Вишневое программирование

      От Кадзухи всегда пахло вишней, краской и немного сигаретами. Он покупал самые дешевые на тяжкую студенческую зарплату, а потом давился дымом под недовольное шипение под боком.        Скарамучча никогда сигареты не любил — "Что такого в дымящей бумажке?" — можно даже сказать, ненавидел. Но ладно, он потерпит. Ровно до того момента, как они убегут с пар, снеся по дороге охранника, и Кадзуха не начнет задыхаться от комбо гари и смеха. Хотя и простит быстро — его любящий парень просто божественно смотрится, когда с высунутым языком пытается загрузить одну из игр их детства в школьной подсобке.        Насколько вообще нормально стащить компьютер из класса программирования? Кадзуха заявляет, что все хорошо, раз они могут обниматься на куче пыльных тряпок, вспоминая сюжет Fran Bow и споря о лучшем шутере.        Скарамучча дарит ему на день рождения геймпад. Достаточно большой, чтоб видеть кнопки, но вполне подходящий его собственным маленьким пальчикам. У Каэдэхары помимо игр на задней парте было еще пристрастие — игра руками своего бойфренда. Они снимают маленькую однушку неподалеку от универа, ведь общага отказалась служить верно и долго — на второй неделе осени просела под ливнем и вынудила искать в срочном порядке жилье.        Переодически к ним заваливаются однокурсники. Хэйдзо плюхается рядом на диван, хрустит открывашкой маленькой оранжевой Fant-ы и берет в ладони второй джойстик, чтоб пройти Кадзухе какой-то скучный эпизод в BioShok-е. По мнению Скарамуччи там интересно все, но его пахнущий сигаретами бойфренд напоминает, что крушение Джека на авиалайнере они и так заедают бутербродом каждый ужин.        Скарамучча, конечно, дуется, но ровно до первого поцелуя под шипение второй баночки Fanta. У Кадзухи потом губы на вкус, как апельсин, так что он не против разок нарушить свой режим питания, обхватив пухлые щечки.        Геймеры в кибер-универе — дело обычное. Конечно, кибер-спортсменов (вроде Фарузан или Саю) не так много, но посиделки за новой стрелялкой по пятницам становятся обычаем уже в октябре. У Венти есть своя музыкальная студия (на кой черт он вообще в программисты подался?), и они зависают там, увлеченно об отсылках с Клаудом Страйфом, развалившись на пуфиках.        Студенческая жизнь становится удивительно легкой, когда Кадзуха тыкается носом в шею, а Линетт учит кого-то делать драгонстрайк. И вообще. Приставка и вишнево-сигаретное чудо под боком спасают абсолютно всегда.        Тусоваться у Венти на студии реально круто — в уголке особенно мягкие подушки, окна панорамные, компьютеров много. Кадзуха целует осторожно, будто в первый раз. Наверное, все еще не отошел от яростного тыканья по кнопкам джойстика — даже руки слегка подрагивают. Скарамучча от этого посмеивается, улыбается и пихает в сторону, чтоб не раздавил чей-то ноутбук.       Они перекатываются на другую сторону кокона из одеял, горе-геймер нависает сверху и чмокает в кончик носа. Скарамучча приглаживает растрепанные волосы, выуживает резинку и открепляет с челки заколочки в виде пистолетов.       — Ходи с распущенными чаще. Пожалуйста, — он смущается и чуть голову поворачивает в сторону.       Кадзуха кивает, усаживается на его бедрах и воротит головой из стороны в сторону. Кудри рассыпаются по плечам, и от них оторвать взгляд уже невозможно.       — Сяо, десять очков и эта бутылка твоя, — чей-то хохот, шуршание одеял, остервенелый стук по кнопкам.       Скарамучча поднимается, чтоб развернуть Кадзуху на своих коленях и пальцами начать массировать пушистые пряди. Он целует в висок, обнимает со спины, и думает, что их геймерская идиллия очень даже неплоха.       Через неделю ливни кончаются, в общагу затаскивают с десяток компьютеров, а съемная квартира теперь служит вторым пристанищем для соревнований. Там, конечно, пахнет сигаретами, но все уже привыкли. Потому что двое из кружка нахуй-сон-даешь-приставку из них уже состоят.