Ты мой проигрыш

Седьмой курс. Кто бы подумал, что всё пройдёт так быстро? Последний завершающий курс обучения волшебников в Хогвартсе. Но большинство учеников в это время совсем не думают об учёбе: кого-то волнуют друзья, кого-то развлечения в больших компаниях (порой не знакомых людей), а кого-то любовь-морковь и всё тому прочее. Но вот Северус Снейп был одним из тех, кто оказался заточен на одну учёбу. Стоит заметить, что он в целом-то кроме учебников и собственных записей не видел ни каких других целей и стремлений. Он толком не знал, куда он денется после школы. Из-за этого он старался не думать о своём будущем и о своей личной жизни, поскольку у него не было ни первого, ни второго. Всё дело в том, что Северус не имел склонностей к частым встречам в кругу друзей (у него их толком-то и не было), ему не нравились вечеринки и какие-то бурные развлечения, а любовь для него вот уже как два года являлась больной темой. Одним поганым словом «грязнокровка» он разрушил абсолютно всё, что могло бы у него быть; и чего теперь у него никогда не будет. Если бы он вовремя опомнился иль удержал порыв своей злости, он мог бы решить всё мирным путём. Да, он сгоряча решил, что это Лили Эванс рассказала Джеймсу Поттеру о заклинании «левикорпус», которое он сам изобрёл. Но вдруг всё было не так? Да и в целом кто его только дёргал за язык? Он прекрасно понимал Лили, он бы и сам на её месте не сумел простить такое. Но, увы, что сделано, то сделано. Прошлого не вернуть. Нет, конечно, можно было бы воспользоваться маховиком времени и изменить ход событий, но подобное действие могло грозить разломом во временном потоке и сломать ход событий. Северус по-прежнему любит Лили. Он всё ещё питает к ней нежность и страсть, а от воспоминаний о ней — у него фактически сносило крышу. Но тут же юношу охватывали отчаяние и невыносимое жжение совести. Порой Снейп думал, что судьба нарочно обошлась с ним жестоко, играя с ним, как с куклой-марионеткой, дёргая за разные ниточки с разной силой и бросая из стороны в сторону. Затем судьба выкидывала его в буйный океан — океан эмоций, где большую часть занимала сплошная боль. Злые волны боли представляли собой вечно холодные воды, что с огромной силой, будто кинжалы, вонзались в тело со всех сторон, не позволяя своей жертве выбраться на волю. И всё же иногда на горизонте показывался спаситель на корабле. Чаще всего даже не на корабле, а на небольшой лодке, ибо спаситель всегда приходил один, и им всякий раз оказывался лучший и единственный друг Северуса — Люциус Малфой. Малфой был не без греха. Он нередко казался высокомерным и эгоистичным, но не ко всем он относился подобным образом. Своим друзьям он оставался верен, как никто другой, и старался помочь в любой ситуации. Например, как сейчас. Пару дней назад, когда октябрь сменился ноябрём, Люциус заметил в Северусе интересную деталь: его друг только и делал, что учился, не стремясь ни к чему более. К тому же он обратил внимание на то, что Снейп стал жутко раздражителен. Со многими разговаривал грубо и дерзко, словно нарочно прогоняя всех прочь. «Ну, нет! — мысленно хмурился Люциус и на ходу продумывал некий план, чтобы выяснить, что не так с Северусом. — Так дело не пойдёт! Надо поговорить с ним, а прежде всего понять, что на него так повлияло!» По началу Малфой не понимал, отчего же Северус такой, и почему он сторонится всех и вся. Но затем мало-помалу ему удавалось узнать ту или иную информацию. Он её вытягивал из Снейпа осторожно и непринуждённо, разговаривая с ним то в гостиной Слизерина, то каждый раз перед сном, когда они оба находились в своих постелях, стоявших рядом друг с другом. Люциусу казалось, что именно ночью пропадают любые маски, и люди становятся более искренними и раскрепощёнными. Ночь позволяла говорить честно и прямо, не скрывая ни чувств, ни эмоций. Тишина сумрака будто сама просила поделиться самыми сокровенными желаниями, которые могло хранить сердце. По итогу Малфой узнал, что происходило с Северусом, и Люциус оказался мягко говоря в шоке. Конечно, Снейп взял с него обещание, что он никому ничего не расскажет, и тот дал ему слово держать рот на замке (к тому же он преследовал иную цель). Зато теперь более менее стало ясно, что надо делать: помочь Северусу быть с Лили. И у Люциуса довольно быстро созрел план. Он знал, что Северуса легко взять «на слабо», и решил извлечь из этого выгоду. Потому одним чудесным днём Люциус спровоцировал Снейпа на спор. Из-за своей чрезмерной вспыльчивости в последнее время он легко повёлся на провокацию, и дело оставалось за малым. В чём заключался сам спор? Хороший вопрос. Малфой поспорил со Снейпом насчёт того, что оборотное зелье настолько сложное, что даже Северусу не по силу его сварить (как же просто это оказалось!). Тот моментально разгорячился и принялся приводить аргументы — дескать ему это ничего не стоит. — Ха! Ну, это вряд-ли, — закатил глаза Люциус, всё сильнее пробуждая в Северусе ярость. — Спорим, что не сможешь? — Хм, — Северус посмотрел на протянутую руку Люциуса и, скептически изогнув левую бровь, усмехнулся, — спорим! А на что? — А давай на желание? — предложил Малфой, чувствуя то, что ещё немного, и он выиграет. — Если ты не сможешь, то ты исполнишь моё желание. А если сможешь, то я исполню твоё. Идёт? — Ты в курсе, что это звучит как-то двусмысленно? — с иронией пошутил Снейп, но его шутка не дошла до Люциуса (ну, и не надо!). — По рукам!

***

Оборотное зелье варится месяц, поэтому по сути ждать результат долго. Но Люциус обладал весьма хорошим терпением, и он запасся им. И вот почти в то же время, когда выпал первый снег, зелье было почти готово, но в планах Люциуса было то, что якобы случайно у зелья «что-то» пойдёт не так. Он швырнул какой-то сушённый корешок в вариво Северуса, пока того не было рядом, и быстро ретировался. После Малфой растрепал свои волосы, скосил галстук на бок и побежал к гостиным Слизерина, дабы найти Северуса и сделать вид, что он нечаянно заметил, как зелье его друга подпортилось. — Сев, вот ты где! — пытаясь отдышаться от бега (наигранно, разумеется), проговорил Люциус, остановившись возле Снейпа, сидевшего в кресле у камина и читавшего книгу. — Я обыскался тебя! Бежим скорее! — Что случилось?! — Северус подскочил на ноги, отложил книгу в сторону и обеспокоенно взял Люциуса за плечи. — Люц, объясни мне! Ты в норме?! — Ох… Да… — вздыхая, откашлился Малфой. — Нам надо спешить! Фиг знает, что случится! Твоё зелье… — Что?! — испугался сильнее прежнего Северус. — Оно взорвалось?! Задело кого-то?! Тебя что-ли?! Дай взгляну! — Пока нет, но всё возможно! — и Люциус потянул Северуса за собой. Парни добежали до девичьего туалета на третьем этаже, в который никто давно не заходил (из-за призрака плаксы Миртл). Именно там Северус и варил оборотное зелье в тайне от всех, надеясь выиграть спор с Люциусом. Когда они оказались в нужном месте, то обнаружили котёл перевёрнутым. Его содержимое растеклось по всему полу, переливаясь ядовито-зелёной жидкостью, пенившейся и шипевшей, как кислота. Северус разочарованно разглядывал утраченные труды, паралельно делая попытки совладать с эмоциями. Малфой хотел посмотреть ущерб, но Снейп рукой пригродил путь Люциусу, чтобы тот близко не подходил. — Не надо, — покачал головой Северус. — Итак ведь видно, что всё коту под хвост… — Неужели ты просчитался?! — ужаснулся Люциус (его актёрское мастерство было на высоте). — Видимо, да, — вздохнул Северус и, стянув резинку со своей руки, собрал свои волосы в тугой хвост. — Считай, что ты выиграл в споре. Говори желание. — Блин, — состроил огорчённую моську Люциус и приобнял друга, — я был на двести процентов уверен, что у тебя получится! Ну, раз так сложилось, то… Хм, даже и не знаю! О, поцелуй-ка Лили Эванс и признайся во всех-всех-всех горячих чувствах к ней! Северус оттолкнул Малфоя от себя, который безудержно принялся хихикать, а затем резко обернулся на друга весь покрасневший то ли от смущения, то ли от злости, то ли от досады. Теперь эмоции взяли над Снейпом вверх, и он громко проорал: — Чего?! Ты сам слышишь, что ты несёшь?! Мы с ней не общаемся! И вообще… — Что? — на губах белобрысого парня возникла издевательская ухмылка. — Слабо? — Да при чём тут это?! — вскипел сильнее прежнего черноволосый юноша. — Послушай, для меня Лили не абы кто, а… Лили! Она для меня многое значит, и ты об этом прекрасно знаешь. Поэтому прошу тебя… Нет. Я умоляю тебя: придумай что-нибудь другое! Это выше моих сил! — Так, слушай меня внимательно, — пригрозил Люциус, — если ты сейчас не соберёшься и не пойдёшь в направлении Лили, то я обещаю тебе, что буду напоминать тебе этот неудачный «эксперимент» с оборотным зельем. Причём так, что ты сто раз пожалеешь, что связался со мной! И ещё, хватит себя стесняться, Сев! Да, ты накосячил. Причём жёстко. Но уже прошло два года! Может, она передумала? Может, её мнение изменилось? — Если бы изменилось, то она бы… — заборомотал Северус, но Люциус его оборвал: — Что «она бы»? Что? Она не может подойти и сказать тебе вот так, что прощает всё! Это выглядит неправильно и некорректно. Согласись? Плюс, возможно, она считает, что ты сам затаил на неё обиду за то, что она отвернулась от тебя, когда тебе нужна была помощь. Так что давай! Вперёд и с песней! — Какой песней?! — округлил глаза Снейп. — Это тебе решать, — и снова это наглая дурацкая ухмылочка.

***

Лили, Лили, Лили… Теперь её имя не выходило из головы Северуса совершенно. Он пытался подойти к ней, но безуспешно, поскольку слишком боялся и каждый раз отступал. И так продолжалось примерно неделю. Люциус постоянно подталкивал друга и напоминал ему о том самом оборотном зелье, что заставляло Северуса немного поработать. Ох, как это было глупо! И зачем он только поспорил с Люциусом?! Теперь ходи и мучайся, пытаясь придумать какое-то достойное признание, а вместе с ним и очередное извинение. Да какие только извинения здесь помогут?! Тут ничего не спасёт! Он виноват и должен теперь нести мучительное наказание на своих плечах. Она его не простит ни за что и никогда, поскольку он просто считал себя конкретным ослом и идиотом. Северус не знал, как подойти к Лили, не то чтоб заговорить. Да и что он сможет сказать-то?! В принципе можно так и сказать, что он осёл и прочие прелюдии, то бишь всевозможные недостатки, имеющиеся у него. Но что это даст? Ну, простит она его. И что? Ну, признается он, что любит её! А дальше? Снейп считал, что он не обладал какой-то супер-привлекательной внешностью (по его мнению, всё было в точности да наоборот), какими-то особыми благородными качествами он тоже не владел. Ей не нужен такой, как он. Такой, как он, её не достоин. Но выбор у Северуса был не большой. Тем более, цитируя Люциуса, это было: «…ради твоего же блага!» Северус стоял в школьном коридоре и уныло смотрел в окно, за которым крупными хлопьями падал снег, укрывая округу пушистым белым тёплым одеялом. Из-за белизны этого самого снега создавалось впечатление, что улица сверкает и переливается светом тысячей ярких лампочек. Парень, наблюдая за этой картиной, тоскливо подумал: «Наверное, снег там сейчас хрустит от каждого движения! Было время, когда мы с Лили вместе резвились в снегу и бросались снежками. Ха, а потом возвращались в мокрой одежде и обуви!» — Северус! — мысли слизеринца прервались из-за до боли знакомого девичьего голоса, и это заставило сердце Снейпа пропустить пару ударов. — Я тебя всюду ищу! Он медленно повернулся, думая, что ему это кажется, но нет… Перед ним и впрямь стояла Лили — всё такая же прекрасная и внешне, и в душой; такая же улыбчивая и весёлая. — М-меня? — запинаясь, кое-как вымолвил Северус. — А ты здесь много парней видишь с таким именем? — хихикнула Лили, прикрыв рот рукой. — Мерлин, ты будто и не менялся! Шутишь, как раньше! — М… Ты что-то хотела спросить? — перевёл неловко тему Северус, убрав руки в карманы мантии. — Есть один момент, — произнесла девушка, отводя взгляд в сторону, и Северус обратил внимание на то, что она как-то недовольно сомкнула губы в полоску. — Не знаю даже, как тебе объяснить… — Как угодно, — произнёс парень, глядя на Лили так, будто та была самой Афродитой. — Мне всё равно. Я выслушаю. — Ого! — Эванс вдруг залилась краской и смущённо поправила волосы за ухом (так-то их и не требовалось поправлять). — Неожиданно… — Почему? — Я думала, ты откажешь, — пожала плечами она. — Думала, ты не хочешь со мной больше иметь дело. Я поступила с тобой, как чёртова эгоистка. — Нет! Нет! — завопил он, что повергло Лили в полнейший шок. — Это я вёл себя, как последний осёл! Не говори так о себе. Ты самая прекрасная, добрая, чуткая, удивительная и невероятная девушка на всём белом свете! Других, как ты нет и быть не может! Ты неповторимая, незабываемая и просто лучшая! — Ты меня в краску вгоняешь… — Лили, засмеявшись от неловкости, спрятала своё лицо рыжими прядями, но сама продолжила смотреть в глубину чёрных пронзительных глаз. — Я знаю, — на автомате произнёс слизеринец, но тут же стушевался. — Ой! То есть… Я хотел сказать, что… Ну, понимаешь… — Кажется, понимаю, — улыбнулась гриффиндорка. — И, кстати, я тоже хочу сказать тебе кое-что. Парень удивлённо на неё уставился; она же подошла к нему ближе, почти в плотную, но оставив расстояние между ними, и Снейпа внутри это начало безумно мучать и пытать. Его щёки запылали пламенем, а сердце застучало так сильно и гулко, что этот стук, наверняка, был слышен Лили. — Я все эти два года очень сильно по тебе скучало, — теперь Северус, мягко говоря, офигел окончательно. — Я много раз пыталась тебя возненавидеть и специально вела себя агрессивно по отношению к тебе, но я не смогла перебороть саму себя. «Что это значит? — в душе Северуса загорелся огонёк надежды, не существовавшего в нём очень много времени. — Неужели она любит меня?..» — Лил, — хрипло прошептал Снейп, проталкивая ком в горле и чувствуя, что в его глазах возникает влага, — знаешь, я до сих пор виню себя в том, что случилось. И я никогда не смогу простить себе этого. Я и только я — настоящий эгоист. Я не стану просить у тебя прощения, так как я его не достоин, но я хочу, чтоб ты знала, что я глубоко сожалею. — Я тебя давно простила, Сев, — она ласково коснулась своей ладонью его руки, и он поднял на неё взгляд. — И я не злюсь на тебя. То, что было тогда, осталось в прошлом. А у нас с тобой есть настоящее. — И что мы будем делать с этим настоящим? — спросил Северус, наконец улыбнувшись. — А что ты предлагаешь? — рассмеялась Эванс. — Ну, учитывая, — прокашлялся Северус, беря Лили за обе руки, — что ты мой проигрыш, ибо я без тебя и дня нормально не проживу, то я бы хотел, чтобы ты стала, как говорили в девятнадцатом веке, моей пассией. — Вот ты как загнул! — гриффиндорка снова звонко засмеялась, а её щёки уже напоминали отпечатки от свеклы. — Ну-с, тогда я рада принять ваше предложение. И позвольте, месье, мне не скромный вопрос: как вы смотрите на то, чтобы совершить променад в воскресенье? — Смотря где, — загадочно проговорил парень, а затем прибавил, — и как. — Главное, чтобы с тобой, — отозвалась девушка, и Северус чуть ли не физически ощутил, как по его телу разливается то самое долгожданное и родное тепло.