, он расстегнул пуговицы на мантии, раздеваясь - слишком медленно, как ей показалось.       Ей было все равно, устроит ли он для нее в этот момент чертово шоу! Но когда он добрался до своих коричневых брюк, то замешкался, что на секунду привело ее в недоумение. Но прежде чем она успела спросить, в чем дело, он стянул штаны и...       Черт побери, конечно, этот идиот решил не надевать нижнее белье.       Она сглотнула комок в горле, небрежно проследив взглядом за парой шрамов, пересекающих его грудь и продолжающихся вниз до пупка, в нескольких дюймах от его...       — Ты пялишься, Грейнджер.       — Ну... Извини! - Она покраснела, почувствовав, что ей вдруг стало намного теплее.       — Подвинься, - потребовал он, забираясь на кровать и откидывая меховые одеяла, чтобы его кожа соприкасалась с её. - Милая Цирцея, ты совсем холодная, - вздохнул он, обнимая ее за плечи, а она изо всех сил старалась замедлить бешеное сердцебиение, но безуспешно.       — Спасибо, - прошептала она в ответ, понимая, что теперь ей гораздо удобнее, чем раньше.       Неосознанно она прижалась к его шее и, глубоко вздохнув, закрыла глаза, вдыхая землистый аромат его одеколона. Его рука лениво поглаживала ее руку вверх-вниз, медленно согревая ее своими прикосновениями, в то время как ее собственные руки покоились на его твердой груди. Потрескивание огня на заднем плане стало успокаивающим звуком для ее ушей.       — Эй, не засыпай пока, - он больно ткнул ее в ребра, отчего она открыла глаза и нахмурилась. - Поговори со мной. Я должен быть уверен, что с тобой все в порядке.       — А? - Она хмыкнула, внезапно не зная, что сказать. На ум приходило множество вариантов, но ни один из них не звучал слишком подходящим для данного случая. В конце концов, она остановилась на честном любопытстве. - Что ты думаешь о Дурмстранге?       — Невероятно, даже когда ты умираешь, ты все равно остаешься ботаником, - проворчал он, но она видела, что он искренне улыбается. Однако это не помешало ей толкнуть его локтем. - Ай - ладно! Дурмстранг сильно отличается от Хогвартса.       — Это так, - вздохнула она.       — Мне здесь не нравится.       Это застало ее врасплох.       Малфой? Восхитительный и уважаемый чистокровный наследник? Идеал, олицетворяющий все то, во что верили студенты и профессора Дурмстранга?       Это было совершенно бессмысленно - она видела, как много людей стекалось вокруг него. В коридорах ему просто поклонялись. Конечно, это было не из-за тяжелой работы или сложного распорядка дня - Малфой удивлял их всех тем, что был одним из самых прилежных студентов их года.       Не раз бывало, что он брал на себя дополнительную работу только ради того, чтобы хоть как-то занять свое время.       — Я ненавижу, когда на меня смотрят, - продолжал он, словно читая ее мысли. Голос его звучал устало, но то, как крепко он обхватил ее за талию, говорило о том, что он расстроен. - Как будто я какой-то... герой войны или что-то в этом роде, хотя это явно не так. И то, как они смотрят на тебя. Черт... Это несправедливо, Грейнджер.       — Если честно, меня даже замок не любит, - прокомментировала она, сжав потрескавшиеся губы в тонкую линию. - Я уже сбилась со счета, сколько раз стены и двери преграждали мне путь. И вот только что мост...       — Да, я видел, - вздрогнул он. - Я был здесь, смотрел на звезды, когда увидел, как ты падаешь. Ты потрясла меня.       — Потрясение всей твоей жизни? - Она рассмеялась и слегка сдвинула ноги, пытаясь оттолкнуться, но потерпела неудачу, так как была еще слишком слаба, чтобы нормально передвигаться. - Это я чуть не умерла!       — Пожалуйста! - Он хихикнул. - Если бы ты умерла, я был бы главным подозреваемым. Спаси меня от Азкабана, ладно?       — О, конечно, обещаю, что в следующий раз, когда магическое здание попытается меня убить, у меня обязательно будет записка, доказывающая твою невиновность.       — Спасибо! И не смотри на меня так - ты притягиваешь неприятности, Грейнджер. Сомневаюсь, что это будет твой последний околосмертный опыт.       Ее дыхание внезапно участилось, а руки, массировавшие ее кожу, замерли в беспокойстве, когда его слова дошли до них обоих.       Боги. Даже если он сказал это в шутку... Наверное, он был прав.       Неприятности действительно преследовали ее повсюду, даже если она этого не хотела.       И, вероятно, это был не последний раз, когда ее жизнь подвергалась опасности (особенно если она продолжала жить под одной крышей с последователями чистоты крови и целым зданием, которое ее ненавидело).       — Я просто... Я просто хотела, чтобы учебный год прошел спокойно, - тихо проговорила она, почти желая, чтобы он ее не услышал. Было немного неловко от того, как за несколько секунд ее голос наполнился ужасом. - Хоть раз побыть нормальной студенткой, понимаешь?       — Грейнджер...       — Но потом... В детстве я узнала, что магия существует, и что мне нужно учиться в особой школе, чтобы научиться управлять этой магией, - она почувствовала знакомый укор в глазах, но отказалась плакать в присутствии Малфоя, как никто другой. - И даже тогда я не получила нормального опыта - как проклятый психопат решил избавиться от таких, как я.       — Я даже не...       — Маглы считали меня слишком странной и жуткой, а волшебники и волшебницы думали, что я недостаточно чиста для них! Я просто не могу победить, не так ли?       — Мне очень жаль...       — И тогда! Разразилась целая война. И люди решили, что это вполне разумно, когда подростки и дети сражаются за свои проклятые жизни!       — Ты не заслужила этого, Грейнджер, - его голос был таким же тяжелым, как и ее, и она таяла под его странным успокаивающим прикосновением. - Мне очень жаль.       — Ты тоже, - она встретилась с его глазами. - Я помню, как ты выглядел на шестом курсе. Ты был такой же жертвой, как и все остальные.       — Твои друзья с этим не согласятся.       — Мои друзья могут быстро осуждать. Но если дать им время, они в конце концов поймут, что к чему. Ты не такой злой, как кажется.       Он молчал, и она почти решила, что он внезапно заснул, но, подняв голову, заметила, что его дыхание далеко не ровное. Она чуть было не спросила, все ли с ним в порядке, но тут он снова заговорил, неожиданно сменив тему.       — Тебе лучше? Я имею в виду температуру, - прозвучала безмолвная просьба просто игнорировать любые разговоры об их прошлом и войне. Она не стала спорить с ним по этому поводу, хотя и считала, что в какой-то момент им придется об этом поговорить.       — Не совсем, - солгала она, даже не зная, почему ей это нужно. Но поскольку первоначальная неловкость от того, что они лежали вместе обнажёнными, уже давно прошла, Гермиона заметила, что руки Малфоя - довольно удобная подушка, и она не возражала против того, как его ноги обхватывали её, согревая. - Продолжай говорить со мной.       — Ты поедешь домой на каникулы?       — Я... Не знаю, - пробормотала она после долгой паузы. - Я не хочу оставаться здесь, но я не хочу снова навязываться Уизли. Я не знаю, куда еще пойти.       — Думаю, я отправлюсь путешествовать, - пожал он плечами. - На несколько месяцев, по крайней мере. Вообще-то я не думаю, что вернусь в Дурмстранг. Я уже достаточно повидал.       Боги... Это звучало просто чудесно.       Путешествовать по миру, знакомиться с разными культурами и обычаями - узнавать мир. Ей нужен был отдых после войны, и возвращение в школу было далеко не лучшим вариантом - если бы только она поняла это раньше.       Но это мог сделать только такой богатый человек, как Малфой. Она не хотела обижаться на него за то, что у него больше денег, чем у неё, и по тому, как он это сказал, поняла, что он не хвастается, но от этого у неё сжалось горло от горечи, так как она знала, что не сможет сделать то же самое.       — Ты... - начал он, крепче прижимая ее к себе, и его губы коснулись ее лба, когда он наклонился к ней, - ты могла бы поехать со мной? Если хочешь?       — Драко Малфой? - приподняла она бровь, слегка усмехнувшись. - Путешествовать по всему миру с Гермионой Грейнджер рядом? Люди бы сказали, что мы сошли с ума!       — Если честно, мы были немного безумны, когда приехали в Дурмстранг, - усмехнулся он. - Ну, что скажешь?       — Я поеду с тобой, - улыбнулась она, закрывая глаза и позволяя себе прижаться ближе к теплому телу, прижавшемуся к ней. Зубы уже давно перестали стучать, а адреналин от падения уже успел выветриться из их организмов.       Но прежде чем полностью погрузиться в сон, она со вздохом добавила: - Но форму оставь - мне нравится, как ты выглядишь в красном.