В пустоте мы вместе

И поглотит нас пустота.

      Я уже не помню, где слышал это. А слышал ли вообще, или придумал сам? Уже неважно, от кого слышал и почему... Я уже в пустоте, только почему именно нас — не знаю. Сколько тут нахожусь, но я один. Абсолютно один. Необъятная тьма: сначала пугающая, потом спокойная. Сначала отгоняет от себя, потом забирает и не отпускает. Меня уже не отпустит. Но тут никого нет, я никого не видел, кроме себя.       Так я думал. Раньше. А потом появилось оно, такое же, как я, но в то же время другое. Весёлое, но напуганное тьмой. Было напуганное, мы встретились, и оно стало весёлым. Я даже не знаю, почему. Оно говорило, я молчал, оно не молчало. Я не помню ничего из тех слов, что слышал, но они были о чём-то очень тёплом. Слова обжигают, его слова особенно. Оно говорит, и слова его жгут. Мне никогда не нравилось это, но сейчас это было приятно. Слова были приятны, мягки и ласковы — это было настолько необычно, что хотелось быть к ним ближе, прижаться и слушать, вечно молчать, лишь бы услышать ещё немного, ещё немного того, что так греет душу и тело.       Я и не заметил, как мы стали быть вместе везде: во всех местах тьмы — мы вдвоём. И мне было хорошо, я давно такого не чувствовал. Оно светилось во тьме, привлекало внимание и излучало тепло, которого тут никогда не было, и я думал, уже не будет.       Имени у меня нет, у этого тоже. Имена нам не были нужны. Мы ходили по тьме: по гладкой манящей пустоте, и нам было хорошо. Я так привык к одиночеству. Я думал, что мне уже никто не нужен, а теперь понимаю, что в одиночестве уже не смогу остаться. Больше не смогу. Чем дольше времени мы проводим вместе, тем сильнее я это понимаю. Так долго привыкаешь к одиночеству, а к кому-то, как оказалось, привыкать долго не приходится. А может, оно одно такое — особенное. Манило оно сильнее пустоты вокруг, было нежнее тьмы, теплее звёзд, громче тишины. Тьма не могла погасить столь яркое создание — наоборот, она дополняла его свет, выделяя на фоне всего остального, показывая, что и кто тут самое яркое.       На этом фоне я был тенью. Тьма давно забрала меня к себе: я сливался с пространством, и если бы не то, что было раньше глазами, то вряд ли бы оно меня вообще заметило. Глаза... если их можно так назвать, — единственное, что сияет во мне до сих пор, единственное, что тьма пока не затушила. Рядом с этим и я становился заметнее, его свет выдавал мои очертания, выражал их, не давая сливаться с местностью, не давая быть тьмой. Это странное чувство, если это вообще чувство. Чувствовать, что тебя видят, ты заметен и больше не спрячешься не потому, что не можешь, а потому, что не хочешь — не хватит духа уйти от этого тёплого создания, которое не было создано для пустоты, но оказалось тут и теперь уже не уйдёт. Пустота не пустит.       Не уйдёт и хорошо, слишком сильно и быстро оно привязало к себе, уже не хочется отвязываться. Это мой личный камень, который притащит меня на дно озера, снова. В этот раз я не против.       Мы шли, шли дальше, мы оба не знали куда, но оно полностью доверяло мне, а я полностью доверял ему. И было хорошо, мягкая тьма слегка прогибались под ногами, чем дальше шли, тем сильнее чувствовалось, как проседает тьма под ногами, а рядом с этой звездой это было даже видно.       Время тут считать бесполезно, но мне кажется, что проходит одна вечность за другой, и оно не ушло, и даже не погасло. Такое же сияющее, такое же тёплое и манящее. Теперь тепло шло не только через слова. Я так давно не чувствовал объятий, что забыл насколько они мягки и насколько они могут успокоить. Я не давал разрешение на объятия, оно и не спрашивало, просто начало и всё, а я не против, пусть делает, что хочет. Пусть говорит, пусть светится, пусть греет, пусть будет рядом. Лишь бы было рядом..       Со временем самому хотелось впадать в объятия, а не ждать их. Хотелось просто застыть и никогда не отпускать друг друга. Мне хотелось… не знаю, о чём думает оно. Но оно было не против, оно никогда не было против. Даже, казалось, улыбалось. Это было приятно, к хорошему привыкаешь слишком быстро, и это плохо. Было плохо раньше, сейчас уже без разницы, сейчас уже хорошо.. И это главное.       Хорошо, когда время идёт незаметно рядом с кем-то. Хорошо, когда в принципе теряешь нить времени, и уже сам не осознаешь, как соприкасаются губы, твои и чужие, зато чувствуешь, чувствуешь обжигающее тепло, тепло и что-то большее. Что-то в районе, где раньше возможно было сердце. Непонятное чувство, когда всё сжимается внутри. Раньше такого со мной никогда не было и кто бы мог подумать, что это так приятно? Приятно просто упасть в чужие объятья во тьме, чувствовать тепло чужих губ и рук, идти и не думать ни о чём, чувствуя своё погружение в пустоту? Я не думал, что когда-то мне придётся испытать что-то хоть отдалённо похожее на это, и уж тем более никогда бы не подумал, что мне это понравится.       Мы уходим всё дальше в пустоту, с ним не страшно. Держать чужую тёплую руку, не спеша идти куда-то и слушать, о чём тебе говорят, чувствовать слова другого, пропускать через себя и ощущать насколько они приятны. Я не понимал этого, когда был не тут, теперь понимаю сейчас. Мне было спокойно, и ему было спокойно. Руки сжимались всё сильнее. Не желая отпускать друг друга, мы шли плечом к плечу. В мягкие объятия тьмы, в нежную пустоту, и было нестрашно, было так приятно. Теперь, кажется, я понял, почему именно нас. Пустота никогда не поглощала меня, она ждала, выжидала. Она дождалась. И теперь уже она поглощает. Не меня, а нас.