если спросят — не знаешь меня, скажи.

запах спирта быстро распространялся по небольшой квартире. на хороший алкоголь в конце месяца денег не хватало, поэтому оставалось пить тоже самое, что и бездомные у ларьков. юна кривилась, хмурилась, кашляла, но пила. пила, как в последний раз (а вдруг правда в последний?). одна рюмка благополучно свалилась из пьяных рук и едкая жидкость растеклась по служебным брюкам. девушка вполголоса выругалась – совсем не любила ходить в юбке, а эта дрянь выветрится не раньше, чем через дня три. пара скуренных до фильтра бычков были разбросаны по стеклянному столику, вокруг них – пепел. подниматься за пепельницей казалось чем-то невероятно сложным на данный момент. привычно растрепавшиеся волосы липли к мокрым от слëз щекам и неприятно щекотали. шин походила сейчас больше на спившегося мента в отставке (и то – от служителя закона оставались только заляпанные в дешëвой водке брюки и голубая рубашка с нашивкой), нежели на уважаемого в кругах следователя. слëз, чтобы плакать, уже не осталось, потому она просто скулила, закрывая лицо холодными руками. надежда на то, что рю опомнится и закончит с наркотой, умерла в пепле этого холодного ноября. даже под действием никотина и спирта в голове крутились все события раз за разом, как на зацикленной кассете – вот они со старшей попадают на один форум в университете, знакомятся; потом встречаются в учебной курилке почти каждый день; следом идëт кадр, как юна узнаëт о том, что рюджин живëт в том же общежитии, что и она, только на этаж выше; о, их первый поцелуй... это выпускной курс шин старшей, она уезжала на последнюю и самую долгую практику. юна в спешке пихает той в руки горячий термос, контейнер с булочками и на эмоциях кротко целует еë в уголок губ. брюнетка некоторое время стоит в непонятках, после хитро улыбается и целует алые губы младшей в ответ – более уверенно, с напором, прижимает девушку свободной рукой к себе. следующая картинка – они вместе покупают первую квартиру, на которую очень долго откладывали. вместе выбирают посуду, ковëр в спальню и постельное бельë. а потом... рюджин молча закрывает дверь, уходя с одной сумкой в неизвестном направлении. тогда юна узнала о том, откуда та берëт огромные суммы на карте и наличными. и что-то внутри треснуло. она и вправду променяла еë на деньги? младшая обводит взглядом квартиру в которой теперь живëт одна. закуривает очередную сигарету и закрывает глаза. голова трещит от мыслей и алкоголя, руки дрожат и не слушаются. холодный ветер из открытого окна неприятно скользит по бледной коже и, кажется, заползает в самую душу, окутывая еë ледяными хомутами. сжимает до режущей боли, не даëт тëплому сгустку энергии вырваться и показать, что ещë совсем не всë потеряно, всë можно вернуть. девушка вздрагивает от звонка в дверь. пьяная голова не соображает, что нужно вообще-то спросить, кто пришëл к ней в два часа ночи, поэтому шин без лишних слов открывает дверь. – что за дрянь ты опять пьëшь.. – раздаëтся родной до жути голос. юна морщится – ей не очень-то хочется разговаривать с той, из-за которой она рыдает уже дня четыре, с момента задержания барыги. брюнетка заходит в квартиру и закрывает за собой дверь, затем холодные с улицы руки подхватывают лишëнное разума тело и несут в кровать. младшая быстро отрубается, что неудивительно, а рюджин остаëтся с ней до самого утра. им нужно поговорить. *** – я продала обе квартиры и слила весь оставшийся товар, – обрывает длящуюся всë утро тишину рюджин, опустив голову. сидящая напротив юна нескрываемо удивляется и чуть давится крепким кофе. – а клиенты? и те, кто выше? они знают? – младшая отодвигает от себя чашку и укладывает руки на стол, чуть подаваясь вперëд. – нет. клиенты и знать не должны, а выше стоящие... – шин тяжело вздыхает и уводит голову в сторону окна, – я надеюсь, что ему хватит той наличности, что я собрала. но дело не в этом, – девушка переводит взгляд на длинноволосую, несколько мгновений грустно осматривает каждый сантиметр еë бледного лица, а после опирается лбом на свои ладони, – мне всë равно нужно будет куда-то уехать. желательно – в отдалëнную область, лучше – в другую страну. здесь меня могут застрелить даже в случае, если я лямов пять отдам за свою голову. – а сдать их ты... – не могу. тогда и тебя застрелят, – брюнетка выпрямляется и складывает руки на груди, после откидываясь на спинку деревянного стула, – сразу после суда. а меня чуть позже – на твоих похоронах. юна грустно опускает голову и томно глубоко вздыхает. на пару минут однокомнатная квартира в химках погружается в тишину. теперь уже не напряжëнную, а скорее раздумчивую и потерянную. младшая аккуратно протягивает руку девушке напротив и скрепляет тëплую ладонь со своей. – я уеду с тобой, если это потребуется. только скажи.