«Прими свою смерть как должное. Ты знал, на что шëл.»

Запись неожиданно обрывается, затем следуют помехи. Что за кулибины еë оцифровывали? Руки бы поотрывать! Сквозь них ни чёрта не видно. Но вскоре картинка проявляется. Сильная тряска. Судя по всему оператор бежит. Не трудно догадаться от чего, вернее от кого он бежит. От того неизвестного существа, что преследует его с самого леса. Что он там делал одному богу известно. Забегает в дом, вытаскивает ключи из кармана, пытается закрыть дверь. Опять запись обрывается. Точно руки поотрывать надо. Мастера хуевы. Сдавленный крик. Хруст. Камера лежит на полу и снимает чьи-то ноги. Должно быть, это и есть оператор. Он явно мëртв. Приглушëнный свет в комнате позволяет видеть нечто чëрное, склонившееся над телом. Оно пристально всматривается, щупает, облизывает, обнюхивает, словно оценивает. Ещë бы взвесил, ей богу! Обходит тело со стороны, где лежит камера. Ну и лапищи! Мохнатые, здоровые! Когти словно из стали. Боже, оно... Оно начало терзать мëртвое тело, отрывать приличные куски мяса. Оно с жадностью и явным аппетитом запихивало их себе в пасть и даже не давилось. Внутренности существо с явной аккуратностью бережно вынимает и откладывает в сторону. Зачем они ему нужны? Если вообще нужны... Закончив свою трапезу, создание облизывается и наклоняется к камере. Его морды не видно, зато отчëтливо слышен смех. Жуткий, противный. Оно подобрало камеру и рассматривало еë словно незнакомую вещь. Вновь смех, затем рычание. Запись кончается. Я не знаю что я только что увидел. Мой мозг отказывается верить в это. Что это за существо? Откуда оно взялось? Когда я ехал на вызов, я думал, что это обычный криминал. Думал звонивший просто преувеличивает. Воспринимал это как шутку. Но это была не шутка! В прихожей действительно лежал кем-то обглоданный человеческий скелет. Весь пол был залит кровью. Внутренностей рядом не было. Значит, существо просто забрало их с собой. Но зачем? Я не исключаю вариант, что оно могло их съесть отдельно или как-то по особому приготовить у себя в жилище. Но мне кажется, что оно их просто забрало с собой. Не понятно только для какой цели. Может я и прав? Улик, естественно, никаких. Свидетели тоже слепые да глухие — никто ничего не видел и не слышал. То есть их не смутил бегущий и кричащий в страхе человек!? Одним словом, голяк... Почти. Ведь действительно! Никаких следов существо не оставило. Наша доказательная база это единственная запись с камеры, которую мы нашли в кустах неподалёку. Что мне докладывать начальству? Тащ полковник, мы не знаем, что это было, просто какая-то злоебучая тварюга, не оставляющая следов, сожрала человека!? Да я лучше сам к ней в пасть полезу, ради бога! В отделение я вернулся никакой. Начальству о записи доложили а толку? Привлекайте охотоведов, устраивайте засаду. Ладно, пусть так и будет. По крайней мере я не вижу другого выхода. Ночь. Тьма-тьмущая просто! Я со своими бравыми ребятами(два напарника — летëха заезжененный и Самсонов Лëха однокурсник мой), да два охотника из местных едем в ту деревню, где существо было. Прыг-скок команда, блять. Я не знаю какого хрена мы туда прëмся НОЧЬЮ БЛЯТЬ. Хотя, зверь может ночной, кто его знает. Охотник предположил, что тварь может вернуться. Типа, он (мы пришли к выводу, что он всë таки самец) не в первый раз сюда приходит и людей утаскивает. М-дааа... А мы, полицейские, значит нихуя не знаю хата с краю!? Беспредел! Думали полакомится зверь да уйдëт восвояси? Хрен там плавал! Охотники говорят частенько в ту деревеньку захаживает, да по окрестностям шароëбится. И не повезло тому кто на пути встретится. Кто-то говорит мол логово у него неподалёку, где-то там. Описывают тварюгу как здоровенного двуногого медведя. Разумный, говорят, человеческий язык понимает, а сам только ворчит, да ухает. Ну и смеëтся, как сегодня выяснили. Для какой цели он потроха вынимает я так и не узнал. Зато другой жути наслушался: как он в окна заглядывает, людей запугивает, да так, что носу на улицу не высовывают. Это объясняет отсутствие свидетелей. В какой-то степени охотник оказался прав насчëт ночного зверя. Хоть и решение это (ликвидация так называемого животного) мы приняли на авось. Если что, начальству будет какую лапшу навешать. Короче, по кочкам, по кочкам да маленьким цветочкам приехали. Дом встретил нас неприветливо: окна уже заколочены, дверь тоже. И когда местные успели!? Ясно же сказано было — это место преступления, ничего не трогать! Зато слова из песни напрашиваются: проклятый старый дом. Да-да, Король и Шут, ей богу! Еле как выломали эти проклятущие доски и проникли в дом, где недавно побывала смерть. Свет включили. Всë ещë воняет потрохами и кровью. Огромное кровавое пятно с остатками плоти на входе никуда не делось. Одного охотника от запаха блевать потянуло. Да, судя по звукам, надолго он кусты оккупировал. Другой охотник, его друган, поставил капкан возле входа, главное, чтобы второй не напоролся. Летëха сразу оружие к бою подготовил, да за углом в зале спрятался. Вояка, блять. Неожиданно мы обнаруживаем, что звуки-то стихли. Чувак проблевался походу. Весь свой завтрак, обед и ужин наружу извергнул. Но что-то долго его нет. Тут пара шагов до кустов. Посылаю летëху проверить, а он ссыт! Говорю мол, охуел в край! Начальство вышестоящее ему отдало приказ, можно сказать, боевую задачу, а он «не могу, тащ старший лейтенант, страшно». А кому не страшно? Приказы не обсуждают! Ладно, сам пойду. Докажу, что я не ссыкло. А то ещё наговорит, что я коллег посылаю, а сам как командир штаны просиживаю. Включил фонарик и вышел во двор. Тишина и темнота. Холодок прошëлся по моей спине, а в голове возникло ощущение, будто на меня смотрят. Я бы даже сказал откровенно пялятся. Что? Что за шорохи? Я щëлкнул затвором пистолета и повернулся направо. Никого. Я слышу только собственное дыхание и биение сердца. — Миха, что там? — рядом со мной стоял напарник. Я чуть в штаны не наложил! — С дуба рухнул, Самсонов? Тот не обратил внимания и продолжал смотреть туда же куда смотрел и я. Немного погодя, я сказал ему: — Прикрой, я пойду туда — и указал в темноту, откуда шорохи слышались. Присел и побрëл гуськом во тьму. Только фонарик светит. Полз я, полз и вдруг шмяк — спотыкаюсь обо что-то. Я думал это камень... Но нет, это была голова того охотника с вырванными глазницами. Я вздрогнул от страха и, матерясь, отпрянул. — Миха! Всё в порядке? Я нашëл в себе силы сказать: — Нихера не в порядке! Тут голова охотника! Походу тварюга его сожрала! Лëху как жопой сдуло. И тут я вновь чувствую, что на меня пялятся. Прямо из темноты! Целюсь из пистолета, кручусь как ëлка новогодняя... Но чувство не проходит... Пару мгновений я стоял как вкопанный. Подул небольшой ветерок, и я неожиданно услышал его! Тот самый смех... Перспектива разделить судьбу с охотником и быть сожранным меня не устраивает, поэтому начинаю потихоньку отступать, целясь во тьму. И вдруг вижу его глаза. Красные. Большие. Противный скрежет разрезал мой слух. Страх овладевает мной. Я совсем не так себе его представлял! Тут я не выдержал и побежал к дому. Забежал, чуть в капкан не попал, полушëпотом кричу «Ставьте капкан у входа, он здесь!» Охотник тут же вскочил и капкан пододвинул. Если что, мы так-то в ловушке. Отступать нам некуда. И вот, мы слышим шаги снаружи. Сразу же встали в оборону у входа. Чтобы как пальнуть, да как... Чирк! Вроде как железом по железу. Пугает нас что ли? Летëха чуть ли не плачет от страха. Да, это тебе не в дежурке штаны просиживать! Раздался рык. Рык МЕДВЕДЯ. Он точно здесь. Бежать некуда. Он только что глянул в дверной проëм! Вновь эти красные и жуткие железные глаза. Это реально чëрный огромный медведь! Ходит на двух ногах, прямо как человек. Прямо позади него болталась какая-то тряпка, судя по всему плащ. На башке жëлтая шляпа-цилиндр и такой же галстук на груди. От неожиданности я выстрелил с табельного пистолета. Медведь посмеялся и издал непонятный звук. Интуиция подсказала мне: не оборачивайся. Я стал отходить и щëлкнул затвором. — Не шевелись, старлей! — прошептал охотник — он реагирует на движение. Набросится и нам всем кранты. Я замер. Медведь смотрел прямо на нас. Слышу позади себя молитву. Существо улыбнулось своей пастью, буквально наполненную острыми зубищами. Оно наклонило голову вправо, всматриваясь в каждого из нас. Затем издало тихий рык и вошло в дом. Щëлк! Капкан. Медведь взревел и схватился за ногу. Охотник выстрелил из дробовика. Зверь свалился на бок. Неужели он мëртв? Охотник подкрался проверить. Не дышит. Тишину разорвал победный вскрик. Мы убили МЕДВЕДЯ!

***

Он действительно огромен. Метра под два ростом, крупный. Действительно, прямоходящий, прямо как человек. И тяжëлый, зараза. Еле как его вытащили на дорогу. Я принялся звонить начальству и сообщать хорошую новость. Полкан сомневался в успехе операции и уже успел нас похоронить. Он был уверен, что за поимку столь опасного зверя нас повысят. Кому он лапшу вешает!? Охотники без нас бы не справились, учитывая, что тварь с одного выстрела легла? Загрузились мы все в бобик, и покатили обратно. Медведя заволокли в обезьянник сзади. Еле как он там поместился. Ещë не успели выехать, как заглохли. Повезло-повезло, что сказать! Лезу под капот и понимаю, что сел аккумулятор. Заебись! И зарядить не откуда... В итоге решил обратно в деревню стащиться зарядить. Здесь, в глуши, только в деревне цивилизация существовала. Оставил Лëху за старшего, отзвонился полкану, взял аккум и попëрся...

***

Когда я возвращался было почти два ночи. Прихожу и у меня челюсть отвисает. Как будто возле моей машины Мамаево войско прошлось. Повсюду кровь, ошмëтки, гильзы. Дверь обезьянника открыта, медведя нету... И тут такой страх на меня нашëл! Я как стоял, так и бросил аккумулятор. Подбежал к машине, выхватил из салона ружьë и решил осмотреться. Никого. А я ведь знаю, что медведь здесь, ждëт меня... Знакомое чувство. Я вздрогнул. Где-то позади раздался рык. Я обернулся. ВОТ ОН! Смотрит на меня... Я вновь выстрелил. Зверь зарычал и побежал в мою сторону. Я тут же сорвался с места и похерачил взад, да так, что пятки сверкают. — Куда же ты? ОН УМЕЕТ ГОВОРИТЬ!? Неважно, я просто бегу. Бегу куда глаза глядят. Вижу прогнившее бревно, как раз по мне. Залез туда и не дышу. Выглядит со стороны забавно: старший лейтенант полиции в бревне. Но мне вообще не до смеха. Боже, он преследует меня! Я повсюду вижу его красные, словно бутоны тюльпанов глаза... Хотя, в данном случае красные как кровь, которой я истеку, если не съебу отсюда как можно быстрее и дальше. В деревню! Я слышу шаги и противный смех. Он рядом. Ищет меня, зовëт своим мерзким и утробным голосом. Я притих. Стараюсь не дышать и не шевелиться. Темнота вокруг и бревно, в котором я засел одновременно мой друг и мой враг. Я ведь прекрасно знаю, что будет, если он меня найдëт. Я просто не смогу выбраться. Его красные глаза, я уверен, отлично видят в темноте. Погоди, у меня глючит? Я же в бревне! Я не думаю, что он найдëт меня, да? Не найдëт ведь? Рядом со мной смех. — Я знаю, что ты здесь, выходи... Лëгкий стук по бревну. В котором сижу я... Я молчу и стараюсь не дышать. — Ты думаешь я не слышу бешеное биение твоего сердца, человечишка? Твои сородичи оказались очень вкусными, и я уверен, что ты не хуже. Выходи. Я вновь молчу, а он не унимается... — Выходи! Прими свою смерть как должное. Ты знал, на что шëл. Я молчок... — Вы, люди, такие доверчивые... Ты думаешь можно такое крупное животное с одного выстрела убить? Пуля прошла насквозь, я ничего не почувствовал. Решил сыграть на вашей глупости. Ты выйдешь сам или мне тебя самому оттуда вытянуть? А может я просто сломаю бревно и съем тебя так? Как консерву... Треск дерева. Острые когти проходят в миллиметре от меня. И вот мы опять видим друг друга. Видимо, это последнее, что я вижу. — Ну привет, человечишка... — Не убивай! — взмолился я. — Ты знал, на что шëл... Он вытащил меня из дерева. Запах крови из его рта. Зубы окровавлены, на них остатки плоти. Он обдал меня дыханием и облизнул. Зарычал. Приблизился своей пастью к моему лицу... Видимо, это конец... Он бросил меня под дерево и вновь зарычал...

***

Кошмар наклонился к нему. Резкая боль в боку и разрыв ткани. Из его рта пошла кровь. Последнее, что он видел лишь глаза, красные и большие, которые смотрели прямо на него сверху вниз. Затем, уже в агонии, он видел, как Кошмар вскрыл его и копается в его внутренностях. Когда он вытащил сердце, глаза полицейского закрылись. Последенее, что он услышал, было громкое чавканье.