Звезда горит, а небо гаснет

Звезда горит… А небо гаснет

И этой ночью вновь…

                                      Несчастье.

Безнравственно похищен мой покой,

В мгновенья, когда вновь я, не с тобой.

Лишь в сонной неге нам с тобою, Увидеться без битвы вновь…

Как жаль, навязано судьбою,

Не суждена меж нами, страсть, любовь.

Гори, мой друг, полночною звездою, О, враг мой, вновь ко мне вернись.

И в этой череде свиданий…

Со мной, хоть раз, соединись.

21.07.1815 Юноша с трудом открыл глаза, веки казались неподъёмными. Он ощутил, как хлад прополз по спине. Слыша лишь звон в ушах, приподнялся, опираясь на руки, в надежде понять где он. Взгляд был будто под пеленой, но как следует проморгавшись, удалось разглядеть хоть что-то: высеченные из камня стены и потолок, их освещали кристаллы, словно из сказки, что на ночь читают детям. Под рукой ощущалось нечто мокрое. Поднеся ладонь к лицу, ему удалось рассмотреть: она вся измазана кровью… Он замер. Осмотрев пол, оцепенел. Повсюду лежали неподвижные тела его товарищей, всё было в крови, как после кровавого пира. Военная форма юного солдата также пропиталась кровью. От увиденного выворачивало желудок, и кружилась голова. О, так ты всё-таки жив. Гробовую тишину нарушил равнодушный голос, разлетевшийся эхом по залу, отражаясь от стен. Юноша резко повернул голову к источнику звука. Прямо перед ним восседал мужчина на троне, взирая на него сверху вниз. Пусть расстояние было между ними не столь велико, но незваный гость ощущал широкую пропасть между ними — стоит сделать хоть шаг и свалишься в неё безвозвратно. Тело юноши бросило в мелкую дрожь. Он не мог ни пошевелиться, ни вымолвить и слова. Поджав дрожащие губы, он мог лишь неотрывно смотреть на чудовище перед собой. Из глаз потекли слёзы, они обжигали похолодевшие щёки. Глаза утратили яркий янтарный цвет, словно из них уходила жизнь. Несмотря на холодный тон, на лице чудовища зияла зловещая улыбка, от которой мороз по коже пробирает. Алые глаза, словно написанные кровью, смотрели прямо в душу, внимательно изучая объект перед собой. Хромовый жёлтый свет кристаллов отражался на одежде и лице, частично давая рассмотреть их очертания; волосы, рассыпанные по плечам, казались золотыми. Его расслабленная поза, в которой он подпирал рукой щёку, совсем не успокаивала побледневшего от страха юношу. Он вспомнил. Вспомнил, что он с товарищами пришли сюда дабы уничтожить этого монстра. Но уничтожили их самих. Просто повезло, что не убили сразу, но и его смерть вот-вот достигнет. В эту огромную пещеру проникло порядка пяти батальонов. Все мертвы. Один человек совершил такое зверство. Всего один… Осознавая это, дыхание единственного выжившего участилось, сердце билось с бешеной скоростью. Звуки стали оглушающими. Хотелось позвать на помощь, но открыв рот, он во время понял, что никто не придёт спасти его. Приложив все силы, что остались, он переместил одну руку назад. Поняв, что смог сдвинуться с места, скользя на лужах крови и спотыкаясь о тела своих товарищей, молодой солдат побежал на выход. Из-за слёз, что продолжали литься, с трудом разбирал дорогу. За спиной послышался вздох и медленные громкие шаги, что напугало ещё сильнее рядового и он побежал со всех ног, боясь, что больше не сможет уйти из этого кошмара. Уже не в силах сдерживаться, мальчик начал хватать ртом воздух, всхлипывая, издавал непроизвольные короткие стоны. Добравшись до выхода, юный солдат сумел выбежать. Живым. Уставшим, заплаканным, но живым. Он преодолел ещё некоторое расстояние и окончательно выбрался из этого места. В глаза ударил свет, ноги не слушались и спотыкались друг о друга. Врезаясь в деревья, он убежал, как ему показалось, достаточно далеко и упал на землю без сил. Тело пару раз перекатилось и замерло. В глазах вновь потемнело, а сознание ушло. 12.10.1825 Стук колёс. Громкий гудок. Поезд остановился на станции с оглушающим гулом. Распахнулись двери, из них вышел юноша с саквояжем в руках. Он с интересом озирался по сторонам, словно перед ним открылся новый, невиданный ранее мир. Люди, вечно спешащие куда-то по делам, обходили его, будто чувствуя в нём чужака. Когда мимо проходил явно чем-то недовольный мужчина, он, вероятно случайно, столкнулся с юношей, из-за чего тот едва не упал, уронив на землю саквояж. Мужчина, полный недовольств, ругался на чём свет стоит, пока второй молил о прощении, стараясь убедить, что это была лишь случайность. Вдоволь наоравшись, этот грубиян ушёл, продолжая бухтеть себе под нос. Но юноша даже не помыслил ничего дурного о нём. Ведь ему неизвестна причина скверного настроения этого несчастного прохожего. Вдруг его жена изменила ему или его лучший друг переспал с его матерью, а может его лучший друг и был тем, с кем изменила его жена, но может быть и такое, что он уронил свой любимый пирожок, купленный на последние деньги. Вздохнув, юноша подобрал саквояж и, желая продолжить путь, сделав шаг, он сам врезался уже в другого человека, что пришлось отступить назад и снова начал рассыпать в извинениях: Простите, я не хотел, мне очень жаль!.. Но молодой человек не начал кричать, обвинять или пытаться доказывать, что это и правда вина врезавшегося. Вместо этого он спокойно ответил: Не волнуйтесь так, всё в порядке. Я не пострадал, да и вы вроде тоже целы, ни к чему так беспокоиться. Успокоившись, юноша поднял глаза на человека перед собой. Это был мужчина лет двадцати пяти с едва заметной улыбкой на губах, одетый весьма просто, но опрятно, особенно бросалась в глаза его клетчатая рубашка под пальто. Юноша, выпрямившись, улыбнулся в ответ. Простите, сегодня явно не мой день, вечно сталкиваюсь со всеми – произнёс он со вздохом. Вы только приехали? Может подсказать дорогу куда-то? – вежливо спросил мужчина, мельком посмотрев на багаж человека перед ним. Ох, был бы признателен. Тогда говорите, подскажу чем смогу. Да. Вы случайно не знаете, как добраться до поместья маркиза Зисмана? Случайно знаю, – улыбнулся он, указав путь. Премного благодарен, рад, что встретил вас, мне очень повезло! Что бы со мной было, не столкнись я с вами, ха-ха. Да, повезло, – ровным тоном ответил мужчина с неизменной улыбкой на губах. Что же, мне пора, надеюсь мы ещё встретимся! Я тоже. Юноша кивнул на прощание и ушёл в указанном направлении. В поместье маркиза уже собралось множество людей. Это и неудивительно, ведь совсем скоро, уже сегодня в полдень, пройдёт, так называемый, “Маркизский Врачебный экзамен”. Как всем известно, хозяин этого поместья имеет при себе особый отряд, именуемый “Королевская артель одарённых”, который борется с преступностью в этом городе будучи на службе у короля, а по просьбе знати, иногда приходится ездить по стране. Но власть артели так разрослась со временем, что теперь “поместье” и поместьем назвать сложно, теперь это больше похоже на военный штаб. Её действия согласованы и одобрены королём, так что ни у кого не возникло вопросов. Никто точно не знал причину набора врачей и причём такого скорого: всего за месяц организовали и сделали всё необходимое для создания рабочего места, даже построили дополнительный корпус для проживания в нём новых сотрудников. К слову, экзамен тоже составили за этот промежуток времени, причём он весьма сложен и состоит из двух больших этапов: тестовая часть, на которой необходимо правильно решить не менее семидесяти процентов, что бы допустили к практической части, но также смотрят в каких именно вопросах были допущены ошибки и насколько они серьёзные. Практическая часть разделялась на ещё один дополнительный подэтап, первый скорее проверочный, на знание и умение осуществлять различные манипуляции на фантоме. Пройдя этот подэтап, врач уже будет допущен до экзамена на пациентах. Оценивались не только умение проводить различные манипуляции, но и искусство разговаривать с пациентами, вести беседу и не говорить лишнего, способность выбирать слова. Сама практическая часть проходила в обычном городском стационаре, так как госпиталь маркиза ещё не мог функционировать должным образом, да и пациентов там не было. К сожалению, даже первый этап прошла лишь треть всех пришедших врачей. На втором этапе ушло, к счастью, не так много людей, как на первом. В итоге осталось не более полусотни. Но, в тоже время, это весьма неплохой результат. Удивительно, что кто-то даже пытался подкупить маркиза Зисмана. Таких сразу отстраняли от экзамена, что было очевидно. Ему нужны способные врачи, а не люди, купившие место за деньги. К медсёстрам и медбратьям не были так строги и их набрали много и быстро, но это отнюдь не значит, что качество уступает количеству. Экзамен проходил в два дня: первый – тестовая часть, второй – практическая. А оценивали участников врачи высшего разряда. Даже личный врач короля был в числе экзаменаторов. Маркиз просил об этом без надежды о положительном ответе, но был сильно удивлён, когда получил его. Заключением этого экзамена была беседа с самим маркизом один на один. После практической части был обед, где все отдыхали. Прямо во время трапезы объявили результаты: не прошли лишь пара человек, что не могло не радовать. Когда чёткий список был установлен, его передали тому, кто всё это затеял: маркизу Зисману. Перед беседой, хозяин дома изучил результаты прошедших. Больше всего выделялся один: у него самый низкий процент правильных ответов, всего семьдесят один, в то время как остальные прошедшие получили более девяноста пяти. Он едва прошёл порог. Тогда маркиз Зисман спросил об этом у экзаменаторов, те ответили: «Его почерк столь ужасен, что его едва можно было разобрать, но то, что получилось распознать оказалось правильным, потому для верности, в виде исключения, было принято решение провести дополнительный опрос. Его ответы оказались безупречны, по этой причине он безоговорочно прошёл тестовую часть». И это было правдой. Он ответил на все дополнительные вопросы на второй день, тщательно обдумывая каждый вопрос он анализировал и при необходимости задавал вопросы, а затем уже давал абсолютно верный ответ. В этот же день он хорошо проявил себя на практике, особенно с настоящим пациентом: был добр с ним и прислушивался к словам больного. Даже умудрился исправить чужую ошибку. Она была небольшой, но это грозило неверно поставленным диагнозом и, вследствие, неправильно назначенным лечением, но этот молодой врач аккуратно обернул все так, что показал себя в лучшем свете, не посрамив коллегу. Поистине безупречная работа. Маркиза не мало удивила манера, в которой об этом чудном враче рассказывали экзаменаторы, что даже стало интересно побеседовать с ним. По окончанию перерыва каждый из сдавших заходил в кабинет и они говорили. Время нахождения там у всех было разное: кто-то долго, а кто-то нет. Вскоре в дверь постучался и с разрешения зашёл, тот, кого маркиз хотел увидеть больше всего. Это был точно не тот, кого он ожидал увидеть. Книгу не судят по обложке, но разве книга с полем цветов на обложке может быть про войну? Сияющие глаза, готовые удивляться всему, блестели изумрудом, а на губах играла неустанная улыбка. Зисман мог поспорить, что она не угасала за весь день ни разу, и не проиграл бы спор. Юноша прошёл в кабинет, споткнувшись о порог, едва не упав. Притворившись словно ничего не случилось, он встал перед письменным столом, на котором лежало несколько стопок документов, пара книг и рамка с фотографией, которая была повернута другой стороной и не было возможности увидеть, что там изображено. Добрый вечер, милорд Зисман, – сказал юноша в приветственном поклоне. Присаживайся, – кивнув, низким голосом приказал мужчина. Юноша послушно опустился на рядом стоящий стул. Моргнув, Зисман опустил глаза в учётную запись и прочитал вслух: Эллисон Вейлер, верно? Да, всё верно, милорд. Называй меня генералом. Как прикажите, генерал Зисман. По доктору Вейлеру было видно, что тот волнуется, потому как он нервно перебирает свои пальцы. Отлично. Теперь ответь на вопрос: почему ты хочешь здесь работать? Хочу помогать людям, спасать их жизни… Обычный вопрос, обычный ответ. Ничего другого и не ожидалось от врача. Генерал закрыл папку с документами, не увидев ничего особенного, о чём говорили экзаменаторы. Он не оправдал его ожиданий и уже успел расстроиться тому, что так наивно и по-детски построил воздушные замки. Но то, что генерал услышал дальше, поразило его: … Ведь нет ничего прекрасней жизни, не так ли? Ресницы маркиза дрогнули и он поднял глаза на сидящего перед ним. На его лице сияла улыбка, неведующая несправедливости. Ему было смешно слышать такое, но на лице не дрогнула ни одна мышца: его лицо оставалось таким же холоднокровным и даже несколько бесчувственным. Шла позиционная война и говорить такое человеку, которому приходится отнимать жизни людей… Закончив диалог с доктором Вейлером, маркиз завершил собеседование с оставшимися врачами и их отправили в корпус, когда за окном уже темнело.