Blood secret

Чонин прожил в Саисе всю свою жизнь, но знал его достаточно плохо: до смерти папы он лишь слушал его рассказы, а после выбирался исключительно по ночам, чтобы стать приманкой, пока Есан охотился, и потому знал только расположение так называемых «лечебниц» — притонов, где неполноценные упивались «Антидотом». Папа никогда такие места не посещал, но говорил, что по слухам, туда ходило едва ли не полгорода. Принимавшие «Антидот» говорили, что на период действия они чувствовали себя нормальными, будто их аномалий и мутаций не существовало. Папа Чонина, Тэиль, имел всего лишь третий глаз на лбу, который толком не функционировал, но постоянно болел, и, по меркам неполноценных, он считался везунчиком, ибо большинство имело настолько тяжелые мутации, что они мешали любой рутинной деятельности. Есан ненавидел «лечебницы» и в живых своих жертв не оставлял. Чонин никогда не спрашивал его, почему так, считая, что тот сам расскажет, когда захочет. Омега видел, как друг скидывает в канаву контрабандиста, которому не повезло соблазниться Чонином, видел, как Есан кривится и скалится при виде «лечебниц» и задавался вопросом, чем же другу так насолили неполноценные. Возвращение в Саис было похоже на сон, тревожный и одновременно увлекающий в свою глубину. Ночь была темной, Есан и Хенджин окружали Чонина, хотя все трое были по самые глаза закутаны в одежду. Улицы Саиса были тихими, но Чонин знал, что не стоит принимать спокойствие этого места за слабость. Дом папы находился в бедном районе города на окраине, и, честно говоря, омега был практически уверен в том, что вряд ли он пустует — желающих занять место всегда предостаточно. Однако реальность его удивила, и дом оказался пуст, а на двери белой краской был нарисована шестиконечная звезда. — Интересно, — хмыкнул Хенджин, и в его голосе звучало презрение, — что заставило их думать, что это дом проклят? Чонин пожал плечами. — Мы можем зайти внутрь? Есан кивнул ему. — Идем. Джин, покараулишь снаружи? Альфа опустил светлый шарф, что загораживал половину его лица, и хмыкнул. — Конечно. Даже если в Саисе и посчитали дом проклятым, от разграбления это его не спасло — соседи вынесли все что посчитали полезным. Чонин, глядя на это, лишь грустно улыбнулся. Следовало этого ожидать. — Знаешь, это так странно, — произнес он, подходя к полке, на которой был настоящий бардак. — Я так ненавидел этот дом, так ненавидел свое заточение… Но сейчас мне грустно. — Понимаю твои чувства, — ответил Есан, внимательно глядя на друга. — Хочешь взять что- то на память? Чонин кивнул и подошёл к лежанке — она была настолько старой, что никто на нее не позарился — и отодвинул от стены. — До моего тайника они не добрались, — улыбнулся Чонин и достал маленькую почти плоскую деревянную шкатулку. — Что это? — Это папино. Он когда- то чуть не вышел замуж, — смаргивая слезы, произнес чистый, — но потом нашел на пороге люльку со мной и отказал жениху. Ради меня. Это должно было быть его свадебным подарком, — хлюпнув носом, он открыл шкатулку. — Бирюза? Она здесь ценится. Чонин вытер щеки тыльной стороной руки. — Он пожертвовал своим счастьем ради меня, — прошептал он. — И это все, что осталось от него, — слезы текли из его глаз ручьем. — А я… Я даже не смог посетить его похороны… Проводить его… Есан, ничего не говоря, обнял Чонина, гладя по спине. — Он не исчез. Пока ты помнишь о нем, он будет жить, — после долгой паузы произнес Есан. Тут дверь отворилась, и в дом вошел Хенджин: весь его подбородок был в крови. — Надо возвращаться, — произнес он и смерил Чонина взглядом. — Поплакать можно и в безопасном месте. — Джин, — укоряюще произнес Есан. — Не будь таким. Чонин прожил в этом доме всю жизнь, ты же знаешь. — Ага. В доме неполноценного. Чонина захлестнула злость. — Да, он был неполноценным, но добрым. Не смей говорить о нем плохо! Альфа выгнул бровь, но не удостоил этот выпад ответом, только открыл дверь. — Идемте. Стоило компании выбраться за пределы города, как Хенджин в мгновении ока умчался вперёд. Чонин возмущённо посмотрел на Есана, но тот лишь вздохнул: — Знаешь, почему он так ненавидит неполноценных? — И почему же? — Потому что он был влюблен в одного из них. Чонин шокированно выдохнул. — Что? Как? Есан вздохнул еще тяжелее. — Его звали Минхек, и он был из богатой семьи. Его мутация была совсем незначительной, он был абсолютно белокожий, будто снег на вершине горы. Он не мог находиться под солнцем, ибо был беззащитен против него. Хенджин встретил его случайно, ночью во время охоты — и пропал. У них был роман, — Есан посмотрел в сторону пещер, куда удалился брат. — А потом Минхек попытался сбежать из дома с Хенджином, и их выследили. — Его убили? — ужаснулся Чонин? — Нет. Его забрали. А вот наших родителей убили. Чонин хлопнул глазами, не найдясь, что сказать.