Тёмное искусство

— Прощу прощения, — послышался мягкий голос сбоку, — можно вас на секунду? Иван повернулся и увидел мужчину в очках, с тёмными, слегка растрепанными волосами и густой бородой. Его губы были изогнуты в доброжелательной улыбке, а внешний вид производил впечатление "софт" человека: бежевый джемпер, белая рубашка под ним, чёрные джинсы и коричневые ботинки. Этот незнакомец крайне заинтересовал парня, поэтому он решил его выслушать. — Конечно, что вы хотели? — Понимаете ли, я художник... — начал неизвестный и сразу замялся, отводя взгляд. — Ого, это круто, — ободряюще улыбнулся Чёрный. — В каком стиле пишите? — Реализме, — кажется, мужчина был рад, что тот поддержал диалог. — Иногда я рисую пейзажи, но чаще всего – портреты. Так вот, возвращаясь к тому, с чем я к вам обратился... Может, вы бы согласились стать моей моделью?.. — Моделью? — Да... Честно, обычно я не пристаю вот так к людям на улице, но в вашем случае... Я просто не смог удержаться... — художник смущённо опустил взгляд, будто признавался в чувствах. — Не поймите меня неправильно, но вы словно живое произведение искусства... В душе Ивана сразу взыграл азарт. Захотелось затащить этого невинного барашка в постель и показать все прелести разврата. — Хм... Знаете, я совсем не против стать вашей моделью. — Правда? — мужчина со смесью удивления и радости посмотрел на парня. — Конечно, — Ваня очаровательно улыбнулся ему, стараясь ещё больше охомутать. — Большое вам спасибо! Тогда... Ох, нам нужно обменяться номерами, чтобы договориться об удобном для вас времени... — незнакомец засуетился, пытаясь найти телефон. Кажется, он сильно разнервничался от услышанного согласия. Чёрный осторожно коснулся его руки, останавливая. — Тише, успокойтесь, — заглянул в глаза. — Я свободен. Мы могли бы отправиться в вашу студию прямо сейчас. Художник сильно покраснел, теряясь от близости парня. — Вот как... Что ж... Я тоже свободен... Конечно, поехали прямо сейчас... — пробормотал он, делая шаг назад. — Идёмте к машине... Мужчина торопливо направился к своему автомобилю; Иван последовал за ним, хищно облизнувшись. Кажется, будущая жертва уже на крючке. — Мы ведь не познакомились, — снова заговорил Ваня. Пользуясь случаем, он разглядывал спину и ягодицы художника. — Я Ваня. А вас как зовут? — Валерий... Но можно просто "Лер". И давайте перейдём на ты? — Хорошо. Очень приятно, Лер. Рад с тобой познакомиться. — Я тоже рад, Ваня, — Валерий мягко улыбнулся, останавливаясь возле машины и открывая дверь на пассажирское место. — Садись, пожалуйста. "А тачка-то не из дешёвых... Это он своими рисовашками заработал? Хорошо нынче художники живут", — подумал парень, послушно приземляясь в салон автомобиля. Лер сел за руль, и они поехали. На смену мелькающим за окнами высоткам пришли деревья, поля и бесконечная дорога. — У тебя, получается, студия за городом? — поинтересовался Чёрный. — Да, я снимаю небольшой дом. Городской шум очень отвлекает... А на природе я чувствую себя... В гармонии, наверно? Иван понимающе кивнул, хотя совсем не понимал художника. Город всегда был его стихией, а вечный гул муравейников, скорее, вдохновлял. Вскоре машина свернула с главной дороги на едва заметный съезд куда-то в лес. Ещё минут пять пути – и они возле небольшого современного домика, построенного в глуши. — Здесь довольно мило, — сказал Ваня, вылезая наружу и осматриваясь.— Но не хватает весёлой компании и шашлыков. Мужчина слегка улыбнулся. — Каждому своё. Идём, Вань, — он повёл модель в дом. Внутреннее убранство не было каким-то особенным. Самая обычная кухня, самая обычная гостиная. Всё в светлых тонах, в идеальном порядке. — Чай, кофе? — предложил Лер. — Потанцуем? — тут же добавил парень, вгоняя художника в краску. — Кхм... Или мы можем сразу приступить к делу... — нервно поправил очки, пытаясь спрятать покрасневшее лицо. — Хорошо, давайте к делу. А вот в студии царил творческий хаос. Краски, кисти, холсты, разноцветные капли и мазки на полу и стенах. На мольберте стоял, видимо, готовый портрет, закрытый белой тканью. — Вот это больше похоже на логово творца, — Чёрный обратил внимание на ещё один проход. — А что за этой дверью? — Кладовая. Для картин и всякого хлама... Я отойду переодеться, ладно? Не хочется запачкать эту одежду... — Конечно, я подожду здесь. — Только ничего не трогай, пожалуйста... И не смотри на холст, я ещё не закончил эту картину... В кладовую тоже не заходи... Надеюсь на тебя... — после этих слов мужчина ушёл. Немного постояв в тишине, Иван подошёл к мольберту. Очень хотелось взглянуть на творчество Валерия, хоть одним глазком. Всё равно он не узнает, верно? А совесть точно мучать не будет. Парень потянул за край белой ткани, и та с лёгкостью поддалась, соскользнув на пол. На холсте был изображён лес. Вот только на переднем плане в петле висело обезображенное тело девушки. Рук и ног не было, рот и глаза зашиты, живот вспорот и выпотрошен. По спине Вани невольно прошлись мурашки. Он тут же подошёл к кладовке и распахнул дверь, заглядывая внутрь. Какие-то коробки, хлам, большой морозильный ящик, другие холсты, прикрытые тканью; к ним и направился Чёрный, собираясь посмотреть на другие творения художника. Там было ещё несколько портретов, кажется, с той самой девушкой. На первом она нежно улыбалась, позируя в элегантном платье, а уже на втором лежала, связанная, на кровати. Её левая кисть отсутствовала, обрубок руки был тщательно перебинтован. Во взгляде лишь непонимание и боль. Третья картина была самой жуткой и необычной: натюрморт из отрезанных конечностей и внутренних органов. Иван не знал, сколько времени он смотрел на эти картины, не в силах отвести взгляд. Опомнившись и осознав, что времени у него осталось не так много, парень быстро глянул сразу на самый последний холст, который стоял у стены, пропуская другие. Нарисованный на нём человек был хорошо знаком Чёрному – несколько лет назад его лицо виднелось на каждом углу города. Пропал без вести, поиски ведутся до сих пор. Теперь Ваня был уверен, что находится дома не у двинутого художника, увлекающегося эрогуро, а у настоящего серийного маньяка. Он быстро стал заметать все следы, дабы сделать вид, что ничего не знает. Валерий вернулся как раз после того, как парень накрыл холст на мольберте тканью. — Прости, я долго? — Вовсе не..! — Иван обернулся и застыл с открытым ртом, увидев мужчину. Художник полностью сменил имидж. Его волосы были аккуратно уложены назад, очки отсутствовали, вместо уютного джемпера и джинсов – строгий чёрный костюм с галстуком. — Ахуеть... — вырвалось у парня. Неожиданно, чужое лицо показалось смутно знакомым. — Стоп, погоди... Так я тебя знаю! Точно же! Валерий Чернаков, известный миллиардер! — Верно, — спокойно ответил Лер. Даже смотрел он теперь по-другому. Ваня пытался уложить в голове, что невинный художник, знаменитый бизнесмен и жестокий маньяк – это всё один и тот же человек. — Так... Эм... Значит, рисование – твоё хобби? — Я знаю, что ты видел картины, Чёрный. Давай не будем продолжать эту игру, мне надоело. "Чёрный..." — эхом пронеслось в голове Ивана. Его маска наивного юнца, любящего пофлиртовать, с громким треском разлетелась на кусочки. — Хорошо, — ответил он уже совсем иным голосом. Чернаков подошёл к мольберту и сам стянул ткань вниз. — Что ты думаешь об этой работе? Чёрный снова посмотрел на повешенное тело девушки. — Мне очень понравился контраст умиротворения природы и жестокости человеческой руки. Нарисовано качественно, сцена пробирает до мурашек – тут нареканий нет. Но если приглядеться к телу... Честно, словно неопытный мясник рубил. Слишком рвано, неаккуратно, грязно. На другой картине это особенно видно. Художник внимательно всё выслушал и кивнул. — Запомню. Ваня перевёл на него взгляд. Мужчина выглядел задумчивым и даже несколько печальным. Возможно, его задела критика, но скорее всего дело не в этом. — ...Лер, почему я здесь? — спросил парень после паузы. — Каждый творческий человек хочет признания и оценки. Но мои картины – не то, что можно выставить на всеобщее обозрение. — Хм... И поэтому ты решил показать их кому-то, близкому по духу? — Верно, — Валерий встретился взглядом с Иваном. — Мы ведь друг друга стоим. Ты криминальный авторитет, убийца и насильник, скрывающийся под маской дружелюбного парня, я... Ну, ты сам видишь. Чёрный, подумав, осторожно шагнул ближе к художнику. — Мне кажется, я здесь не только для того, чтобы оценить твоё творчество, — он коснулся его щеки тёплой рукой, поддерживая зрительный контакт. — А для чего же ещё? — Лер не двигался, разрешая дотронуться. — По себе знаю: даже отбитые на голову мрази желают заботы, ласки, понимания и принятия, — парень приблизился к чужим губам и остановился в паре сантиметров. — Позволишь? Чернаков сам сократил расстояние между ними. Их первый поцелуй казался очень нежным, осторожным, со сладким привкусом любви. Оба прощупывали почву и старались навсегда запечатлеть в памяти этот момент. Отстранившись спустя время, Ваня мягко обнял мужчину. — Так лучше? — Да, спасибо, — тихо отозвался тот, прижимаясь ближе. Так они простояли ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной и теплом, а затем пошли в спальню. Две жестокие судьбы встретились и нашли покой в руках друг друга. ............. — Лер, я дома, — Иван прошёл в дом и сразу направился в студию художника. — С возвращением, Ванечка, — мужчина нежно поцеловал подошедшего парня в щёку. — Как прошёл день? — Неплохо. Помнишь, я рассказывал тебе про крысу, которая стащила партию таблеток? Сегодня её наконец нашли. Хотел тебе подарочек привезти, да не выдержал, сам прикончил... — Ничего страшного, — Валерий посмотрел в сторону, — твой прошлый подарок всё ещё радует меня. Ваня перевёл взгляд туда же. — Она жива? — Да, просто без сознания. Но выглядит плохо. Наверно, и до вечера не протянет. — Тогда не буду тебя отвлекать от творческого процесса. А то помрёт до того, как ты закончишь, будет обидно... Приготовлю пока ужин, — Чёрный собрался уйти, но Чернаков остановил его, взяв за руку. — Хочу пасту с креветками. — Как пожелаешь. Что к ней? Красное вино? — Да, — Валерий благодарно чмокнул возлюбленного в губы. — Люблю тебя. Иван мягко улыбнулся. — Я тебя тоже. Зови, если что, — после этих слов он ушёл на кухню. Маньяк посмотрел на свою умирающую жертву. — Надо поторопиться и закончить к ужину, — он взял кисть и в очередной раз макнул её в алую краску. — Не хочется заставлять любимого ждать.