Твой паспорт

— Что делаешь? — Мику застаёт Мизуки врасплох, что она аж вздрагивает. Меня такая картина забавляет и заставляет выпустить смешок. Акияма сильно зазналась в последнее. Видите ли, она здесь самая милашка из группы, поэтому я должна с радостью соглашаться на все её авантюры. Даже если эти авантюры подразумевают из себя совместный поход в кафе. Ну уж нет, у меня есть чем заняться! — Чегось? — девушка отрывается от крашенья ногтей лаком и поворачивает свою голову в сторону вокалоида, демонстрируя свой испуганный взгляд. Нужно что-ли подойти. Хочу разглядеть её лицо во всех подробностях. Жаль, что телефоны в секае отказываются открывать камеру, а так бы мне не помешали бы новые обои. Последнее фото Акиямы, что собственно и было моей заставкой, довольно старое, да и смех перестало вызывать. Лишь умиление. И это бесит. Бесит даже больше, чем когда Акито врывается в комнату, чтобы сообщить о том, что вообще-то Эне никто не разрешал брать его кусок торта. Ой ну подумаешь, с голода то не умрет. — Ого, новый маникюр? — хитро улыбаюсь и понимаю, что на телефоне у Акиямы открыта моя фотография, где я явно демонстрируя новые ногти. Смотрю на свою ладонь и понимаю, что у нас одинаковые ногти. Мизуки стыдливо прячет руки, а на щеках выступает румянец, — так тебе мой понравился? — Назвала бы его неплохим, —выкручивается подруга, но не очень удачно. Вот уж! Хотя комплимент я запомню. А также запомню, что ты без ума от сочетания розового и коричневого. *** С того момента прошла неделя, а я всё ещё не могу выкинуть из головы смущающиеся лицо Акиямы. Чёрт! Переворачиваюсь на живот и утыкаюсь в подушку, сжимая её в руках и мычу в ткань. Бью ногами по кровати, разгоняя звук глухих ударов по комнате. — Ты чего, уже в кого-то трансформируешся? — голос Акито звучит неожиданно и резко. И когда он успел войти? И сколько наблюдает за этой картиной. Подозреваю, что не больше секунд пять. Не стал бы младший Шинономе тратить больше времени на сестру. — Стучать учили? — Спрашиваю, поднимаясь на руках, а после зло смотрю в сторону прохода. — Много чести, не считаешь? — Он осматривает меня своими зелёными глазами, а после вопросительно изгибает бровь, — Тем более я тебя уже звал пять минут назад и если ты ещё хочешь поесть, советую всё-таки пройти на кухню, — произносит раздражённо Акито, упираясь об косяк двери. — Катись отсюда! — произношу я, срываясь с кровати. В сторону брата чуть ли не бегу и выталкиваю его, закрывая дверь прям перед его носом. Почему мне стыдно от того, что брат застал меня, пока я думала о Акияме? Непонятно. Облокачиваюсь об дверь спиной, а на лице разливается красная краска. — Я так понимаю, что могу съесть твой десерт? — кричит шинономе младший явно уже отдаляясь от комнаты. Ублюдок знает на что надавить. — Только через мой труп! — кричу в ответ и всё-таки выхожу к ужину. *** Это уже не нормально. Я думаю о ней каждую свободную минуту. Я смотрю её фотографии при каждом удобном случае. Я звоню ей каждый раз, когда могу это сделать. Она уже начала спрашивать, не случилось ли чего у меня. — Энанан, как дела с иллюстрацией? — Слышу голос К. Он выбивает меня из новых мыслей о Мизуки и том, как бы ей пошла та заколка, что я случайно увидела пока мы ходили вместе по магазинам. Мне стало стыдно предложить. Наверное, потому что у меня точно такая же. Наверное, потому что тогда бы, я бы смогла посчитать Акияму моей. Так! Стоп! — Энанан, ты здесь? — Да-да, здесь! — резко отвечаю я. Слишком резко. Слышно смех Мизуки. В последнее время он стал слишком приятен уху, —с иллюстрацией всё отлично, сейчас скину тебе наброски. — Хорошо, — кивает Канаде, а смех Амии становится всё громче и заливистей. — Эна, неужели у тебя кто-то на примете? — хитрый голос Акиямы будто ножом по сердцу. И вообще, это что за тон и что за темы? Мы здесь работать собрались или мальчиков обсуждать? В любом случае, я про свой типаж Мизуки ни за что не расскажу. Она же мне потом будет совать всех приблизительно похожих мальчиков! — С чего это вдруг? — возмущаясь ставлю руки в бок и хмурюсь. — Прости-прости, — отмахивается Акияма, всё ещё посмеиваясь, — просто твоё лицо само за себя говорит, —в подтверждение в общий чат летит скриншот, где я мечтательно улыбаюсь, смотря мягко куда-то вверх, а на щеках лёгкий румянец. Откуда?.. Чёрт! Вебкамера! — Значит влюблённость выглядит так? — заинтересованный голос Мафую совсем не кстати. Резко выключаю камеру. Амия снова заливается заливистым смехом. Хочу отключится, но этот смех меня держит, будто собаку на повадке, не давая сделать лишнее движение. — Думаю, да, — произносит своим обычным тоном Йоисаки. *** Что значит влюблённость? Мизуки ведь девушка и к тому же моя подруга. Влюблённость это про красивых высоких мальчиков, которые носят на руках, дарят цветы и сладости. Влюблённость это про походы в кафе и любование закатами. Влюблённость это про поцелуи и объятия. Влюблённость это не дерзкая задорная девушка, что будет подкалывать за любую погрешность до конца жизни. Влюблённость это не походы в ближайшую забегаловку, потому что Акияма не нашёл времени в своём графике на покушать. Влюблённость это не про вечные споры и драки. Интересно, а Мизуки умеет целоваться? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ну всё. Попала. Поздравляю, Шинономе Эна. Тебе нравится девушка, да ещё и какая. Отлично. Могла ли маленькая Эна подумать, что став старше будет мечтать не о прекрасном принце, а о принцессе? Падаю на кровать и снова утыкаюсь в подушку, но уже не мычу как раньше, а кричу. Кричу, что есть мочи. Потому что страшно. Потому что так не должно быть. Потому что Акияма, узнав об этом, рассмеётся над ней и растопчет чувства под своим каблуком. Понимание того, что всё обречено, заставляет из глаз хлынуть слёзы, а после и натурально разрыдаться. *** Сегодня собрались все, кто состоят со мной в группе. И Мизуки, которая сейчас вальяжно расселась на моей кровати, не исключение. Не могу оторвать от неё взгляд и откровенно пялюсь на неё. Кажется, она это заметила, ведь смущённо отвернула голову и в упор пытается меня не замечать, обсуждая что-то с Канаде. Я даже не слушаю что. Слушаю твой голос и понимаю, что утопаю. Что меня ничто не тянет на дно, а я сама погружаюсь и выпускаю из лёгких воздух. — Это ты нарисовала? — спрашивает Асахина, оторвавшись от написания нового текста для песни и разглядывая холст, стоящий на мольберте. Только сейчас замечаю, что на картине изображена ветка цветущей сакуры. Вся картина по сути своей сочетания розового и коричневого. Больше цветов не осмелилась добавить. — А? Да, — отвечаю на вопрос и хочу что-то ещё дополнить, как внимание Юки перехватывает Йоисаки. — Что ты чувствуешь смотря на эту картину? — Тепло. — произносит Асахина, подумав некоторое время, — Когда цветёт сакура тепло, — поясняет она. Перестаю их слушать на этой ноте и снова смотрю на Мизуки, стыкаясь с ней взглядом. Акияма вновь отворачивается, только теперь взгляду схватится не за что и она сударожно ищет новый предмет интереса. Я, кстати, тоже отворачиваюсь, но не надолго. Через секунд десять возвращаюсь к рассмотрению предмета обожания. Она для меня словно экспонат в музее. Такая близкая, но коснутся нельзя никак. Наругают и выведут из галереи. — Ты во мне скоро дыру проешь, — смущённо замечает Амия. Кажется, это призыв к прекращению такого откровенного разглядывания. Чёрт. Печально. В остальном вечер проходит спокойно и девочки разбегаются по домам, а я ложусь без сил на кровать. Что мне делать то? Кажется, Акияма начинает что-то да подозревать, а это не очень хорошо скажется на их общении. Хотя мои постоянные летания в облаках тоже особо хорошо не сказываются. Учитывая, что я совершенно не слушаю рассказы девушки. — Передай своим подружкам, что за вещами нужно следить! — Акито. Он снова врывается в мою комнату без стука! Нет, ну это уже нарушение личного пространства! И вообще, она ему не разрешала! На кровать летит белая небольшая белая сумочка, которую я еле успеваю поймать. — А поаккуратней нельзя? — раздражённый вопрос вылетает из моих уст видимо в пустоту, ведь брат лишь цокает и хлопает дверью. Сумка? Кто бы мог забыть? Канаде такое носить бы не стала. Значит либо Мафую, либо Мизуки. Но Асахина вряд ли бы забыла что нибудь. Она всегда очень внимательна. Значит Акияма?.. В голове сразу появляется мысль не отдавать, а оставить себе, на память, но её сразу же выбиваю. Нехорошо так делать. Да и нужно всё-таки убедится чья она. Рыться в чужих вещах не прилично. С другой стороны, забывать их — тоже. Телефона внутри нет, но зато есть зеркальце, блеск для губ и подводка. Ну теперь то точно очевидно чьё это. Мафую, как хорошая девочка, макияж не носит. Хочу уже начинать звонить владельцу пропажи, так как телефон она забрала, как замечаю интересную вещицу. Паспорт. Ничего не произойдёт страшного, если я посмотрю, как Амия вышла на фотографии для документов, верно? Беру его в руки и открываю страницу. Вот же блин. Даже посмеяться не с чего, фото довольно удачное. Данные типа прописка и имя меня не сильно интересует, и так знаю ведь, но зачем-то глазами всё-таки по ним пробегают и натыкаюсь на не очень понятную для меня вещь. Пол. Почему он обозначен, как мужской? Вчитываюсь в это всё пару раз и у меня в голове ничего не складывается. Может ошибка? Правда, все же могут ошибаться. В паспортном столе тоже люди ведь работают. Но тогда это наверное бы исправили. Паспорт то Мизуки получила год назад. За год можно было бы и исправить. Может и правда парень? Бред. Какой ещё парень? Разве такие женственные парни бывают? Да и по фигуре не скажешь, что перед тобой не девушка. Ну не могли же они столько времени не замечать какие-нибудь мужские повадки в её поведении? Хотя, если так подумать, а что это должны были быть за повадки. Голова кругом. Так, лучше всего спросить напрямую. Да и если Мизуки парень, что если у меня всё-таки есть шанс? Что если я всё-таки нормальная? Если такой шанс есть. Если есть хотя бы надежда на такой шанс. То упускать нельзя. Гудки из телефона слышатся чётко, а вот знакомый голос расплывается. В нём и вправду слышится немного баса. Но не настолько, чтобы сразу обзывать. Если так подумать Акияма намного женственный Канаде и по стилю жизни она бы скорее назвала бы Йоисаки парнем. — Энанан, ты что-то хотела? — снова слышится голос из трубки. Вспоминаю цель звонка. — Ты у меня сумку забыла, — констатирую факт, а с той стороны слышится «ой», — ты сможешь подойти к тому магазину, про который рассказывала? — Как раз возле него, — смеётся Акияма в трубку. *** Волнение переполняет. Что мне говорить? «Привет, я рылась у тебя в сумке и решила посмотреть ещё и твой паспорт? » Точно ведь за сумасшедшую приймет. За всеми раздумьями и не замечаю, как перед глазами уже маячит розовая макушка. — Твоя ведь? — зачем-то спрашиваю, пока протягиваю сумку. В ответ вижу кивок. Акияма забирает её и одевает через плечо, — слушай, если бы у тебя была ошибка в паспорте, то что бы ты сделала? — это лучшее что смогла выдать моя голова, но всё равно стыдно. Нужно было поакуратней быть. Чёрт! — Что за вопросы? — на лице подруги недопонимание. Одна бровь изгибается а на устах неоднозначная ухмылка. — Просто ответь, а, — говорю я, складывая руки на груди. Лицо у меня вымученое. — Поменяла бы конечно, не хорошо ведь, когда ошибки в документах, — ответ, которого я и ожидала. Но нужно уточнить. — Значит, у тебя в паспорте нет ошибки? — на лице Акиямы уже отрощился полный спектр непонимания. Прости, я тоже не понимаю зачем это всё спрашиваю. Могла ведь просто забыть. Да вот мои розовые мечты никак не хотят меня отпускать. В любом случае ты отрицательно киваешь и в тоже секунду я хватаю тебя за воротник и притягиваю к себе, ты удивлён, а я зла. Зла. Очень зла, — Ты идиот, Мизуки! Придурок! Я тебя ненавижу! — кричу на всю улицу, но не отпускаю тебя ни на шаг. Сыплю ещё куча обзывательств. Даже не помню каких. Это и называется истерика? Потому что в конце этого потока мыслей из моих глаз начинают лится слёзы. Но кулаки на твоём воротнике не разжимаю. Повезло, что уже было довольно поздно, и на улицах почти никого нет. На твоём лице шок. Ты не понимаешь, что сделал. Или притворяешся, что не понимаешь. В любом случае мне плевать! Ты виноват! — Я что-то сделала не так? — наконец интересуешься ты, пытаясь убрать мои руки от своей одежды. Но я не пускаю. Не пущу. — Ты нам не доверяешь? — начинаю из далека, но ты не понимаешь, — почему ты не сказал нам? Мы для тебя ничего не значим? — уже совсем тихо говорю, ели бубня, уткнув свой взгляд в асфальт. — Эна, я не понимаю, — признаёшся честно. — Почему ты не сказал, что ты парень? — поднимаю свой взгляд и смотрю на тебя снизу вверх. Твоё лицо изменилось. Оно изображает сначала ужас, а потом гнев. — Отпусти меня, — говоришь серьёзно ты, пытаясь вырваться, — Пусти, я кому говорю! — ты кричишь отчаянно и зло. Наверное, если я тебя сейчас отпущу, то больше никогда не увижу. — Я столько времени мучалась. — шиплю сначала тихо, а потом возвращаюсь на крик, —Мучалась, что я не такая! Мучалась, что влюбилась в девчёнку! Мучалась лишь для того, чтобы узнать, что ты парень?! Ты хлопаешь глазами удивлённо, переваривая последние мои слова. Гнев исчезает с твоего лица, оставляя лишь место смущению. — Ты призналась мне в любви? — спрашиваешь, не веря. На удивление, даже без своей обычной хитрой манеры — Да! Да, чёрт побери люблю, слышишь Акияма Мизуки, я тебя люблю! — А после в порыве гнева прижимаюсь к твоим губам, даже не узнав твой ответ. Понимаю это сильно позднo и даю слабину, а ты, гнида этакая, пользуешься и забираешь инициативу на себя, прижимая меня сильнее.