если спросят — не знаешь меня, скажи.

– доедешь - пиши, – мягко произносит юна, ловит кивок старшей в ответ и медленно закрывает за ней дверь. в этот раз ежемесячный ритуал был чуть изменён ‐ младшая не выгоняла рюджин с криками о том, что им нельзя видеться. они спокойно проснулись в объятиях друг друга, длинноволосая сварила крепкий кофе, убрала пустую бутылку вина после слёзных посиделок с подругой, вычистила пепельницу, выкурила утреннюю сигарету. после пробуждения возлюбленной они вместе позавтракали, потом, как в студенческие годы, забрались вместе в душевую кабину, намыливая друг другу спины. чёрт знает, когда они встретятся ещё раз. крики и вопли не выход. она обязательно что-нибудь придумает, чтобы не посадить рюджин и не сесть самой. обязательно... выходной у работников правоохранительной сферы очень смазанное понятие. докуривая сигарету, девушка чувствует вибрацию телефона в заднем кармане домашних штанов. недовольно вздыхает, понимая, что это по работе. поднимает трубку, в очередной раз слыша, что это 'очень-очень срочно, нужно вот прям сейчас приехать'. бычок летит в открытое окно, девушка лениво поплелась собирать форму по всей квартире, искать утюг и в глубине души покрывать это всё отборнейшим матом. – ничего без меня не можете, собаки, – шин заходит в отделение, как к себе домой, скидывая сумку на ближайший стол и с расслабленной улыбкой поглядывая на коллег, расположившихся на диване посередине кабинета. она берёт рандомный стул, усаживается напротив двух крепких блондинистых парней и выжидающе смотрит, – что опять? всё по тому серийнику, которого только собака, больная паркинсоном* не вычислит? его ж нашли вроде, я вчера его в сизо отправила, не? – да сбавь обороты, послушай, – чуть усмехается один из них и опирается локтями на колени, – помнишь, мы искали людей, которые стоят у власти наркобизнеса в области и городе? не барыги, а те, у которых закупают, – шин хмурит брови, изображая заинтересованность. на деле же внутри сразу же напрягается каждая клетка, в ожидании продолжения монолога коллеги. не из-за интереса и азарта к раскрытию злостных наркодиллеров – из-за страха услышать родное до боли имя. – ну, помню, – произносит девушка, снимая фуражку и отправляя её томиться на ближайший стол, – вы кого-то нашли? – лучше. мы поймали барыгу, – начинает говорить второй парень. внутри на секунду всё успокаивается, рюджин - не барыга, а диллер. но барыги нынче хрупкие, любой из них может дать на неё ориентировку, – они ехали со сделки с сумкой, полной мефедрона. прижали, отправили на допрос... – в ушах у девушки начинается всё звенеть. рюджин вчера бы на сделке, а её товар не героин, не кокаин и другая дрянь, а мефедрон. именно, твою мать, мефедрон, – он быстро раскололся. он знает только погоняло того, с кем договаривался, вроде руслан. ну, у нас записано где-то, – р у с л а н. тело внутри содрогается, но внешне сохраняет спокойствие, юна даже старается изобразить радость и гордость глазами, – ещё сказал, что те приехали на чёрной машине, а номера, гады, закрыли. ещё всего было четверо – водила, этот 'руслан', его напарник и, видимо, владелица всего этого – девушка. ахуеть, правда? девка в наркобизнесе! – да, правда ахуеть. настолько, что у юны не то, чтобы жопа сжалась - она сжалась вся изнутри, каждой частью тела стараясь сохранить спокойствие и не разрыдаться от безвыходности прямо здесь и сейчас, – но лицо было закрыто полностью. она, если не совру, была в очках тёмных и в пальто, воротником которого прикрывала носогубку. нет, только не это. только блять не это. она только утром старалась придумать то, как это остановить, как сделать свою жизнь спокойной, без страха решётки и без существования впритык с криминальным миром. даже план образовался, но один непутёвый барыга не смог выехать с промзоны. в голове крутились бесконечные строки, наполненные матом и ненавистью ко всему живому – от своих коллег, которые поймали недоразвитового, до самой рюджин, которая в это влезла. – ау? ты настолько поражена нашим триумфом? – да скорее думаю над тем, как вы оказались в том месте, где наркоту передают, – отшучивается юна и поднимает взгляд на коллег, – молодцы, что я вам могу ещё сказать. на 'руслана' не вышли? – слишком скрытная личность, стоит найти ещё кого-то, который знает его в лицо, – грустно вздыхает один из мужчин и передаёт шин документ с допроса, – изучай, мадемуазель. – дома. всё дома. ко мне сегодня родители приезжают. вскоре удаляется из отделения и нервно ждёт такси. никакие родители к ней не приедут. единственного человека, которого она хочет видеть перед собой – это шин рюджин. прямо сейчас. без лишних разговоров и вопросов. срочно нужно сказать ей о том, что их вынюхали, что нужно либо менять локацию, либо бросать это всё как можно скорее. скорее. скорее... в машине девушка быстро достаёт телефон, открывая мессенджер. заходит на свой второй аккаунт с левым именем и находит подобную фейковую страничку возлюбленной в поиске, сразу же начиная судорожно строчить короткое сообщение: "срочно. твоя вторая. десять минут.", а после мгновенно отключает оба телефона – личный и служебный. оба отслеживаются, в обоих работает прослушка во включенном состоянии. язык срочной встречи знали обе. у рюджин было две квартиры, в обеих она не прописана, в собственниках совершенно другой человек, чтобы у налоговой не возникли вопросы о том, откуда у "работника пятёрочки" такие огромные средства для покупки квартир в центре города. как и заявила – юна подъехала ровно через десять минут. бежевый тренч скрывал форму от ненужных глаз, фуражка была спрятана под ним же. девушка набирает номер квартиры на домофоне, без лишних слов ей открывают дверь, и она, словно метеор, мгновенно оказывается на шестом этаже. дверь сорок третьей квартиры уже открыта. младшая проникает в квартиру, закрывая за собой, стараясь отдышаться толи от пробежки по этажам, толи от дикого страха. – вам пиздец, – сбивчиво дышит и смотрит на домашнюю полуголую возлюбленную влажными от подступающих слёз глазами. та мгновенно напрягается, подходит к юне, скрепляя крепкие подкачанные руки на её талии и притягивая к себе. – успокойся, без слёз. ты плачешь на каждой нашей встрече, у меня разрывается от этого сердце, – поднимает одной рукой очки младшей с переносицы и устраивает их на макушку. после нежно целует в лоб и растерянно смотрит на следователя, – а теперь потише и поспокойнее. в каком смысле 'пиздец'? – ты была вчера в половине пятого утра на сделке? – дышит всё так же сбивчиво, но смотрит чётко в глаза, взгляд не колеблется и выжидающе прожигает любимую насквозь. – откуда ты... – мои поймали барыгу. он сдал руслана. сказал, что с ним был водила, ещё один парень и 'девушка'. в очках и в пальто. ты знаешь ещё одну девушку, которая занимается наркобизнесом в области? – слёзы предательски выкатываются из глаз и оставляют солёный след на бледных от страха щеках. глаза бегают туда-сюда в нервозе, кисти рук сами скрепляются в крепкие кулаки. настолько крепкие, что кожа на костяшках бледнеет до трупного цвета, а пальцы начинает ломить от силы нажатия. девушка сдаётся, резко отстраняется от возлюбленной и спиной опирается на близ расположенную входную дверь, после начиная медленно сползать по неё от бессилия и животного страха. закрывает лицо руками, "отрицательно" трясёт головой, тихо плачет себе под нос, повторяя одну и ту же фразу, – зачем ты в этой ввязалась, зачем ты в это ввязалась, зачем ты... – упокойся, глупая, – рюджин в растерянности садится на корточки напротив юны и растерянно бегает глазами, пытается провести рукой по её волосам - безуспешно. младшая дрыгается, оповещая о нежелании ощущать что-либо на своём теле, – мы выберемся, я что-нибудь придумаю. выход всегда е... – ты говоришь о каком-то выходе? – следователь резко поднимает голову, открывая всё заплаканное бледное лицо для шин старшей, она говорит шёпотом, стараясь сделать так, чтобы в её слова вслушались, – ты... – протягивает юна и разочарованно мотает головой, – ты не имеешь права говорить о возможности какого-то выхода, пока не бросила всю эту хероту. – а почему я должна бросать своё дело, а ты нет? – потому что я работаю законно! – резко повышает тон девушка, перебивая брюнетку напротив, и моментально поднимается на ноги, – потому что я не продаю наркоманам их яд, потому что я езжу чуть свет в промзону на сделки, потому что я... потому что... – прилив сил обрывается, она снова начинает задыхаться от собственного бессилия и потерянности, от осознания, что у неё совершенно нет гордости. была бы - давно бы оборвала все связи со своей наркобаронкой, и жила бы нормально. как все люди. вышла бы замуж за генерала, который таскает ей ненавистные розы по пятницам. жила бы, как человек. пусть и в нелюбви. старшая молча подходит и снова заключает любимую в объятия. та не сопротивляется. утыкается в плечо рюджин и лишь тихо плачет, иногда звонко пошмыгивая носом. "если бы бросить всё было бы так просто," – внутри себя сожалеет рюджин и, упираясь носом в шею юны, закрывает глаза. она не хотела в этой влезать. если сейчас её тошнит только от тех, кто принимает, то раньше тошнило и от поставщиков. они – диллеры яда, источник тихой смерти людей. они наживают огромные деньги на горе и потерянности. её завёл туда "руслан", которого на самом деле носил довольно звучное казахское имя камиль. по внешности он больше, правда, походил на бурята, нежели на казаха, но уж как судьба распорядилась. впрочем, рюджин сама была не совсем корейской внешности. с камилем они были похожи, как две капли воды – словно брат и сестра. от чего, кстати, и познакомились. два года назад она и подумать не могла, что этот миловидный мальчик занимается таким грязным делом. его речи сладки, как вода с запахом корицы*, и шин поддалась. оказалась падка на столь лёгкие деньги. а теперь заявить всем "коллегам" об уходе было чревато последствиями. неугодные или недовольные клиенты, узнав об её уходе, могли бы уже без страха застрелить её в каком-то тёмном подъезде или даже посреди улицы. люди выше – тоже самое. единственный выход – сбегать, уезжать и теряться в каком-то маленьком неизвестном городочке или... или смерть. город тускнел с каждой минутой. наклейка "выход" слетела с какого-то здания и потерялась в мимо проходящей толпе. сознание отключалось, терялось, меркло. конец?