Тоня

Снежинки летали под серым небом, слепляясь между собой в разного размера пушочки. Как те самые комочки в маминой каше, что хотелось с кривым как стены их дома лицом отбирать и скапливать в уголочке тарелки. Честно, манка у Петровых всегда была таковой - клейкой массой, что отлеплялась от тарелки с характерным ''Чпоньк''. Поэтому её готовили редко и мало, зная, что никто в семье кашу есть не будет. *Кар* Антон обернулся и увидел как группа пернатых взлетела, сделала круг над лесом и опустилась на провода в чёткий и точный ряд, как у солдат во время парада. Парень не сильно любил что-либо связаное с войной, а потому лишь знает, что там проводят марш из сотни служащих, что как клоны нарядились в идентичную форму и шагают под свой ритм. Они дивным образом попадали шаг-в-шаг, будто лучший пример единого мозга. Это всё, что ему было известно о парадах, да и интересоваться он не сильно желал. *Кар* *Кар* Вороны снова загудели и начали петь свою жуткую похоронную песнь, будто отсчитывают время как те же шаги солдатов. А может они слишком часто беседуют с кукушкой? Ведь это именно она говорила, сколько лет осталось жить простым людям. В его голове так и вырисовывалась картина, где четыре вороны сидят за партами и слушают решения арифметических задач, которые кукушка успевает поделать в своей голове за долю секунды. А ученицы трудятся не покладая рук и млеют только о мысли, что смогут просто вот так вот сидеть на чёрном заснеженом проводе, просвещая жалких людишек в их отмеренном временем пути. Кто знает, может сейчас у них практические занятия? Или зачёт? И теперь они вылупились на Антона своими глазами-бусинками, высчитывая в голове, сколько ему осталось до конца. *Кар!* - Хей! Сигареткой не поделишься? - Петров чуть не подскользнулся на льду и не заваливалился на сугроб. Одно малейшее резкое движение, и ему бы уже пришлось обтрушивать меховые вставки куртки от лопатого снега. Он замер с сигаретой в зубах, будто маленький мальчишка, которого с поличным словили друзья родителей. И сейчас они схватят его за ухо и поведут домой, ябедничая матери. Парень не мог поверить, что его заметили в этом богом забытом месте, куда даже для острых ощущений не суются из-за зловония и собак, что часто пробегают где-то рядом. Но похоже не он единственный догадался воспользоваться подобным укрытием. Это была недостройка из кирпичей, без крыши и штукатурки. Лишь пройомы для дверей и окон выдавали в ней зачатки дома. А гость всё молчал, будто его и не существовало вовсе, а уши подростка лишь нуждаются в прийоме у врача. Неужели это разыгравшаяся фантазия, что не имеет ничего общего с материальным миром? Антон не может с уверенностью сказать, ведь обзор закрывал капюшон. Он не решается развернуться или же зажечь спичку, что и собирался сделать до этого. Он ждал сигнала от незваного гостя или же хотя бы от ворон. Но, к сожалению, вокруг стояла звонкая тишина, будто он находится в вакууме, без возможности нормально вдохнуть. - Ну так что? - видимо НЕгалюцинация устал ждать ответа от пойманого на курении подростка. Антон дёрнул головой в сторону, будто собирался повернуть её, правда это было до опознания очень важной детали. Шок от неожиданной подлянки судьби прошёл, оставляя лишь остывший на морозе разум. Теперь его мозг мог с уверенностью определить, что собеседник примерно его возраста. И мало этого, за пару секунд ему с характерным звоночком пришло оповещение об ещё более сокрушительной информации: Антон был знаком с этим парнем, что имел особую хрипотцу курильщика и сломанный голос, а его вымученые нотки вообще делали из юноши сороколетнего многодетнего отца, что побрёл в магазин за хлебом и пачкой излюбленной марки сигарет. Антон сдавил в зубах фильтр от досады. Ну почему именно Он?! Почему именно этот владелец известной на всю школу стальной смертаносной бабочки подкрался к Петрову из-за спины, успев напугать всего двумя фразами? ''Похоже правильно вы всё подсчитали. Кукушка должна гордиться своими ученицами'' Посиневшие пальци схватились за тоненкую трубочку, что бережно хранила в себе табак, укутывая в своих бумажных крыльях. Белые копытца, что многие привыкли называть зубами, разбежались двумя противоположными рядами, выпуская жертву из своей хватки и недовольно цокая. Его ноги в тяжёлых сапогах начали тихо крутиться на заледеневшей воде. Он повернулся к однокласснику боком, вскидывая голову слелка вверх чтобы было удобней смотреть на высокого как тополя Пятифанова. - Тоха?! - чужое лицо вытянулось, широкие будто нарисованые толстым маркером брови поднялись к корням коротких волос, а мендалевидные глаза стали круглыми как яблоки. Лицо самого Тохи не изменилось, лишь бровь-ниточка поднялась вверх, скрываясь за белёсой чёлкой. Стекляные как осколки вазы зелёного цвета глаза выражали лёгкую меланхолию и скепсиз. - Неужели эта малютка сделала из меня пацика? - он заговорил елейным тихим голосом, специально используя слегка не свойственные ему фразы. - Прости, братан, но ты ошибся полом. - тонкие губы приподняли свои уголки одновременно с руками, что стягнули с головы капюшон. Даже старая шапка со словом ''Спорт'' не скрыла платиновые волосы, что доставали до плеч. Под ледяным светом зимнего солнца они сливались со снегом, делая из мальчишки живую снегурочку....Ах нет, из девочки. Ведь перед заклякшим Ромкой стояла самая настоящая девушка. Но давайте начнём всё с самого начала. Темень маленькой комнатушки сьедала всю чёткость очертаний мебели. Из задёрнутых хлопковых штор лился рассеянный лунный свет, что совсем не помогал глазам. А через маленькую щёлочку просочилась тоненькая белая ниточка, которая тянулась к мальчишескому лицу, пытаясь преодолеть преграду в виде ресниц. Она играла на бледной коже, поддевая румянец на щеках. ''Три часа'' Пришёл в голову факт вместе с тяжелым вздохом. Антон уже и забыл, когда в последний раз досыпал до самого утра без коротких пробуждений. Голова снова болела и гудела, напоминая как полезен здоровых сон. Черепная коробка нарекала, что маленькие первоклашки знают об этих простых правилах, а он в свои пятнадцать всё время забывает о них, ложась поздно и просыпаясь посреди ночи. На улице свестит ветер, разметая на своём пути снежинки и зацепляясь за деревья. Он шепчет через стекло плотно закрытого окна: ''Антон, забудь про всё. Антон, ложись спать, пока не поздно''. Даже физическое бездушное явление думает об его здоровье и ужасном утреннем завтраке, что точно заставит его блевать по дороге в школу. Снова громкий вздох на фоне скрипа кровати. Снова духота, что полонила лёгкие, мешая дышать. Снова вялость в теле, из-за которой совсем не хотелось подниматься. Снова морозный воздух, когда откидываешь одеяло, скользнул по ногам и мокрой спине. Снова тапки затерялись где-то под кроватью, будто всю ночь играли в скачки и спрятались, чтобы Антон их не нашёл. И_снова_ мокрые_трусы. Это уже стало маленькой традицией. Он слышал об этом раздражающем, наверное, всех парней явлении с очень невинным названием ''Влажные сны''. Только вот занятно то, что у всех его одногодок, которые не побоялись поделиться своим опытом, Это происходило раз в неделю, превращая нижнее бельё в мешок с белой мокрой жижей, опрокидывая часть на штаны и простынь. В его же случае это ежедневное событие, хоть и с минимальным ущербом для одежды. И один из главный минусов - это подниматься с тёплой постели и идти к ванной, что всегда встречает сквозняком. Стирать свои трусы от результатов жарких фантазий настолько вошло в привычку, что теперь он проделывал все манипуляции без раздумий. И именно в момент намыливания ткани он вспомнил один самый "приятнейший" момент из своего сна. - Бля.. - тот промычал от резко наплывших мыслей и предположений, стараясь их разогнать как можно скорее. Ведь если это не сделать сейчас, то парень не сможет заснуть как минимум до утра. Вода потекла из шумящего крана, что крягтел как старичок, который поднимался с насиженого места. Он жаловался на свои ржавые трубы и вспоминал время, когда его только установили в доме. Наверное, он многое повидал за столько лет и давно перестал обращать внимания на такие ночные походы бывших и нынишних жителей. По крайней мере Антон успокаивал себя, что до него были и другие подростки, что стояли возле ржавого крана, оглядывая все прелести прошедшей ночки. И тоже смотрели в зеркало как и он сейчас. Отражение глядело из-под лоба с обидой и усталостью, а синяки только подчёркивали заморенность от жизни. Щёки всё ещё красные и выглядят как-то по больному, будто у Тоши температура подскочила минимум до сорока. А концы волос слиплись, превращаясь в толстые мокрые вязальные нитки. Его собственной вид немного раздражал, поэтому Антон брызгнул водой в отражение, размывая его. Подобрав с новенькой стиральной машинки - подарок для матери на двадцатилетнюю годовщину - прищепки, он натянул на себя ниточку, что разделяла пространство между туалетом и ванной, он повесил мокрое отстираное своими руками бельё. И всё таки его бесит вся процедура от начала и до конца: встать с кровати -> идти в ванную -> сменить трусы, вычистив всё, что нужно -> одеть пижамные штаны чтоб было теплее -> постирать грязное бельё -> повесить грязное бельё -> постараться не думать о грязном белье -> лечь спать под утро. И в решении его проблемы есть только один способ, которым поделился с ним его отец. Если перевести на человеческий язык, то он пояснил, что если хочешь не просыпаться с мокрыми штанами, нужно самому искусственным методом спровоцировать ночную ситуацию с уже подготовлеными салфетками. И Антон пообещал себе, что ни за что не станет к этому опускаться, уж лучше так чем Так. Подросток приобнял себя, стоя как истукан посреди ванной комнаты. Он мог часами продумывать способы решения разных ситуаций, но чаще всего в голову приходило что-то до крайности абсурдное или наоборот черезчур примитивное, из-за чего идей не находилось вообще. Бывало, что в таком состаянии он обнимал себя, поглаживая плечи, что даёт внутренне расслабиться и не злиться. И так он рукой провёл по своему боку ближе к тазовой кости, где только недавно восне там прошлись чужие мазолистые пальци. Воспоминания накинулись на него ледяным потоком, обжигая кожу, будто лавина в один момент расстаяла, утопив все близлежащие леса и посёлки. Антон отдёрнул руку и почутвовал как к щекам снова приливает кровь, поднимая давление. Он шустро вышел из комнаты, чуть не подскальзувшись на мокрой плите, выключил свет и умчался в свою комнату. Как же он это ненавидит. Как и ожидалось, он снова не смог улечься, мучаясь от раздумий и мыслей, что вертелись вокруг него назойливыми мухами. Как бы парень не отмахивался, они снова прилетали, навязывая желание развить её идею дальше. Он смог слепить глаза только под утро, когда внутренняя борьба настолько его замучила, что его даже Апокалипсис не поднял бы, не то что какие-то там мысли. Ему не снилось по сути ничего. Да и он этому даже рад, не хватало ещё чтобы Такие сны крутились в его шкарабанке перед самой школой. Ему ведь ещё Олю будить и провожать к её классу через лес, что возвышался над людьми своими соснами. Когда-то эти чащобы казались жуткими, заволакивая своей таинственной скарлупой, что надёжно защищала чужие секреты от посторонних. Но сейчас, это всего-лишь лес - опасное для Оли место, где она может потеряться. Довольно странно, но Антон не услышал безжалостного звона своего будильника. Он вообще желал бы ничего не слышать, а просто лежать в неспокойной дрёме, сминая подушку в медвежих объятиях. Ему абсолютно всё равно на школу и на всю ту каламуть под конец первого семестра, ему лишь бы поспать. Но мечтам не суждено было сбыться. Кажеться, подросток упоминал, что даже Армагедон не способен его поднять с постели? Так вот, в мире существует кое-что пострашнее и действенной. И это кое-что сейчас залезла на него пытаясь вырыть парня из под горы скомканого одеяла. А он лишь глубже прячется в своём укрытии как та же черепаха в панцире. Ольга Борисовна поджала свои пухлые губки и начала ёрзать на брате, как на бабушкином кресле-качалке. Она развалилась на мягкой горе, пытаясь запугать старшего своим весом. - Тооооошаааааа...- недовольно протянула она пытаясь определить, где находится чужая голова. - Мы так в школу опоздаа-а-ееееем! - она дёргалась вместе с лежебокой, пытаясь его разбудить. От Антона не послышалось ни единого звука, будто тот задохнулся в своей норе и больше не вылезет оттуда живым. Даже не шелохнулся, поражённо лежа в одной позе, будто ему всё равно на дополнительный груз ввиде своей младший сестры. - Тош, с тобой всё хорошо? - девочка слезла с него и заглянула в отверствие в згустке одеяла. - Всё в порядке, - он завертелся и вынырнул из своего укрытия, глядя на Олю слипающимися глазами. - Нет, не в порядке, - чужие брови сдвинулись к переносице, стараясь коснутся друг друга - Ты бы своё лицо видел! Честно, он не хочет знать, каким страшным и замученным он сейчас предстал перед сестрой. Но он всё же проводит ладонью по лицу, чтобы снести штукатурку усталости с него. - Как ты себя чувствуешь? - его лба коснулись чужие губы. По правде говоря, он не понимает как люди способны определить температуру с помощью таких методов, термометр выглядел куда надёжнее. - Точно температуры нет? У тебя лоб горячий. ''Это у тебя просто губы холодные'' Он ничего не ответил, а лишь покачал головой, мол не волнуйся. Но собеседника это нисколько не убедило и она с уверенным видом произнесла свой приговор: - Лежи дома! Сегодня в школу можешь не идти, - она упёрла руки в бока, довольно кривая. ''Вот так просто?'' Парень в недоумении выгнул бровь и уставился на сестру. По правде, он был бы рад остаться дома и наконец отоспаться. И плевать на контрольную по алгебре. Плевать, что он обещал Катьке вернуть её тетрадь по биологи, в котором был неплохой такой конспект. Петрову бы просто полежать хотя бы пару часиков, но Оле нужно в школу, не хочется чтобы она сама пробиралась через лес. Он скинул с себя гору тяжелого одеяла и тут же почуствовал как пот на спине покрылся ледяным шаром. Холодно. Очень. Нужно будет расстопить грубу. Но его планам не дано было сбыться. Маленькие белые ручки скинули его с положения на локтях и снова накрыли одеялом. Детское личико стало серьёзным и в чём-то суровым. Она смешно пригрозила пальцем, размеренно им вертя. Антон не заметил как издал тихий смешок. - Сиди и отдыхай. - Оль, мне в школу нужно. - Нет. - У меня сегодня контрольная, - подумав добавил - важная. - Нет! - Кто тебя проводит-то? - Тош, та тропа огромная и протоптанная - не потеряюсь. И я уже не маленькая чтоб меня за ручку водили, - кажется, в её голосе звучали нотки обиды. - Оль, я же всё равно тебя одну не пущу, - пусть желание забить на ответсвенность возрастало с каждой секундой, волнение за сестру было куда глубже. Она посмотрела на него с усталостью и обидой за недоверие. После девочка побежала вон из комнаты, громко тупая ногами. Антон вздохнул. Вот только ссор с сестрой с самого утра не хватало. Он всё не мог преодолеть силу усталости и активно слипающихся глаз. Когда в комнате снова стало тихо и безжизненно, его начали преодолевать физические потребности. Ну нет, неизвестно, что сейчас находится в белокурой маленькой голове. Его солнышку передалась нечеловеческая упёртость, что могла подтолкнуть к безповоротным решениям. Юноша всё-таки поднял своё бренное тело с постели, и хорошенько укутавшись побрёл из комната, волоча за собой ткань. Он себе напоминал толстенную птицу с огромним хвостом, что не может взлететь из-за своего веса. Он открыл дверь и выглянул в коридор и лишь после этого понял, что забыл надеть очки. Возвращаться желания не было, поэтому он пошёл на поиски по размытому пространству. Не успел он пройти и двух шагов, как на него накинулись что-то маленькое, тупоча по деревянному полу. - Ты почему встал с кровати? - девочка спародировала любимый тон матери, когда кто-либо из них болеет. - Оль... - Я позвонила тёте Зине. Она с дочкой встретят меня и отведут в школу. Она тебе позвонит, - он даже не успел и слова вымолвить, как Оленька быстро протароторила свою речь, дополняя толчками ему в живот, мол иди уже в свою комнату и не волнуйся. - Оль, но я нормально себя чувствую. Могу и в школу пойти. - Только мне не ври. Я же вижу какой ты уставший ходишь. Бегаешь по-ночам по дому и просыпашься с трудом. Тебе отдохнуть нужно! - эти слова привели его в шок и он даже не заметил, что его насильно ведут в его комнату. - Ты всё слышала, да? - он грузно плюхнулся на кровать как мешок картошки. Его маленький оленёнок застал его при таком постыдном занятии, хоть бы она ничего не видела. - Ага. И рисуешь ты очень редко, - из него вырвался нервный смешок ''Хорошо, что ты не видела последние рисунки'' Она крепко обняла брата, поддерживая. Он в ответ зарылся носом в её блондинистые волосы. - Значит сегодня я не смогу тебя заплести? - он это с улыбкой прошептал в чужие локоны. Оля захихикала и ответила: - Девочки говорят, что мне незачем прятать свои волосы за бантиками, - она глянула своими чистыми глазами всё-еще смеясь. - Много твои девочки понимают, - он улыбнулся ширше и поправил воротничок чужой блузочки. - Точно без меня справишся? - Сомневаешься, Антош? - она хитро прищурилась. - Кто сказал? Ты самая умная и сильная девочка на свете, никто в тебе не сомневается! - он потрепал её по голове. - Тош, ну мне же снова придётся расчёсываться, - она зажмурилась и стала приглаживать свои волосы. - Ладно, я побежала! - она чмокнула его в щеку и помчалась за портфелем в свою комнату. А через некоторое время он услышал громкий хлопок входной двери. Парень вздохнул и так и завалился гусиницей на кровать, наплевать на открытые ноги. Ему и вправду бы отдохнуть. Будет чудесно. Он и не заметил как заснул, прижимая ноги ближе к себе чтобы согреть конечности. А потом прогремел стационарный телефон - Здраствуйте, тёть Зин, - его голос звучал вымучено, будто сейчас он сидит в чёрном бусе с ножом у шеи. - Ох, Тошенька. Ты прихворал чтоль. Ну как так-то? А ведь последняя неделя осталась, оценок же после не будет. Представляю, что у тебя в табеле творитьсябудет.ТыкаксебячувствуешьГоловакружитьсяМожетмне- ''Голова кружится от вашей словесной горячки'' Он приложил лоб к холодной стене. Поднявшееся настроение от солнышка по имени Оля, резко упало, когда он подорвался с постели и упал на пол, запутавшись в одеяле. Тапки снова куда-то спрятались и юноша сейчас очень жалеет, что потаропился и выскочил к коридору, чтобы звоночек не ''сорвался''. Сейчас это вызывает лишь иронический смех, ведь теперь ему нужно терпеть невероятно болтливую женщину и топтаться на месте, чтобы ноги не замёрзли. - Тёть Зин, Оля уже в школе? - он решительно перебил безконечную цепочку вопросов, хотя со стороны это походило на неразборчивое бормотание пьяного в первое января. - Да-да. С ней всё хорошо. Она с Мариночкой так быстро убежали. Иногда я боюсь их рвения к школе, - она рассмеялась и собиралась ещё что-то сказать, но Антон сразу же раскашлялся прямо в трубку, чтобы было лучше слышно по другую линию. - Ох, ты так кашляешь. Я так и знала, что это отопление в школе доведет детей до хвори! Надо будет завтра Мариночку получше укутать. - Тёть Зин...Кхм...А вы где сейчас? - он поправил одеяло, что начало с него спадать. - Я? А я возле школы. Уже звонок прозвенел, как там никто не оглох, не представляю, - ему в голову пришла картина, где Зиноида Петровна стоит в своих новых кожаных сапогах и лёгком пальто в снегу по колено и трясётся от холода. Он поёжился, будто сам сейчас находится на улице. - Ох, так там же мороз такой. Вам бы домой, а то тоже подхватите чего. - Да-да. Заболталась я что-то с тобой, Антошенька, - она словно компьютер, что с нажатием кнопки резко переключается на другую страничку. - Я побегу уже. Выздоравливай и звони если что. Может мне сказать Кариночке, что тебе плохо? - Нет-нет. Я сам лучше позвоню, - он улыбнулся, будто она может увидеть его фальшивую любезность на лице. - До свидания. - Бывай-бывай. И длинный гудок, что говорит о конце разговора. Антон облегченно выдохнул от тишины и возможности расслабить свой мозг. И только сейчас он вспомнил об своих обледеневших ступнях. То, как он бегал к входной двери, возле которой лежала купка дров, и расстапливал грубу, потратив несколько спичек, осталось в плену тумана. Одеваться совсем не хотелось. Как и есть. Как и пить. Хотелось просто вот так вот сидеть возле танцующего огня и пытаться удержать все эти движения в голове. И совершенно плевать, что лицо будто само горит и обпаляется. Он просто не может оторваться от созерцания оранжевых искорок. Он и не заметил как костёр медленно начинал згасать и в итоге превратился в тлеющие угольки. Парень взял в руки кочергу и ударил по красному ''камешку''. Искры полетели и чуть не задели лицо, но огня так и не видать. Антон не знает, что на него нашло, но он бил по внутреностям грубы как заведенный, пытаясь высечь там огонь, хоть это и невозможно. Но всё же вышло. Он получил огонь. Но не там, где ожидал. Запахло жареным и дымом. Юноша вовремя скинул с себя одеяло и вздрогнул от накатившего холода. Ступня в тапочке начала бить по краю загоревшейся вещи, прижимая огонь к земле. Он закрутил ногой и из-под неё поплыли маленькие облачки предсмертного дыма. Петров окинул взглядом ущерб и отметил у себя в голове прожённый кусок ткани. Удивительно, что огонь не успел пробраться дальше чтобы вцепиться своими когтями уже в его кожу. Повезло. Он унёс одеяло назад в комнату, скинул его на кровать и не заправил. Потом вернулся на первый этаж. Закрыл маленькую железную дверцу, что будто вышла из страниц сказки ''Алиса в стране чудес''. А после направился в другую комнату, где находилась железячка, название которой всегда вылетало из его головы. От его движений просыпался толи пепел, толи ржавчина. Антон отчаянно струшивал грязь из своих запутанных волос и обдумывал свои желания, что зараждались где-то в животе. За время раздумий он успел поставить чайник на плиту. Под акомпанимент кипения из стального горлышка, он не мог понять, чего ж ему так хотелось. Что-то непонятное разливалось по венам, вызывая в них зуд. Мысли крутились в предположениях быстро сменяясь друг з другом, пряча где-то нужную. Желание что-то сделать разросталось, вызывая покалывание в пальцах, но, что это, на ум так и не приходило. Парень взял сухую тряпку и решил протереть стол. Размеренные движения давали его сознанию больше спокойствия, не напрягая лишние извилины. Крути да крути, пока голова пухнет. Мысль крутилась где-то на языке, утопая в недрах горла и возвращаясь обратно. Свист кипящего чайника будто вывел его из транса и со рта сорвалось: - Хочу курить. Так легко и просто, будто он не пилял стол взглядом, мысленно деля его на равные части. Он выключил газ и понял, что совсем не хочет чая. Он хочет курить. Ноги сами понесли его в комнату к надёжно закрытому ящику, что невозможно было открыть ни одной отмычкой. Антон достал свой ключ с шеи, что нёс на одной ниточке с крестиком и прокрутил в замке, незабыв громко стукнуть сверху по столешнице. Ящик подпрыгнул и свободно открылся, открывая взгляду всякую мелочь, маленький блокнот и потрёпаную пачку сигарет, которую он мог прокуривать хоть год, бережно храня для вот таких вот моментов. Моментов, когда он был готов послать всё и всех на четырёх языках и убежать далеко в чащу леса, чтобы так там и умереть от отморожения. Вот так вот он оказался в этой ситуации. Наидине со своим козлом-однокласником и пачкой сигарет. *Кар!* Вороны улетели в далёкую даль к учительнице, увидев, что их робота успешно закончена. Что ж, Антон способен перебороть эту смертельную опасность, что хранится в чужих глазах напротив и даже не пытается спрятаться.