Очаровательный английский

Из приоткрытого окна приятно тянет весенним воздухом. Солнце уже так не припекает, отчего сидеть на подоконнике становится одно удовольствие (до первого замечания, конечно же). Сокджин облокачивается на стену, пока Юнги лежит головой на его бедре, при этом сидя на стуле около подоконника. Эта поза негласно проводит лучшее интернет-соединение для их игры, в которую оба рубятся уже минут двадцать на своих телефонах. Ленивое времяпрепровождение хорошо скрашивает стресс, который испытывает Сокджин уже несколько дней. С середины учебного года в их группе внезапно появился тот самый «молодой и талантливый», о котором преподаватели начали петь как минимум за неделю до приезда. Его звали Ким Намджун и, несмотря на свое вполне корейское имя, он не знал ни слова по корейски, излагаясь на чистом английском, как в своей Америке, откуда он и приехал. И с его появлением, Сокджин кучу раз пожалел, что отказался уехать отсюда по обмену. Намджун с чего-то решил, что сблизиться с самым высоким и с самым красивым в группе — это его главная цель в Корее, именно поэтому с первого же дня он начал пытаться общаться с Сокджином. И главным словом здесь было именно «пытался», потому что знаний английского в чужой голове было примерно столько же сколько и математики. Юнги наблюдал за этим заинтересованно, невольно находясь всегда рядом, но никак не помогая. Он знал, что если даст слабину и начнет переводить, то Сокджин на шею ему сядет и роль бесплатного переводчика появится сама собой. Так-то друг предпочитал не вмешиваться и потому что ему было откровенно неохота, да и новый студент использовал достаточно простые фразы и предложения, Сокджину просто стоило усердней учить язык. За Намджуном не наблюдалось грубостей или пошлостей, скорее чистый интерес и изредка флирт, которого со временем становилось все больше. Но Сокджину про это никто не рассказывал. Частыми ответами на всевозможные вопросы, которые задавал Намджун, было «спасибо, а ты?» и «хорошо-хорошо» от Сокджина, который просто надеялся, что попал хоть раз из десяти правильно. Но не все было так безнадежно, как думалось Юнги, потому что со временем друг стал обращаться к нему, чтобы уточнить правильно ли он его понял, и в 29% случаев это было действительно так, в остальном он продолжал вычленять из предложения отдельные слова и додумывать смысл. Только вот корректный ответ сформулировать у него почти не получалось, мешая слова местами и путая произношения. Намджун всегда улыбался на любой ответ, светя своими ямочками, отчего Сокджин совсем терял ход своих мыслей и начинал злиться. Ну нельзя быть таким очаровательным в своем непонимании. Запрещено законом! Сокджин в такие моменты думал, что Намджун похож на золотистого ретривера, который голову набок поворачивает, слушая тебя и не понимая, но хвостом все равно радостно машет. — Что делаете? — раздается негромко английская фраза, от которой Сокджина уже воротит. Намджун заглядывает в класс и прикрывает за собой дверь, подходя ближе. Сокджин скулит от досады и тыкает Юнги в плечо, шепча «Можно я выйду в окно?», но несмотря на то, что они на первом этаже, друг отрицательно качает головой и произносит «Удачи». Сокджин их всех ненавидит.

•••

Спустя еще какое-то время страданий Сокджина, который успешно прячется от назойливого студента по обмену, Юнги начинает замечать, что фразы Намджуна становятся сложнее, а синонимы он использует не из учебника начальной школы, как было сначала. Похоже он оценил, что Сокджин его стал понимать, и переключился на более усложненный формат. К тому же, в его фразах стало очень много милых обращений, от которых то ли умиляться, то ли кривиться хотелось. Намджун с ним откровенно флиртовал, и Юнги не могло это не смешить. Сокджин же считал, что Намджун его наказание за прогулянные пары английского, и что он красивый такой тоже, потому что ему не должно светить. А Юнги только поражался, как Сокджин до сих пор не загуглил, что значит «Ты свет моих очей», переспрашивая, зачем он говорит ему про глаза. Но тот все же предпочитал прятаться, отнекиваться важными делами, говорить «я занят» и спихивать все общение на Юнги, который ухмылялся и кивал на Сокджина с извечным «важная персона». — Может ты ему гадостей про меня наговоришь, чтобы он больше не подходил? — заговорщически шепчет Сокджин, когда вновь видит Намджуна. — Или скажи, что мы встречаемся! Юнги окидывает его взглядом, будто прогоняя в голове сценарий их потенциальных отношений, от чего получает от друга тычок в плечо и просит не представлять это на самом деле. И не то чтобы он был против подыграть, но Намджун был очевидно очарован и рушить такой союз не хотелось. У него была идея куда интересней. — Сокджин просит тебя помочь ему в аудитории после занятий. Ему неловко, сам понимаешь, — Юнги сразу крадет внимание подошедшего Намджуна и чуть ли не гаденько смеется, когда видит, как загораются его глаза. Сам же Сокджин закрывается учебником по корейской литературе и читает одну строчку уже десятый раз, мысленно умоляя, чтобы ему не пришлось слушать очередные английские вопросы. У него какой-то психологический блок на общение с Намджуном, да и вообще с любым человеком, который говорит на другом языке. И да, английский они учили еще с начальных классов, но в жизни все приобретенные знания куда-то разбегались и на их место приходил ступор. Лучше бы он с ним на ломаном корейском разговаривал. — Надеюсь ты ему говоришь, какой я страшный в гневе, если со мной разговаривать, пока я пытаюсь читать, — шепчет Сокджин другу, когда слышит их диалог. — Угу, — соглашается Юнги, а сам надиктовывает место и время, где Сокджин будет дежурить.

•••

В кабинете пахнет сырым мелом, бумагой и немного весной из открытых нараспашку окон. Сокджин сбрасывает свою сумку в угол, оценивая масштаб работы. Он согласился помочь с этой аудиторией просто потому что ему очень нужен был автомат по предмету, который проходит здесь, а учитель любил, когда студенты проявляли инициативу. Да, это была своеобразная взятка, но это все равно не отменяло того, что на пары он ходил исправно, даже домашки делал. Только вот на экзамене вытягивал на «нормально» с очень большой натяжкой, а «удовлетворительно» лишало его стипендии и дынных булочек по утрам. Как не иронично, но кабинет был английского языка, отчего Сокджин поморщился, пробегаясь взглядом по доске. Какие-то предложения, схемы, стрелочки… Страшные конструкции, пугающие одним только видом — их нужно было побыстрее стереть. Первым делом стоило набрать ведро воды, чтобы помыть пол, и смочить тряпку. В уборке не было ничего сложного, даже наоборот — это расслабляло и приносило какое-то удовольствие, когда все расставляешь по своим местам, стираешь пыль и возвращаешь все в первоначальный вид. Вернувшись в кабинет с ведром воды, Сокджин чуть было не уронил его на пол, когда возле доски увидел Намджуна, вырисовывающего что-то на ней своими красивыми английскими буквами. За спиной щелкнула дверь, а затем раздались быстрые удаляющиеся шаги. Так звучала смерть Сокджина. — Юнги сказал, что ты просил помочь, но я знаю, что ты такого не говорил. Кажется, я очарован тобой, поэтому все же решил прийти сюда, — тараторит Намджун своим низким голосом, отчего Сокджин вообще забывает, что надо слушать слова, а не интонации. — Не знаю, что ты имеешь виду, но я тоже считаю, что Юнги еще та задница, — кивает он на знакомое имя и берет тряпку в руки, решая всем своим видом показать насколько он занят. — Надеюсь, что ты бегаешь от меня, не потому что тебе неприятна моя компания, а потому что ты слишком смущен, чтобы пытаться понять меня, — продолжает как будто сам с собой разговаривать Намджун, поднимая стулья на парты. — Я хотел тебя впечатлить. Сокджин яростно натирает доску, размазывая все английские слова, в том числе и те, что написал Намджун, даже не пытаясь их прочитать. Он вычленяет оттуда «люблю» и трет доску активней, а кончики ушей начинают краснеть. Не важно, было ли там что-то важное, стихотворение или признание, или какой-то набор слов и «люблю» там было в другом контексте — теперь там только чистая доска и Сокджин, который не хочет поворачиваться к Намджуну лицом. — Друг рассказывал, что лучший способ очаровать человека, — это продемонстрировать свои знания других языков. Возможно он имел ввиду, что я должен упомянуть это в процессе рассказа о себе или между делом, но я решил сразу начать с этого, — Намджун усмехается своим словам, будто все это рассказывает не Сокджину, который понимает его отдельными словами, но не может уловить общий смысл. — Я считаю, что смог тебя впечатлить. Сейчас здесь не хватает Юнги, который бы сочувственно похлопал бы по плечу, ответил бы что-то смешное и перевел бы в двух словах все то, что Намджун так упорно пытается донести. Он хоть и притворялся, что эльфийский знает лучше английского, но в игры-то играл без перевода, да и на парах получал автоматы без мойки класса. В этом человеке секретов было больше, чем в любом подземелье сундуков с золотом. — Смогу ли я впечатлить тебя еще больше, чтобы ты согласился сходить со мной на свидание, или ты разозлишься на меня? — голос Намджуна звучит ближе и кажется еще ниже, когда он говорит дальше. — Ты мне нравишься, Сокджин. Чистый корейский бьет по ушам как что-то инородное, отчего Сокджина будто ошпаривает и он резко оборачивается, удивленно уставившись на Намджуна. Тот смущенно трет шею, но не отступает. Между ними повисает молчание. Сокджин на секунду даже подумал, что научился понимать по английски, так сказать впитал знания, находясь здесь. Но все оказалось еще проще — парень с корейским именем и с корейской внешностью заговорил на чистом корейском без малейшего акцента. Мокрая тряпка прилетает в Намджуна внезапно. Он даже не успевает среагировать, когда она противно касается его шеи и падает на пол с характерным хлюпом. Проследив за траекторией ее падения, Намджун поднимает глаза на абсолютно красного то ли от злости, то ли от смущения Сокджина, который взглядом ищет что еще в него кинуть. — Я все объясню… — примирительно начинает Намджун, но уворачивается от летящего в него мела. — Я столько времени уже мог быть на свидании, пока ты мучал меня! — шипит он в ответ, но бросить что-то еще не решается — ему же тут все и убирать. — Ты…ты… Намджун медленно подходит ближе и улыбается этими своими милыми ямочками, которые делали Сокджина совсем безоружным и очарованным. Он раздраженно закатывает глаза и вспоминает Юнги, решая, что для профилактики должен и ему все высказать, что сейчас возмущенно бурлит внутри него. Сокджин ведь от безысходности даже английский начал втихаря учить, записывая новые услышанные слова каждый день (из тех, что знал как пишутся на слух), чтобы начать его понимать. А тут оно вон как все обернулось. Он медленно делает вдох-выдох, закрывая глаза, а потом кивает на швабру у двери, смотря Намджуну в глаза. — Чем быстрее мы здесь уберемся, тем больше у тебя шансов получить прощение на свидании. Сокджин игнорирует чужое радостное лицо, надеясь, что его собственные уши не горят, и идет искать кинутый им самим ранее мел. Он еще успеет все высказать Намджуну, а потом заговорит его до смерти, потому что пришла его очередь. И ему просто катастрофически везет, что знание корейского у него тоже на высоте, потому что Сокджин не стал бы его жалеть. А еще он тоже ему понравился, даже со своим дурацким английским.