Недоверие

Холодно. Все тело ныло от ран и синяков, оставленных его «коллегами». Порш не знал, сколько времени прошло с момента его заточения. Его пустой взгляд был направлен на решетки. Когда последний раз он ел? А пил? Голова слишком сильно болела, мысли путались, а ноющее сердце желало остановиться. Вдох. Перед глазами все ещё стоял образ Кинна и Тавана. Почему он не поверил словам Порша? Почему его взгляд был полон презрения, как будто мафиозника предали. Но Порш хотел как лучше. Он с самого начала не доверял Тавану, слишком приторно сладким он был. Телохранитель бы всё объяснил, но Кинн даже не стал его слушать. Кинул Порша в темницу и разрешил своим ребятам «проверять» его. Только Пит, который изредка приносил ему еду и воду, грустно смотрел на него и уходил, не говоря ни слова. Из груди вырвался болезненный стон. Порш слишком сильно сжался в комочек, и поврежденные ребра начали ныть. Недоверие. Чертово недоверие Кинна, которое привело их к этой ситуации. Разве Порш уже не заслужил его своими действиями? Кровью, потом, разговорами до утра в комнате Кинна – он не заслужил его? Сердце быстро забилось от злости, которая забилась где-то в горле. «Да пошло оно все к черту. Я слишком устал.» Сознание покидало пленника. Порш не слышал приближающиеся шаги к его «клетке» и крики. Он просто хотел спать… *** Лучи солнца ударили по глазам. Разлепим тяжелые веки, Порш огляделся. Его тело больше не болело, а холодный пол превратился в удобную, королевского размера, койку. Рядом стояла капельница, а грудь сжимали бинты. Бывший пленник вообще весь был в бинтах и пропах запахом лекарств. Почему он здесь? Почему его отпустили? Это новый вид пыток? Вылечить, а потом снова пытать? Головная боль вернулась. Хотелось пить, но руки не поднимались. Тело было слишком истощено, а желание бороться за жизнь умерло еще там, в холодном подвале. Глаза снова закрылись. Порш погрузился в размышления. Стоит ли его любовь к Кинну таких мучений? Эту боль, косвенно, но причинил сам мафиозник, не поверив своему…кому? Кем Порш был для Кинна? Телохранителем? Но их отношения были явно ближе, чем просто начальник и подчиненный. Перепихон на одну ночь? Нет, для этого Кинн выбирал смазливых женоподобных мальчишек, на которых Порш точно не был похож. Любовник? Партнер? На секунду Порш задумался, но сразу откинул эту мысль. Партнерам доверяют, их не кидают за решетку не дав объясниться. Кинн никогда не говорил о статусе их отношений, а Порш и не требовал слов любви, но в душе грел мысль о том, что он больше, чем партнер на пару ночей. Видимо он ошибался во всем. Да даже если и был кем-то для Кинна Поршу уже все равно. Он просто хотел, чтоб это закончилось. Плевать на Кинна, плевать на долги. Он продаст родительский дом, отдаст долги, заберет Порче и уедет куда подальше из Бангкока. Откроет бар и будет жить счастливо. Да, он будет счастлив и без Кинна. Дверь скрипнула. Порша выдернули из размышления тяжелые шаги, но глаза открыть он не решился. Человек прошел до самой кровати и сел напротив стоящий стул. Комнату наполнило запахом таких знакомых духов и виски. Только один человек так пах,- Кинн. Но что он забыл здесь? Почему он не с Таванам радостно попивает молоко, вспоминая былые деньки? До его руки нагло дотронулись. Хотелось отдернуть её, но Порш решил подождать, что ещё сделает Кинн. Мафиозник просто сидел, держа его руку в своей. Тепло не радовало. Слишком долго Порш был в холоде. Теперь тепло чужого тела причиняло лишь боль и желание отодвинуться куда подальше. - Порш, - голос Кинна не изменился с последний их встречи, - я знаю, что ты проснулся. - Даже здесь камеры поставил? Боишься, что сбегу? – пришлось постараться, что снова разлепить свинцовые веки. - Если бы боялся, ты был бы прикован наручниками в койке. -Спасибо, господин Кинн, за такую доброту. – Порш натянул на лицо улыбку. -Прошу перестань. – Кинн вдохнул. – Ты вынудил меня так поступить. Порш, ты должен был понимать, что все выглядело слишком подозрительно. Я не мог поступить иначе. -Вынудил?? Не могу поступить иначе?? То есть избиение от твоих ребят тоже входило в твое «вынудил»?? – Бывший телохранитель взорвался. Слишком долго он держал переполнявшие его эмоции в узде. - Ты поставил жучок на Таване, проследил, оказался там, где не должен был быть! Как я еще мог поступить? Я… -Ты правда поверил, что я могу быть предателем?? Я столько страдал ради твоего доверия, а ты не дал мне и слова сказать! Ты просто верил своему только восставшему из мертвых бывшему, но не мне? – Глаза Порша пылали гневом. -Я…- Кинн опустил взгляд. Он молчал. -Так что же меня отпустили? Что случилось?- Перед новой тирадой Порш все же хотел бы узнать причину своего освобождения. -Таван оказался предателем, он помогал Вегасу и нашим врагам. Я не могу тебя сразу освободить, как все всплыло, мы должны были их поймать. – Мафиозник слегка сжал руку Порша. «Отпусти меня! Не смей меня больше трогать! Не мог освободить? Ладно. Но мог прийти сказать, что веришь мне. Мог сказать своим ребятам перестать меня избивать. Почему ты этого не сделал?? Почему я должен был страдать все это время, пока ты играл в свои мафиозные игры со своим братом? Я уже и простых объяснений не достоин! Ты меня даже не слушал, сразу кинул в эту крысиную яму!» – Порш хотел бы все это высказать в лицо Кинна. Хотелось плакать, кричать, бить Кинна. Хотелось высказать всё, что накипело на душе, но он больше не видел в этом смысла. Все было бесполезно, ему так же продолжат не доверять. А если такая ситуация повторится, Порш снова будет крайним и страдать? Телохранитель отдернул свою руку и спрятал под одеялом. Он просто вздохнул и уставился в стену. Ком слез застрял где-то в горле, но плакать перед этим напыщенным индюком было последним делом. Не достоин Кинн его слез и его любви теперь тоже. Кинн не ожидал такого поворота событий. Он ждал гнева, разборок, криков, слез. Он бы обнял Порша, просил бы прощения, зацеловал бы его лицо и они бы уснули рядышком на этой койке. Но Порш просто молчал и смотрел в одну точку. Ни одной мышцы не дрогнуло на его лице. -Я увольняюсь. -Что? – Кинну показалось, что он ослышался. - Я увольняюсь. – Порш посмотрел своему уже бывшему начальнику прямо в глаза. – С меня хватит всего этого. - Порш, что ты такое говоришь? Я же все могу объяснить, говорю же… -Молчи. Просто заткнись. Мне не нужны твои слова, засунь их себе в жопу. – Порш попытался встать. Тело не слушалось и он начал заваливаться на бок. Кинн хотел помочь ему, но Порш лишь злобно рыкнул на него. - Ты не можешь уйти! Я же все сказал тебе, как ты не понимаешь! – Кинн вскочил на ноги. Он не понимал, почему Порш хочет от него уйти, ведь он все рассказал ему. -Хахаххаха, - бывший телохранитель просто рассмеялся. – Да рассказал, ты такой молодец! Чего ты ждал? Что я после твоих слов кинусь в твои объятия и повисну на шее? Кинн, я не могу тебе больше доверять, ты предал меня. Я напишу заявление об увольнении и отдам твоему отцу. Не волнуйся, неустойку я выплачу. - Но я люблю тебя, я же все…. -Заткнись. Сейчас уже поздно это говорить! Я тоже люблю, но это любовь слишком больно мне обошлась, я устал. С меня хватит. Позови Пита, он поможет мне собрать вещи. – Порш смог сесть на край кровати. -Ты не уйдешь! Я тебе не позволю! – Кинн начинал злиться. Он не понимал, что не так он сделал. -Ты даже ни разу не извинился передо мной. Даже сейчас выставляешь меня виноватым. Потому что наш Кинн не может быть виноват, да? Не тебе мне указывать, мой работодатель – твой отец. У Кинна тряслись руки. Хотелось схватить этого наглеца и хорошенько встряхнуть. Да, он виноват, что не поверил, виноват, что держал его в подвале. Но это нужно было для дела и безопасности самого Порша, как он не понимает? -Пит! ПИТ! Я знаю, что ты за дверью! Иди сюда! – Порш держался из последних сил, слезы готовы были вырваться наружу в любой момент. В палату открылась дверь, и в комнату проскользнул Пит. Не смотря на Кинна, он помог Поршу встать. -Порш, тебе нужно лечение. Давай поговорим, когда ты успокоишься. – Кинн знал, что в таком состоянии лучше не трогать эту бомбу замедленного действия. - Нет, говорить нужно было раньше, сейчас мне не нужны твои слова. Прощай, Кинн. Пит помог Поршу выйти из палаты. Кинн опустился обратно на стул и схватил себя за волосы. Слезы проступили на его глазах. Он понимал, что виноват, но гордость не давала сказать и слова об этом. Хотелось выбежать за Поршем и упасть к его ногами вымаливать прощение. Но он не мог сдвинуться с места. « Я приду к нему завтра, да завтра он успокоится и мы поговорим» - Кинн кивнул своим словам, пусть и сам не до конца в них верил.