Возможность полюбить злодея

Утра для Цзю полны разнообразия. Несмотря на кажущееся посторонним видимое постоянство. Будучи в (хотя бы условно) хорошем состоянии свое любимое время (когда уже проснулся, но еще не встретил никаких раздражителей) всегда предпочитает посвящать чему-то для него особенному. Ведь Цзю действительно любит сложности, хитрые планы или изысканные стратегии. Наблюдать, искать логику и делать выводы. Бросать себе вызов, — пока ему не мешают, это приносит ему неимоверное удовольствие. Выходить за пределы. Познавать новое. Расширять границы… (сегодня — физически; итак, потянемся…) И если в социальной маске Шэнь Цинцю много от самого Цзю, то… тем проще; тривиальнее наблюдать, что происходит обыденного внутри окружающего его пространства. Пертурбации отношений, разрыв связей или вспыхивание новых. Вокруг, конечно, не его прямая сфера влияния/воздействия… (это не его обязанность), но элементарно: взаимодействия — это его территория, а ближайшее окружение — его «паства», чье интеллектуальное и общее развитие Цзю приходится регулярно стимулировать. Примитивное знание, что агрессивная среда способствует росту и приспособляемости, — а ты желаешь им всем только лучшего. Разминку приходится на минуту прервать. Даже намек на острые сторонние воспоминания заставляет потрепанное сердце забиться чаще. Что вынуждает напомнить себе — продолжай дышать, если ты не собираешься умереть ради них. В каждой шутке есть только доля шутки, но сама мысль уже давно не вводит тебя в уныние, лишь сатирически бодрит, ведь ты уже некогда с ней смирился. Ты вообще-то живешь с ней в мире. Ах, как много зависит от формулировки! К сожалению, не все это понимают. Редкие индивидуумы вообще задумываются, чем правда отличается от истины, ложь от заблуждения, а действительно сказанное от того, как это услышали и от кого, как истолковали. Люди не вдумываются, не вслушиваются; не внимательны. Резки в суждениях… (не вспоминать о шиди, не вспоминать о шиди, не вспоминай). Если бы Цзю мог выбрать для себя заранее, как пройдет хотя бы один его будущий день, он бы все свои силы вложил в один лишь призыв, в одно вымоленное у судьбы заклинание: «Пусть день будет таким, как ты хочешь». И все, ничего кроме. Видимо, хотел он многого. Сказал бы, что опускаются руки, если бы это не являлось элементом разминки, ха… Цзю, очевидно, не был ни заклинателем, ни совершенствующимся. И ничего не видел своим «третьим глазом», по заверениям «специалистов». (Конечно, он не собирался верить всяким ядовитым шарлатанам в том, что он слеп, как котенок.) Ведь сколько себя помнил, Цзю, напротив, всегда ощущал больше обычных людей, чувствовал сильнее. Для него не имело значения, что изначально было в этом виновато — генетическая предрасположенность от неизвестных родителей или… прошлый образ жизни; главное Цзю сам про себя знал — его желания овеществляются. Да, для их исполнения может потребоваться уйма времени [может даже в следующей жизни, интересно, чего Цзю желал в прошлом, что это ему так аукнулось] и, очевидно, усилий (ждать на берегу труп врага — это точно не про Цзю). Да, исполнение может придти в отличной от ожиданий форме (частенько ведь ему уже прилетало с неожиданной стороны! К сожалению, нельзя учесть абсолютно всего, хотя естественно Цзю пытался учесть максимум)… В конце концов за размышлениями в движении Цзю почувствовал себя не то чтобы расслабленным, но достаточно… не напряженным. Мышцы приятно разогрелись, а мысли потекли более-менее плавно, притушив-пригладив повседневный фейерверк эмоций. Самое время. Финал сегодняшнего тихого утра — принять удобную позу для короткой заминки-медитации. Глубокий вдох, медленный выдох… И еще раз: вдох, медленный… Итак, что у нас здесь? Наедине с собой Цзю ощущал себя… хорошо. Он не «нащупывал» внутри никакой резкой, выбивающей из быстро наведенного подобия транса, боли, лишь фоновое тянущее ощущение в суставах и костях. Ничего кроме. Со вдохом Цзю потянулся темечком вверх, еще больше выпрямляя спину. Почти на грани с напряжением. А потому несколько вдохов Цзю посвятил контакту собственного тела с поверхностью, заземляясь, — тазовые кости, бедра, стопы, подошвы. И наоборот: стопы, бедра… «Зачерпнутый» у могучей земли свет наполнял его ровно и уверенно. Виток за витком сворачиваясь внизу живота, насыщая и балансируя. Цзю наблюдал себя изнутри, — его сущность неизменна. Не концентрируюсь на деталях (позволяя им замеченными плыть мимо его взора), Цзю еще больше «рассеял» внимание, охватывая себя целиком. Расширяя границы… Способность чувствовать и воспринимать вышла далеко за пределы его тела. (Хм, эти звуки?.. Кто-то пришел… Позже…) Тело, ум и эмоции Цзю — это всего лишь состояния. Изменчивые состояния… Вдох, выдох… Лишь действия Цзю — его единственная настоящая собственность… За медитацией Цзю не заметил течения времени. — Привет, шисюн!..